– Мы в городе! – восторженно выдохнула я, оглядываясь по сторонам.
– В Туле. Знаешь такой? – Одеяние князя сливалось с тьмой. Выделялось только его бледное лицо.
– Это там, где оружие куют? – Во время войны с французами барин несколько раз упоминал в разговорах с женой этот город и его вклад в вооружение страны.
– Верно. Идем за мной.
Князь шагнул во двор возвышающегося над нами дома, постучал в дверь и, дождавшись, когда ему откроют, вошел. Я последовала за ним и оказалась в богато отделанном помещении с лепниной и красивыми картинами. Всюду горели свечи и казалось, что сейчас день, а не ночь.
– Девочку сначала накормить, а потом искупать и уложить спать. – Князь передал трость высокому и широкоплечему мужчине со светло-русыми волосами и светло-карими глазами. Его суровое лицо тоже было бледным, а губы бескровными. Но если бледность на лице князя казалась естественной и шла ему, то бледность этого мужчины выглядела искусственной, будто он выбелил лицо пудрой.
– Подать в гостиной или на кухне? – басовито спросил мужчина.
– В гостиной, – ответил князь. – Мне надо обговорить с ней условия.
Мужчина, который до этого не проявлял ко мне никакого интереса, вдруг уставился на меня так, будто я скинула покрывало и оказалась золотым слитком.
– Это она? Вы ее нашли?
Князь шикнул на него и, оставив шляпу на трюмо, махнул мне рукой, веля следовать за собой.
В гостиной, чьи стены и мебель были темно-бордовыми, князь сел в кресло с высокой спинкой и жестом предложил мне кресло поменьше, стоявшее рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. Я робко село и чуть в нем не утонула. Быстро придвинулась на самый краешек и уперла носки в пол – всей ступней до него я не доставала.
– Теперь, когда ты сделала свой выбор и у тебя больше нет пути назад, я хотел бы пояснить, что мне от тебя надо. – Князь закинул ногу на ногу, чуть подался вперед и подпер рукой гладко выбритый подбородок. Несколько длинных прядей, заправленных за ухо, выскользнули и повисли вдоль его лица.
Я невольно втянула голову в шею. Холод, исходящий от князя, сейчас ощущался сильнее всего. Чутье подсказывало мне, что из огня я шагнула в полымя.
– Теперь ты будешь жить здесь, со мной, – медленно начал князь. – У тебя будет все, что есть у знатных барышень: платья, украшения, разные безделушки и образование.
На последнем его слове я вскинула голову и встретилась с пронзительным взглядом темных глаз. Мне тяжело было поверить в сказанное князем, а по его бесстрастному лицу не было понятно, врет он или говорит правду. Спрашивать же его я боялась.
– В глазах всех ты будешь моей племянницей. Твои родители умерли, и я взял тебя на воспитание. Поняла?
Я быстро кивнула. Княжеская племянница? Платья, украшения и образование? Мне это не снится?
Князь ухмыльнулся и продолжил:
– Однако за это ты будешь безоговорочно мне подчиняться. Мое слово для тебя – закон. Если я скажу, что ты должна провести самую холодную зимнюю ночь на пороге моего дома, то так ты и сделаешь. И если я прикажу тебе умереть – ты умрешь.
По моей спине пробежал холодок, будто я уже оказалась на пороге дома морозной зимней ночью. Господь всемогущий, с кем я согласилась уехать из барского дома, где самым страшным наказанием для меня была порка ивовым прутом?
– Забудь свою прошлую жизнь, – продолжил князь ледяным тоном. – Забудь, что ты была крепостной крестьянкой. Теперь ты – моя рабыня, и останешься ею до конца своей жизни.
