– По григорианскому календарю 1936 год – високосный год, – вмешался в споры вихрастый студент. – Мне отец говорил, что этот год нашей эры, 6 год 4-того десятилетия 20 века 2-го тысячелетия. Вот!
– Ну и ну, – расхохотались его друзья. – Расскажи что-нибудь поинтереснее.
– Ладно, только секретно …– слушайте. Среди сотрудников института ходят слухи о любовном романе Меняйлова с молоденькой Софьей Набоко.
– Не тяни! Выкладывай, что слышал!
– Все говорят, Сашка Меняйлов так и льнёт к новенькой девчонке Софье, – выдавил из себя всё тот же вихрастый студент.
– А она? Как она?
– Кажется, не против.
– Фу, какая чушь! Во-первых, он не Сашка, а Александр Меняйлов, – поправил его студент топографического отделения Турбабо, – во вторых они однокашники, а то, что встречаются, это их дело. Когда Софью Набоко из Ленинграда перевели на работу в Московский геологический институт, то сразу направили геологом в Дальневосточную партию.
– Ну и что? – удивился студент, взъерошив свои непослушные вихры.
– А то, – передразнил его Тубабо, – что после возвращения из экспедиции она в соавторстве с Меняйловым опубликовала статью «К вопросу о нахождении платины на Дальнем Востоке». Об этом все только и говорили, а некоторые и сейчас завидуют.
Студент хмыкнул:
– Значит, Меняйлов влюбился в Софью, и поэтому помог ей написать статью. Теперь понятно, почему их можно было видеть вместе.
– Ты ещё не всё знаешь, – заверил его Турбабо. – Они недавно тихо поженились, а на их свадьбе был академик Заварицкий, их преподаватель. Он-то молодой чете и предложил ехать на Камчатку.
– Повезло же им! – вскричал студент.
– Ты почитай внимательно их статью,– стал разъяснять Турбабо. – Они же химики, и их влечёт не романтика вулканов, а изучение химии Земли, условий формирования пород, минералов и рудообразующих растворов. А где, если не на вулканах, эти процессы можно увидеть? Вот они и хотят на Камчатку, поближе к вулканам!
– Тогда понятно, почему Софью с Меняйловым направляют в Камчатскую экспедицию, – заговорили студенты, а Турбабо добавил:
– Они едут во вторую смену на вулканостанцию Ключи и начальником назначили Александра Меняйлова. А то Сашка, Сашка!
***
В этом же году на Камчатку в новое здание станции «Ключи» прибыла группа вулканологов во главе с Меняйловым, в состав которой вошли топограф Турбабо, химик Иванов, геохимик Набоко. Начало своей работы на станции все решили отметить восхождением на вершину вулкана Ключевской. И поход на вулкан начался. Чтобы попасть в Камчатскую экспедицию Софья Набоко скрыла свою беременность не только от академика Заварицкого, но и от своего мужа Меняйлова. И теперь при восхождении на вулкан она сильно рисковала, но по молодости верила в свои силы. Она, карабкаясь по склону вулкана, сильно переживала. Когда же она поднялась на гребень вулкана, то увидела перед собой панораму синеющих сопок и облака над ними. Сердце учащённо билось, и её охватили смешанные чувства, вызванные тайным страхом перед мужем, а с другой стороны радостью успеха. Софья подавила чувство страха, посмотрела вниз и, увидев дно кратера, ахнула.
«Какое безобразное нагромождение осколков чёрных пород, жуть какая-то! – подумала она, еле сдерживая своё дыхание. – А какие клубы белого пара вылетают из этих мрачных камней в небо, да ещё с диким гулом. Ужас! Эти осколки породы ещё сохранили свой первоначальный вязкий облик. Надо бы спуститься вниз и как следует исследовать пары вулкана».
Она, наконец, обрела спокойствие и, подняв руки, закричала:
– Я покорила вулкан!
И тут же задохнулась от сизого дыма, окутавшего её.
Софья плотнее закрыла лицо платком и схватилась за локоть мужа, стоявшего рядом. Иванов с топографом Турбабо уже спускались вниз в кратер, а Меняйлов спросил жену:
– Боишься?
