– Чтобы этот с бритой грудью снова притопал к тебе? Мне показалось, ты была бы не очень этим довольна.
– А мне кажется, ты пытаешься воспользоваться ситуацией. Давай, живей, мне завтра в Псков лететь.
Леший снова хмурится.
– Надолго в этот раз?
– Не знаю. Без обратного билета пока.
– Викец, тебе надо отдохнуть. Ты ещё с прошлого раза не очухалась. Давай поужинаем, налью тебе ванну, сделаю массаж. Во сколько завтра рейс?
Ужин, ванна, массаж… Внезапно мне просто до умопомрачения хочется, чтобы кто-то за мной поухаживал. А когда это предлагает горячий рыжун, на которого даже посмотреть приятно?
– Ладно, только никакого секса, ясно? А то знаю я, к чему обычно вы такие добренькие.
Леший обиженно поднимает ладони.
– Я сейчас тебе приготовлю лучшие в мире стейки из лосося. Минут двадцать как из «Лавки» доставили.
Пока Лёша орудует на моей кухне, усадив меня на стул, – неплохо обжился, кстати, притащил каких-то специй в стеклянных бутылочках, купил сковородку-гриль, принёс блендер для мерзкого зелёного смузи, он рассказывает о последних событиях из жизни.
Мне как-то странно уютно.
Маша бросила Лиса после того, как узнала об его отвратительном пари с Маргаритой Кашириной. Я уже слышала об этой истории и интересно послушать другую сторону. Вообще, эти хоккеисты, насколько я успела понять, просто большие мальчики, рано вырванные из своих семей и имеющие о жизни крайне поверхностное впечатление.
Вот один стоит передо мной с деревянной ложкой наперевес, думает, что пролез в мою жизнь и вовсю пытается в ней обосноваться. Будь я помоложе, поиграла бы в любовь, потискала бы горячее тело, от которого почти насквозь промокли мои трусики. С удовольствием потом прошлась бы по пожухшему эго.
Да только зачем давать надежду малышу? Алан прав, я всё знаю про этих мужчин, пытающихся пролезть ко мне под юбку. Вскоре он скажет «я тебя люблю», побежит покупать колечко с ярким камушком и изо всех сил начнёт надеяться на «жили долго и счастливо» со мной. Неспособной дать им то, что они хотят, не верящей в это самое «долго и счастливо». Рано или поздно, один из нас однажды сбежит из семьи, устав от ответственности и забот. Так зачем мне это всё?
Засыпая под ловкими, сильными пальцами Лешего, разминающими мои расслабленные после лавандовой ванны мышцы, я командую, едва ворочая языком от усталости:
– Чтобы утром тебя здесь не было.
– Ага! – легко соглашается Лёша.
Конечно, я ему не верю.
И мне, почему-то, тепло на душе.
Глава 6
Утром меня будит аромат кофе. Сначала, не до конца проснувшись, я думаю, что это продолжение сна. Потом, – что я всё ещё в Амстердаме и, может быть, запах проникает из кофейни на первом этаже, но вскоре осознаю, что я в своей постели, лежу на животе, шёлк простыни холодит щеку.
– Проснись и пой, прекрасная дама, мы сейчас завтракаем и вылетаем в увлекательное путешествие в Псков! – Под одеяло проникает рука и шершаво ползёт от лодыжки к ягодице, сжав её напоследок.
Я хлопаю ресницами и подскакиваю в постели.
Надо мной стоит Леший, держа в руках никогда до этого не использованный столик для завтрака в постели и излучает невиданную для этого времени суток бодрость. Я бросаю взгляд на часы – без четверти семь. До звонка будильника ещё тридцать минут.
– Мы же договаривались, что тебя здесь утром не будет!
Обняв меня одной рукой под мышки, а второй придерживая столик и проявляя чудеса эквилибристики, парень подсаживает меня к спинке кровати и водружает мне на колени поднос.
От чашки исходит изумительный запах, а на тарелке лежит свежайшая слоёная булочка из пекарни на первом этаже нашего кондоминиума, проложенная тонко нарезанными пластинками сыра, ветчины и зелени.
– Если бы я ушёл, кто бы подал тебе завтрак в постель?
Леший забирает со столика вторую кружку и, дождавшись, пока я подниму свою, чокается со мной кофе.
Он с таким интересом наблюдает, как я собираюсь есть, что становится даже неловко. Это мне-то!
– Может, хватит уже? Почему ты сам не ешь? И не пора ли тебе на тренировку? А заодно и вон с моей жилплощади?
Как только свалит, сменю пароль на своём навороченном электронном дверном замке.
– Я уже съел яичницу из пяти яиц и нет, сегодня воскресенье, у нас только одна сухая тренировка вечером. Которую я собираюсь пропустить, потому что у меня запланирована экскурсия в город-герой Псков.
Свалился же на голову! Ещё хвоста мне не хватало! Отпиваю из кружки и замираю от восторга. Леший с пониманием кивает и поджимает губы. Этот малыш побил меня в варке кофе!