Глаза защипало от подступивших слез. Я спрятала ладони под подолом юбки и до боли сжала их в кулаки, чтобы сдержатся и не заплакать на глазах у этого жуткого князя. Может, перейти в собственность к соседу барина и стать женой конюха – это не так уж и плохо? А ведь я даже с матерью не попрощалась. На радостях, что не придется выходить замуж за соседского конюха, прыгнула в карету к таинственному незнакомцу и уехала далеко от дома, в другую губернию.
В этот момент в гостиную вошел высокий мужчина с подносом, на котором стояли тарелки с мясом, хлебом и сыром. До этого момента я была страшно голодной, но теперь при виде еды меня затошнило.
– Спасибо, Данияр, – кивнул князь, брезгливо рассматривая тарелки с едой.
– А вы откушать изволите? – спросил мужчина у князя.
– Разве что немного.
Данияр достал из серванта хрустальный бокал, до половины наполнил его густой красной жидкостью и протянул князю.
– Забыл сказать: даже не пытайся сбежать. Я найду тебя и убью, – как бы между делом произнес князь. Заметив, что я не проявляю никакого интереса к еде, он добавил: – Если не хочешь есть, можешь идти.
– Я пойду… – пропищала я, вставая с кресла.
– Данияр?
– Да, княже?
– Искупай ее.
– Княже, но ведь она – девчушка. – Здоровяк смущенно посмотрел на меня. Что ж, хоть у кого-то здесь проскальзывает человечность.
Хмыкнув, князь небрежно бросил:
– Тогда пусть сама. Подготовь ей все необходимое.
Пока Данияр вел меня в отведенную мне комнату, в моей голове роилось множество вопросов. Кто такой князь? Почему он выбрал именно меня, а не барских дочек? Для чего я ему понадобилась? Однако осмелилась я всего лишь на один, самый безобидный:
– В доме нет женской прислуги?
– Здесь живут только трое: я, князь и… – Данияр замолк, остановившись у двери. Открыв ее, он произнес: – Ваша комната.
Его вежливое обращение ко мне смутило меня настолько, что я даже не поняла, что Данияр не договорил. Вспомнила я об этом лишь когда вошла в комнату.
– А кто же… – Я обернулась, но мужчины уже не было. – …третий?
Глава 2
Князь Немертвый – такова была фамилия моего нового хозяина – сдержал свое слово. Он сделал из меня настоящую барышню, обрядив в шелка и драгоценности и начав обучать тому, что знал он сам. А знал князь очень и очень много.
Семь лет подряд он лично занимался моим образованием, заставляя с утра до ночи учить множество предметов, включая иностранные языки и арифметику. В моей голове не укладывалось, зачем, помимо стандартного женского образования князь учил меня еще и тому, что изучают мужчины.
При таком плотном расписании у меня редко выпадали свободные минуты, однако, когда они все же появлялись, я тратила их на то, чтобы разузнать, кто такой князь Глеб Владимирович Немертвый.
Чересчур бледный, бодрствует ночью и спит днем, ничего не ест и пьет только странную красную жидкость, которую я, как ни старалась, не могла найти ни на кухне, ни в погребе. Я прекрасно помнила страшные байки, которые рассказывали крепостные на барском дворе. И больше всего баек было про живых мертвецов, что пили человеческую кровь и боялись дневного света. Однако князь не был похож на упыря, и не спал в могиле. От него всегда приятно пахло и на кровь он никак не реагировал – я однажды порезалась о страницу учебника, так у него на лице даже мускул не дернулся.
И все же что-то необычное было в князе. Он будто бы принадлежал к другому миру, и мне страшно хотелось хоть одним глазком увидеть этот его мир.
Однако весь романтизм, что окутывал князя, испарился, как только он начал меня наказывать. Если я уставала или начинала лениться, меня мгновенно настигал гнев князя. Он не бил и не кричал. Его наказания были иного рода, и, Господь милосердный, лучше бы он просто несколько раз огрел меня хворостинкой, как прежде это делали на барском дворе.