– Немного трушу, – созналась Набоко. – но я обязательно спущусь вниз, вслед за вами.
– Ну, ну. Держись за меня, – велел Меняйлов и стал с женой спускаться вниз.
Дно кратера было заполнено огромными застывшими глыбами серо-чёрной породы, и это было что-то ужасное.
– Они действительно сохранили свою первозданную структуру, – вскрикнула Набоко. – Смотри, огромные камни загромоздили всё дно кратера.
– Это какие-то куски каменного теста, которые скатались и слиплись меж собой, – подтвердил Меняйлов. – А в нескольких местах в трещинах виднеются пылающие жерла разной величины. Видишь, оттуда с диким рёвом вырываются газы. Вот бы взять пробы, но это очень опасно.
Ботинки на асбестовой подошве быстро нагревались, стоять на месте не было никакой возможности, и поэтому Софья Набоко решительно направилась к ближайшей фумароле.
– Хочу взять пробы газов вон из той трещины,– сказала Набоко, – Помоги мне.
– Сейчас, – откликнулся Меняйлов, держа в руке термометр. – Впрочем, тебе поможет Иванов. Сейчас подойдёт.
Когда Набоко с Ивановым наполнили баллоны газом, то обомлели.
– Я вижу, – закричала Набоко, – вон у ближнего жерла вырвался огромный столб едкого пара.
– Как какое-то извержение, – подтвердил Иванов.
– Его стенки так и пышут жаром, не подойти, – проговорила Набоко.
– Ой, – закричала Набоко, – из жерла с грохотом вырвался чёрный дым, показались языки адского пламени и полетели вулканические бомбы. Берегись!
Меняйлов, увидев извержение, схватил жену за руку и закричал
– Иванов, Турбабо! Бежим!
Трудно было возвращаться. Приходилось двигаться по острым камням и большим затвердевшим, но ещё тёплым «бомбам», очень похожим на черепах. Ботинки вулканологов то и дело вязли в сыпучем песке. Они с трудом вытаскивали ноги из песка и попадали на острые шлаковые завалы.
– Это какое-то наказание, – ворчал Иванов.
– Осторожно, Софья, не наступи на острую глыбу, – тащил за собой жену Меняйлов.
– Тут не знаешь, на что смотреть – то ли летящие «бомбы», то ли на то, что под ногами, – оправдывалась перепуганная Софья.
И вдруг сквозь непрерывный шум услышала, как муж вскрикнул от боли.
– Кажется, подвернул, – захромал Меняйлов, – но ничего я дойду.
Иванов догнал их и вместе с Турбабо помог Набоко и Меняйлову подняться на гребень кратера. А далее вулканологи «скатились» по склону вулкана и благополучно вернулись на стацию Ключи.
Так Софья Набоко, поднявшись на вершину вулкана Ключевской, стала первой женщиной заглянувшей в его кратер. А раздосадованный Меняйлов, последним узнав о беременности Софьи, сильно ругался. Но ему пришлось смириться с этим, а подумав, он даже стал гордиться подвигом своей жены. Меняйлов, спокойно работая в лаборатории с Набоко, неожиданно получил из Ленинграда телеграмму.
– Похоже, – поделился он с женой, – меня оставляют начальником станции на следующий год, а в третью смену пришлют Виктора Попкова.
– Поздравляю, а мне придётся ехать в Ленинград, рожать, – улыбнулась Софья Набоко. – Обо мне не беспокойся, всё будет хорошо и у нас родится сын-вулканолог, весь в тебя!
Глава 7. Начало пути
Конец мая 1938 года. Выпускной вечер в Ленинградском университете был в самом разгаре. В зале было шумно, оглушая всех танцующих, гремел духовой оркестр. Выпускник Виктор Попков, как всегда озабоченный предстоящей экспедицией, отказываясь танцевать, быстро вышел из зала. Пахнуло прохладой, и вдруг он натолкнулся на двух девушек.
– Прошу прощения, – посторонился Виктор, и удивился. – Ленка? Ты что здесь делаешь?
– Мы с подругой ждём тебя, – ответила его сестра.