– Иди умываться, я уже вытащил из чемодана все твои грязные вещи, надо только закинуть туда чистые.
Да что же такое, на каждую мою карту у него находятся козырные две!
– Ошибочка вышла! Как ты полетишь со мной без билета?
– Я перебронировал твой и мы теперь летим одним рейсом.
Бизнес-классом, конечно.
– Ненавижу эконом из-за узких проходов между сиденьями, – ворчит Леший, устраиваясь в широком кожаном кресле. – Это для карликов вроде вчерашнего ощипанного овоща.
Я закатываю глаза. Всего несколько часов, как я вернулась в Москву, а в моей жизни, оказывается, есть наглый обормот, которого не так-то просто из неё вытряхнуть.
– Ну что ж, спасибо за бизнес-класс, но по прибытии в город ты идёшь на экскурсию, а я уже вызвала такси, которое повезёт меня в деревню за восемьдесят километров.
Леший оживлённо кивает, привлекая к себе для объятий.
И, конечно, в деревню мы едем вдвоём. На заранее заказанной машине, в деревню, которую мне указал Семён.
Высадившись у знакомого по видеозаписи дома, репетирую в голове свою речь.
Стучусь в ворота.
– Кто там? – Кричат с крыльца.
– Из собеса, Анна Владимировна! – поднимаю повыше пакет, – вам к Новому году продуктовый набор от мэра передали!
– А ну, свали, – шиплю маячащему рядом Лешему. – Сейчас спугнёшь мне её своей бородищей.
Лёша подозрительно хмурится, но всё же отступает подальше.
– Не знаю, что ты задумала, но мне не нравится. Буду рядом.
Я нетерпеливо цыкаю, но замечаю за штакетинами забора приближающееся пятно.
Калитка открывается, и я вижу в проёме ту самую женщину с видеозаписи. Жадно вглядываюсь в её лицо.
– А чего это мэр обо мне вспомнил? Я сколько писала про дорогу, а мне только отписки приходили! – обиженно произносит она. Низким, гнусавым голосом. Не певучим, мягким тембром мамы.
– Скоро выборы, тёть Ань, – выдавливаю на лицо улыбку. – Вот, всем пенсионерам отправили.
– Так я не пенсионерка, – разочарованно протягивает женщина.
– Ой, а может, по возрасту подойдёте? – уточняю я. – У вас какая дата рождения? Можно паспорт посмотреть?
Открываю тяжеленный пакет, в который спешно набрала самых дорогих продуктов в магазинчике на выезде из города.
– Это что, кофе? – удивлённо поднимает брови Анна Владимировна и у меня снова подпрыгивает сердце. Мама была страшной кофеманкой, и страдала, когда приходилось выбирать между пакетом зёрен и мешком перловки.
– Да, и в зёрнах, и молотый, и растворимый. А к нему молоко сгущённое и в коробках, печенье шоколадное, сыр и колбаса. Посмотрите?
Женщина с деланным равнодушием запускает руку в пакет и ощупывает упаковку зёрен итальянской обжарки, дзинькает банками сгущённого молока, большой коробкой датского масляного печенья.
– Что-то расщедрился мэр на этот раз, соседке тогда макароны, да тушёнку с подсолнечным маслом выдавали.
Отлично, значит, идея с продуктовым набором не так уж и плоха.
– Тёть Ань, мне бы просто в паспорт заглянуть, что вам уже шестьдесят есть.
Женщина сдвигается назад, снова демонстрируя утиную походку, и закрывает передо мной калитку.
Возвращается через пять минут.
Паспорт на имя Поповой Анны Владимировны. Дата рождения совпадает с маминой. Пролистываю страницы.
– А что же, давно к вам дети приезжали, тёть Ань?
Женщина смотрит на меня с недоверием.
– Какие дети, девочка? Мои дети погибли двадцать лет назад! Разбились! И муж мой, Валера! Одна я осталась на свете!
– Ккак? А вы ведь документы восстанавливали…
– Восстанавливала, потому что в машине они сгорели, вместе с моей семьёй. А ну, уходи-ка ты, девочка. Не местная ты, не из мэрии! Разговариваешь не так, одета слишком ярко! – Женщина машет руками и я вижу, как они обезображены келлоидными рубцами от ожогов.
Не слушая дальше, сую ей, упирающейся, пакет, разворачиваюсь и ухожу на негнущихся ногах. Со стороны ко мне быстро приближается Леший и заграбастывает в объятия.
Глава 7
– Кто это, Викец? – Тревожно спрашивает Леший, изучая моё лицо.
– Никто! Совершенно никто! – Слегка истерично отвечаю я и тяну его к нашему стоящему поодаль такси. Может быть, если бы я лучше верила в то, что найду, наконец, свою мать, та женщина действительно оказалась бы ею? Я строгий логик, но в такие моменты мне хотелось бы верить в магическое мышление.