Как-то раз я выискала в его библиотеке захватывающий рыцарский роман и, вместо того, чтобы практиковаться в игре на фортепиано, полдня просидела в кресле у камина, читая книгу. Узнав об этом, князь вырвал роман из моих рук и без всяких слов отправил его в камин.
– Сегодня спишь в нетопленной угловой комнате, – ледяным тоном произнес он, сверля меня своими жуткими темными глазами.
Мне ничего не оставалось, как подчиниться. В комнате было так холодно, что я промерзла насквозь, а через день меня одолела горячка. Не знаю сколько дней и ночей я провалялась без сознания, мучаясь от внутреннего пожара. В этот период мне снился престранный сон, в котором князь лежал на земле и истекал кровью. На нем была странная одежда, похожая на ту, что носили давным-давно, ещё до эпохи правления Романовых. Этот сон перемежался с редкими мгновениями, когда я приходила в сознание, видя лишь очертания людей перед собой и слыша их голоса. Скрипучий и приглушенный принадлежал врачу Карлу Ивановичу. Басовитый и грубый – Данияру.
Был еще одни голос, но из-за того, что его владелец говорил слишком тихо, я не могла понять, кому он принадлежит. Проскочила мысль, что князю, но я помнила, что он за день до моей болезни уехал по делам в Калужскую губернию.
Может, третий жилец? Больше трех лет прошло с моего приезда, а я его еще ни разу не видела. Данияр говорил, что он любит путешествовать по миру и что зовут его Генрих.
– Воспаление легких, – однажды, в редкие минуты своего бодрствования, услышала я голос врача. – Гуляла на холоде в легкой одежде?
– Возможно, – прошелестел тихий голос неизвестного.
– Я назначу лечение… Она в руках Господа…
Представив себе таинственного обладателя тихого голоса как красивого молодого человека в иностранных одеждах, я тихо вздохнула и провалилась в забытье. Периодически приходя в себя, я видела очертания фигуры, сидящей рядом с моей постелью и ощущала что-то прохладное на своем горячем лбу.
Позже, когда горячка спала, и я полностью пришла в себя, оказалось, что третий жилец не приезжал. А значит, все это время за мной ухаживал Данияр, который, наверное, совсем измучался менять на моем лбу холодные компрессы и впихивать в меня лекарства. Однако именно благодаря его уходу я поправилась.
К этому времени князь уже вернулся домой. Увидев, как я неуверенно спускаюсь к ужину, он сделал глоток красной жидкости в бокале и небрежно произнес:
– Если тебе лучше, приступай к занятиям после еды. Ты и так потеряла много времени.
Я замерла у своего места за столом. Закусила губу и решительно заглянула в тёмный омут княжеских глаз.
Да, его никак нельзя было назвать добрым. Он наказывал меня, изматывал учёбой, не жалел и не хвалил. Но и не бил и не ругал. Не пытался убить или покалечить. А значит, злым его тоже нельзя было назвать. И, раз так, то…
– Зачем вам все это? – спросила я, указав на себя. Сердце моё билось так же быстро, как у трусливого зайца.
Князь отставил бокал и с интересом воззрился на меня.
– Что вы планируете со мной сделать? – сглотнув, с вызовом добавила я.
Князь громко выдохнул и медленно произнес:
– Осмелела…
В столовую вошёл Данияр со свежей газетой в руках.
– Посмотри-ка, – обратился к нему князь, – наша Софья совсем осмелела. Стала вопросы задавать. Интересуется, зачем я обучаю ее.
Здоровяк вскинул широкие брови и предположил:
– Может, она уже готова?
Князь смерил меня оценивающим взглядом и, вскочив с места, произнес:
– Одевайся, Софья. Да потеплее!
Я покинула столовую, так и не притронувшись к ужину. Спустя некоторое время мы уже сидели в карете, которая неслась по припорошенным вечерним снегом улицам. Князь молча смотрел в окно, а Данияр сидел рядом с ним как каменное изваяние.