– На кой чёрт? – хотел было отмахнуться он, но сестра властно взяла его за локоть и представила свою подругу.
– Ольга, – скромно представилась она.
Виктор кивнул головой, но увидев бездонные серые глаза, обомлел и пролепетал:
– Виктор Попков.
– Знаю вас! – улыбнулась Ольга. – А я учусь в университете на 3-ем курсе, и много о вас слышала от доцента Пийпа, который постоянно ставил вас в пример. И когда Лена предложила нас познакомить, то я сразу согласилась. Мне хочется как можно больше узнать о камчатской экспедиции, в которой вы участвовали, будучи ещё студентом.
– Идёмте, – предложил Виктор, – я по пути постараюсь рассказать. Мы студенты, изучая труды Левинсона-Лессинга, наткнулись на его высказывание об организации постоянно действующей станции по наблюдению за вулканами на Камчатке. И загорелись этой идеей настолько, что выступили в деканате с инициативой построить своими руками постоянную вулканическую станцию у подножья вулканов, чтобы вести наблюдения за вулканами летом и зимой.
– Надо же! – изумилась Ольга.
– Президиум АН СССР утвердил постановление об организации Камчатской вулканологической станции, а место было выбрано в селении Ключи. Стали готовиться к экспедиции, а мы студенты мешались под ногами, стараясь помочь. Тогда мой научный руководитель Левинсон-Лессинг, сначала смехом, а потом всерьёз, предложил мне участвовать в полевых работах на вулканах Камчатки. Я был на седьмом небе от счастья!
– Повезло то как! – воскликнула Ольга и неожиданно предложила. – Вы меня проводите?
– Конечно, – ответил Виктор и пошёл с двумя девушками прямо по мостовой.
– А что дальше? – нетерпеливо выпытывала Ольга. – Неужели построили?
– Уже в сентябре 1935 года в селении Ключи заработали вулканологи, и была сделана первая запись в журнале наблюдений за вулканом Ключевской. Это была первая смена зимовщиков, в которую вошли: начальник Влодавец, химики Иванов и Шаврова, топограф Дьяконов, хозяйственник Кустов и я, студент Попков. Трудные испытания пришлось преодолеть, ведь здание станции пришлось достраивать зимой. Спали мы в палатках и грелись у буржуйки, пока не построили красивый дом. А в апреле следующего года мы уже въехали в новый дом – станцию Ключи.
Сразу начались полевые работы на вулкане Ключевском. В августе начальник Влодавец, после долгих колебаний, взял нас с Ивановым в поход на вершину вулкана. Это было незабываемо! Высота вулкана 4800 метров, вроде бы и небольшая для альпинистов, но для нас оказалась труднейшей. Мы шли без всякого специального снаряжения. Скользили и падали, падали и лезли вверх. Зато поднявшись на вершину, были поражены масштабом кратера вулкана. Какая мощь! А осенью прибыла вторая смена Камчатской экспедиции, и я вернулся в Ленинград, и даже написал две статьи. Вот и всё, кажется!
– Хочу ещё! – попросила Ольга, когда они подошли к её дому. – Что потом?
– Ладно, ладно, слушай, – успокоил Попков. – В январе 1937 года я защитил свою дипломную работу, а 31 мая 1938 года я получил диплом и квалификацию «научный работник 2-ого разряда в области геологии».
– Где же вы будете работать? – спросила Ольга.
Попков как-то замялся и неохотно ответил:
– Недавно, 15 мая 1938 года, меня назначили исполняющим обязанности начальника третьей смены Камчатской вулканостанции с окладом 600 рублей, и я сейчас весь в сборах.
– Ничего себе, братец. Ты же ещё не получил диплом! – вскричала сестра. – Какое резкое повышение в должности!
– Как же вам повезло! – аж подпрыгнула Ольга. – Я тоже хочу туда, может меня отпустят на Ключи?
– Лучше учись хорошенько, а там посмотрим, – улыбнулся Попков, – Так что осенью я буду на вулкане Ключевском!
– А письма куда писать? – спохватилась Ольга, удерживая его.
– На Ключи, – на ходу ответил Попков. – До востребования!