– Поехали в аэропорт? Как думаешь, нам удастся купить билеты? А можно ли как в старину, покупать билеты прямо на месте? Я бы хотела попробовать полетать на самолёте из прошлого, где стюардессы с высокими причёсками и в чепчиках подавали обед на фарфоровых тарелках и можно было курить сигары! Ты куришь, кстати? Я с трудом бросила пару лет назад! Хочу кофе! Хочу в туалет! – Едва успевая переводить дыхание, забиваю свои мысли бессмысленной болтовнёй.
Лёша уткнулся в телефон и как-то слегка обидно, что не мне посвящено все его внимание. Впрочем, зря:
– Рейс обратно только в пять часов, я купил нам билеты. Можем пока посмотреть Псковский кремль.
Он стучит водителя по плечу и командует ехать по новому адресу.
В общем то, я довольно равнодушна ко всяким историческим достопримечательностям и во всех заграничных командировках походам в музей предпочитаю сладостный шопинг. Мне хватило Лувра в мой первый приезд в Париж, где я выстояла гигантскую очередь, чтобы полюбоваться на Мону Лизу, но так и не сумела разглядеть её из-за ограждения за несколько метров, пока мне в спину дышали другие бедолаги.
Зато Леший, как выяснилось, довольно любознательный турист. Он заказал нам экскурсовода и внимательно слушает всё, что ему рассказывают, согласно кивая и чуть ли не записывая в программке. Я делаю его фото и выкладываю в сторис.
«Потянуло на культурные развлечения? После того как ты отказалась идти со мной в Дуомо в Милане?»
Быстренько блокирую сталкера Алана в своих соцсетях и невинно улыбаюсь Лешему, вопросительно глядящему на меня. Он зыркает на удаляющегося гида, увлечённого своим рассказом, бросает взгляд по сторонам и запихивает нас на узкую витую лестницу. Прислонившись к каменной стене спиной, привлекает к себе и жарко целует. Расстёгивает на мне парку, запускает руки под свитер, и я уже думаю над тем, что, пожалуй, никогда не занималась сексом в средневековом антураже и неплохо бы добавить это к копилке впечатлений, но тут нас обнаруживает экскурсовод.
Плюс один к опыту: позорное изгнание из Псковского Кремля с пожизненным запретом здесь появляться. Не думала, что экскурсоводы обладают такими полномочиями.
Мы с приглушённым хихиканьем выкатываемся из величественного строения и во всё горло хохочем на улице под неодобрительными взглядами других посетителей.
– Ты на меня плохо влияешь! – Смеётся Леший. – Я теперь так и не узнаю, как выглядит изнутри отреставрированная башня.
Идём гулять по набережной реки. Погода здесь – не чета московской. Вместо слякоти лежит добрый слой свежевыпавшего белого снега. Вокруг тихо и спокойно.
Первый снежок влетает в меня совершенно неожиданно. Я возмущённо оборачиваюсь и вижу, что Лёша уже собирает новый ком. Взвизгнув, успеваю пригнуться и хватаю полные пригоршни. Не могу похвастаться особой меткостью, потому мои снежки пролетают на добрых полметра мимо цели. Леший даже не пытается от них скрыться, удивлённо прослеживая кривую траекторию. Он с недоверием качает головой и набирает горсти. Я с энтузиазмом отпрыгиваю от его снарядов и решаю действовать по-своему. Подбежав к амбалу, подскакиваю на него и валю в снег. Думаю, это были поддавки, но вот мы уже оба лежим на белом поле и глядим в голубое небо.
– Смотри, я ангел! – Вспоминаю романтические фильмы, раскидываю руки и ноги и принимаюсь двигать ими, приминая снег.
– Ты красивая, – улыбается Лёша, лёжа на боку и наблюдая за моими телодвижениями. А потом наваливается сверху и целует, забирая моё дыхание.
– Так что ты всё-таки делала у того дома? – спрашивает Алексей, сидя рядом со мной в самолёте.
Верчу в руках телефон, раздумывая над ответом. Никто не знает, что я разыскиваю мать. Даже Машка. Даже мои сестра с братом и отец.
Наверное, выпитое в честь полета в бизнес-классе развязывает мне язык, и я рассказываю свою невесёлую историю.
Как украла в тот день из маминой сумочки записку с предсказанием, не в силах вытерпеть, чтобы узнать, что в ней сказано, пока родители орали друг на друга. Как мама бросилась из кухни сломя голову, схватила эту сумочку и выбежала из квартиры. Как я ждала её, чтобы показать гадание и понять, что же это означает, но мама так и не вернулась. Ни в то воскресенье, ни через двадцать лет, четыре из которых Семён ищет её для меня по всем возможным архивам, базам и сводкам.
– Что же там было написано? – Серьёзно спрашивает Леший.
Я улыбаюсь одними губами и лезу в карман парки. Достав свой паспорт, вуживаю из кармашка в чехле бумажный квадратик.
На четвертинке полуистлевшей странички из школьной тетрадки написано аккуратным круглым почерком:
«Рыжий украдёт тебя, увезёт и спрячет под замок, чтобы никто не смог найти»