Карета остановилась у трехэтажного здания с бежевой штукатуркой. Оно было единственным в округе, в чьих окнах еще горел свет.
Князь толкнул толстую деревянную дверь и вошел внутрь, не удосужившись даже обернуться или придержать мне дверь. Зато это сделал Данияр, и я поблагодарила его кивком головы.
Внутри было холодно и тихо. Мы повернули направо и поднялись по лестнице на второй этаж. При каждом выдохе у меня изо рта вылетало облачко пара – так было холодно в этом здании. И как только люди в нем живут? Или работают?
– А где мы? – шепотом поинтересовалась я у Данияра, глубже втискивая руки в меховую муфту.
– В городской управе, – ответил за своего помощника князь. И как только услышал, я же совсем тихо спросила?
– Так она же в другом месте, насколько мне известно… – заметила я, припоминая карту города.
– Это другая управа. – Князь замер на последней ступеньке, возвышаясь надо мной почти на целый аршин. – Ты ведь в тихую всюду совала свой любопытный нос, пытаясь понять кто я такой. Неужели до сих пор не поняла?
Я испуганно сделала шаг назад и уперлась в твердую грудь Данияра. Князь буравил меня немигающим взглядом, от которого у меня все внутри застыло.
Как он узнал? Я занималась этим днем, когда он и его помощник по обыкновению спали. Неужели, я была неосторожна?
– Ну, варианты будут? – поинтересовался князь, жутковато ухмыльнувшись.
Я помотала головой, оставив свои глупые догадки при себе. Если скажу, что он – вампир, князь разозлится и снова заставит меня ночевать в холодной комнате. Лучше уж обезопасить себя.
– Я разочарован в тебе, Софья, – с досадой в голосе произнес князь. – Видимо, мало знаний в тебя вложил. А раз так, то ты еще не готова…
Я хотела было возмутиться, но тут раздался деликатный кашель. Князь резко обернулся и, переступив последнюю ступень, подошел к молодому мужчине приятной наружности. На вид ему было лет двадцать.
– Добрый вечер, Игнат, – поприветствовал мужчину князь.
– Добрый вечер, ваше превосходительство. Мы вас сегодня не ждали.
– Спонтанный визит. Решил одной барышне показать, как у нас здесь все работает.
Игнат вытянул шею и с интересом взглянул на него. У молодого человека было такое же бледное лицо, как у князя и Данияра. А еще чересчур блестящие зеленые глаза и алые губы – такие, будто он помадой их накрасил.
– Полагаете, что пришло время? – спросил Игнат, быстро потеряв ко мне интерес.
Князь неопределенно поводил плечами.
– Суд уже начался?
– Уже как с четверть часа идет.
– Чудесно! – произнес князь и, ударив тростью о пол, велел нам с Данияром следовать за ним.
Вдоль длинного коридора со скамейками у стен было несколько дверей. Миновав две, князь без стука вошел в третью. Игнат замер в проеме и жестом пригласил меня войти.
В суде я еще ни разу не была, но видела зарисовки процесса в учебниках по юриспруденции, которые меня заставлял штудировать князь. Помещение, в которое мы вошли, походило на картинки из учебников лишь тем, что над собравшимися людьми возвышался судья, на котором была черная мантия и никакого парика. Мебели здесь тоже не наблюдалось – разве что небольшой письменный стол в углу, за которым сидела миниатюрная женщина средних лет и что-то оживленно записывала.
В самом центре, привязанный цепями к двум коротким столбам, стоял на коленях мужчина. Его косматая голова была опущена вниз, и я не могла рассмотреть его лица.
Князь потеснил толпу, в которой каждый, мимо кого он проходил, здоровался с ним и почтительно склонял голову. Достигнув первого ряда, князь остановился. Я же предпочла держаться за его спиной, чтобы не выделяться. Атмосфера и люди вокруг пугали меня.