Глава 8. Напутствие
Ещё утром Виктор Попков попросил своего преподавателя доцента Бориса Пийпа встретиться перед своей поездкой на вулканостанцию Ключи и обсудить все сложности предстоящих исследований. Борис Пийп очень переживал за своего студента Попкова.
«Справиться ли он? – думал он. – Ведь ему предстоит исследовать Ключевской вулкан, а он так молод и горяч! Может натворить на вулкане всякое. Правда, Влодавец отзывался о нём неплохо, но предупредил меня о его бесшабашности и мальчишеском бесстрашии, а это всегда чревато последствиями. Сколько погибало людей на вулканах, множество – таких храбрых и бесстрашных. Вот и сейчас, где он пропадает? Ведь договорились же о встрече».
И вдруг в кабинет влетел Виктор Попков и закричал:
– Борис Иванович, я придумал!
– Что придумал?
– Мы скрутим из проволоки каркас, на него уложим асбестовые листы, и это будет наш плотик, с которого мы и с Ивановым будем производить замеры лавы, сползающей по склону вулкана. Как я придумал?
– Неплохо, только нужно сделать плотик на ножках, чтобы ветром продувался. Тогда на него можно вставать и делать измерения, не то сгоришь. Ведь температура лавы в начале её выброса из кратера более +1000 градусов.
– Проветривание, конечно, сделать надо, но как? – призадумался Попков. – Ведь ножки плотика провалятся в корку лавы.
– Да, получается сложно! – покачал головой Пийп. – Не делать же двойной плотик, да и как его везти в Ключи? Надо думать. Слушай, может, с середины потока начнёте измерение лавы?
– Ну, уж нет, – сразу парировал Попков. – Надо узнать температуру лавы по всей её длине. В крайнем случаи, буду чем-нибудь черпать лаву и в сторонке измерять её температуру.
– Трудно вам будет, но я надеюсь на успех. И особо не рискуй, ты же едешь начальником станции и за всё в ответе, – предупредил его Пийп.
– Справлюсь, Борис Иванович! Нам же с Ивановым выдали асбестовые ботинки и костюмы из асбестовой ткани, так что не сгорим. А ещё надо бы достать очки для сталеваров или щитки для защиты глаз, а так я собрался и готов к экспедиции на вулкан.
– Очки я постараюсь достать, – успокоил его Пийп, – но ты думай, крепко думай!
– Через два дня я уезжаю, – вставая, улыбнулся Попков. – Там на месте что-нибудь придумаем!
– Желаю тебе удачи, – проговорил Пийп. – Эх, как бы я хотел поехать на вулканы, но Заварицкий не отпускает.
Глава 9. Извержение
В октябре 1938 года в Ключи прибыла третья смена вулканологов во главе с исполняющим обязанности начальника Виктором Попковым и расположилась в здании Камчатской вулканологической станции. Попков не утерпел и сразу выбежал из дома в тундру. Погода стояла ветреная и прохладная, и он радовался своему возвращению в Ключи. Перед ним далеко-далеко на горизонте виднелись, покрытые снегом, величественные вулканы и, нависшие над ними, тёмные тучи. В осенних красках лежала тундра пока ещё в цветах, кое-где взлетали птицы, а сухой воздух был настолько кристально прозрачным, что хотелось кричать. И Попков закричал:
– Какая красота кругом! Какие вулканы сгрудились над тундрой.
Неожиданно из-за бугра в метрах двухстах от Попкова показался «хозяин тундры», мохнатый медведь. Неторопливо переваливаясь, он ходил взад-вперёд, и время от времени, поднимая голову, наблюдал за «гостем». Попков, радуясь встречи, пошёл в его сторону: «Никак знакомый мишка, которого мы подкармливали в прошлые годы». Но «мохнатый» помотал башкой, развернулся и лениво скрылся за буграми.
«Эх, не познакомились, – улыбнулся Попков, – но ты, мишка, придёшь к нам в гости? Придёшь!»
– Вот они вулканы, – кричал он в тундру, – и краса-природа, создавшая их!
Виктор Попков ещё долго бродил по тундре, долго всматривался в притихший вулкан Ключевской, и вдруг у него вырвалось:
