– Не важно, мне всё равно приятно, что ты приезжаешь.
Пальцы спускаются к шее – ласкаю её, но внутри меня самого – нежности на ноль.
– В какой-то момент я думала, что наскучила и больше не приедешь.
Останавливаюсь, отрывая глаза от приятных глазу изгибов.
Тело мгновенно обдаёт шипящей лавой.
Лера, осознав оплошность вся подбирается, уже пожалев, что ляпнула, но обратно ничего не отмотаешь – я услышал.
В голове начинает звенеть, а сердце разгоняется. Сколько бы не старался не думать, не могу. Всё равно настигает, всё равно догоняет и жалит с каждым разом всё больнее и больнее.
– Прости-прости-прости. – быстро шепчет, утыкаясь носом в щёку, обвивая торс руками. – Родной мой, любимый, прости меня. Я дура. Идиотка! Не смогла, не сдержалась… Думала умру без тебя, думала, что не придёшь больше. Прости-прости…
Сжимаю челюсть.
Смотрю на любовницу и самому противно. Меня не трогают её слёзы, совсем никак… Её откровенная боль никак не задевает, меня моя захлёстывает с головой. В крови топит, выжимает и вновь окунает.
Сажусь, Лерка отскакивает, но тут же кидается на шею сильно вжимаясь.
Потрахался блять… Ещё мне истерики женской не хватало.
Заигрался я с ней. Пора прекращать, проще с секретаршей спускать пар. Решил поиграть хотя бы в отдалённо похожую семейную идиллию.
Меня душат её признания. Теперь придётся разруливать, обижая правдой.
А сначала всё хорошо было: я ей квартиру купил, в театре продвинул, она прима теперь, деньги, цацки, всё что хочешь, а она «люблю»… Мало ей… решила в любовь пойти. Дура.
Приходя к Лерке, я эгоистично пользовался телом. Никогда этого не скрывал, а она тихо надеялась. Тихо… до этого дня. Наши отношения были исключительно в этой квартире и не более. Она никогда не появлялась со мной в обществе и не считалась моей женщиной. Для всех – мы незнакомые люди, которые если и пересекались, то исключительно случайно. Так было удобно, да и безопасно, в первую очередь для неё.
– Я больше не буду, – шепчет с надрывом. – больше не буду. Только не уходи.
Слёзы вытирает, натянуто улыбается всем видом показывая, что это всего лишь временное помутнение и больше такого не будет.
– Всё, видишь, я не плачу и не прошу ничего. Просто не уходи. Я же вижу, что хочешь. Не надо…останься.
Укладываюсь обратно, смотря в идеально ровный потолок.
– Не уйду.
Лерка радостно кивает и ложится вплотную, снова начиная рассказывать про свою работу, потом что-то весёлое и ещё что-то. Не слушаю.
Хуже вечер не сделает, пожалуй, ничего.
Ночью мы ещё раз трахаемся. Лерка старается на тысячу процентов, мгновенно превращаясь из милой и кроткой в прожжённую путану. Сосёт так, что на время я и сам забываю о чём думал, потом резво презерватив натягивает и извиваясь, доводит меня до точки. Сама всё актёрство в ход пускает: симулирует отчаянно, а я делаю вид, что не замечаю.
Я знаю когда женщина реально получает от секса кайф и когда кончает. Она мне пиздит, очень мастерски, но пиздит… Я ненавижу ложь, она это знает, но сегодня так хочет показать, что ей всё равно, что она может проглотить всё что угодно лишь бы обратно вернуться. Она играет, а меня блевать тянет.
Секс с привкусом тлена.
Лучше бы рот не открывала.
Два года её знаю. Никогда не считал эту женщину игрушкой, уважал по-своему, потому что она в отличие от многих с члена на член не прыгала. Если ы прыгала, давно без меня примой стала, а так…
Сегодня по-бабьи глупо поступила. Я к ней прихожу не для того, чтобы она меня грузила. Мозги мне и так трахают с избытком. Зачем мне баба, с которой больше проблем, чем удовольствий? Она, когда я кончил, увидела и окончательно поняла, как сглупила. Не дура, поэтому, наверное, ещё хожу к ней. Терпеть не могу идиоток.
Притихла, клубочком свернулась и притворилась спящей.
А мне не помогла разрядка, совсем никак. Посмотрел на затылок и ничего… совсем.
Подкурил и вдруг подумал, что пора заканчивать с блондинками, они не сделали мою жизнь приятнее, скорее наоборот. Моя невеста брюнетка, может быть, и сыграет службу. Бред, но я готов цепляться за всё что угодно лишь бы не жгло.
Ранним утром, на кухне уже не думаю о том, что вчера было. Времени на это нет. Впереди новый день и в горка дел, которые придётся решать, включая в работу младшего. Мне есть о чём подумать.
Глубоко затягиваюсь, выдыхая через нос. Чёрный кофе обжигает не хуже едкого дыма. Лерка притаилась в комнате, не провожает, ждёт, когда уйду. Я на взводе, и она знает, что лучше не трогать. Моя агрессия не трансформируется в похоть, поэтому женские уловки не сработают, вот если бы меня отпустило – тогда да, а так… лучше не трогать.
Пиликает телефон, перевожу на него глаза.
Безопасник.
Неприятное онемение под ложечкой расползается. Он не звонит просто так, да ещё так рано. Принимаю входящий не ожидая ничего хорошего.
Прикрываю на миг глаза, просто чтобы вдохнуть и приготовиться к очередному пиздецу. Шестое чувство вопит недуром, хрен остановишь.
– Она позвонила.
Щелчок, спазм, тишина.
– Когда?
– Пять минут назад.
– Ты знаешь где?
– Уже да.
Воздух сгущается в лёгких, не даёт выдохнуть, но я всё равно слышу, как что-то внутри лопается, отдаваясь импульсом боли в голове. Телефон трещит в руках, а голос безопасника с каждой последующей секундой сходит на нет.
В следующий раз осознаю себя уже в коридоре, наспех надевающим пиджак, а дальше, всё снова окунается в красное марево…
Глава 3
Оксана
Игла пропарывает вену. Больно. Вздрагиваю, смотря как кровь медленно наполняет шприц. В голове всё ещё сумбур не желающий раскладываться по полочкам – полная анархия.
Последние сутки как в тумане.
Бежала вдоль посадок пригибаясь каждый раз, как по трассе проезжала машина. Боялась малейшего шороха. Всё время казалось, что он меня догоняет. Вот-вот и всё.
Если он догонит, то убьёт, не сдержится.
Я больше не могу… не могу!
Озиралась, останавливалась, прислушивалась и снова вперёд бежала.
Не догнал.
Уставшая, выбившаяся из сил, в какой-то момент потеряла концентрацию и повалилась. Недосып, плохое питание и перенапряжение сделали своё дело. Я смотрела на пролетающие по дороге машины и боялась к ним выйти. Трусливо сжалась в комок и ревела как идиотка. Трусливая, беспомощная, жалкая.
Упала на влажную траву, проваливаясь в небытие. Перевернулась на спину, а там рассвет всполохами по небосклону и земля… такая холодная. Лодыжка взорвалась дикой болью. Горячие слёзы беспомощности скатились вниз по щекам. Я больше не могу двигаться… я тут останусь.
Я бы так и лежала, окунаясь в болезненную темень и рывком открывая глаза озираясь по сторонам. Если бы… не случайность. В такие моменты веришь в судьбу и предзнаменования как никогда.
Громкие голоса резанули пространство, заставляя сердце испуганно сжаться.
– Машка, бля, сыкуха! Тебя там маньяк караулит, стопудово!
Басовитый мужской гогот и тоненький девичий голос:
– Иди в жопу, придурок.
Женщина… там женщина!
Кто-то семенит по траве, аккуратно приподнимаюсь, всматриваясь. Дыхание срывается, а к горлу ком подкатывает.
Затянутая в черное платье, в огромной косухе, за посадку, разделяющую трассу и поле, прямо ко мне, матерясь и пробивается сквозь репейники, идёт невысокая девушка. Рыжие кудряшки подпрыгиваю от каждого движения незнакомки, а моё дыхание окончательно срывается в пропасть.
Господи… неужели.
Там, за её спиной, на обочине, группа парней на двух машинах. Молодые, громкие, пьяные…
Лихорадочно всматриваюсь в каждого из них, боясь увидеть знакомое лицо.
Безумно страшно… если это его люди… если это они…
Мозг накидывает варианты, а тело одна, сплошная пульсирующая рана. Паша ищет, он точно меня уже ищет.
Господи, пожалуйста, не дай ему меня поймать, умоляю.
Две машины на обочине повод для того, чтобы узнать, что там. Он обязательно догадается, проверит…
Нерешительно поднимаюсь ещё выше и как только девушка подходит ближе и видит меня, начинает истошно кричать.
– Не кричи… не кричи… – сиплю, со страхом смотря на парней.
Всего несколько секунд и двое из них рванули в нашу сторону, а она ладонью рот зажала и смотрит на меня огромными округлившимися глазами.
– Ёб твою мать! Ты чё?!
Добежавший первым парень, хватает рыженькую за плечи и с силой встряхивает.
– Саша… там кажется труп.
Темноволосый парень резко разворачивается в мою сторону и обескураженно шепчет.
– Чё за хуйня…
– Вов, чё там?
Подбежавшие следом стопорят позади парочки и так же внимательно смотрят на меня. Сердце галопом несётся. Сажусь на землю, стараясь делать как можно меньше лишних движений.
Цепкий взгляд впередистоящего парня осматривает с ног до головы. Морщится от отвращения, двигая за свою спину всё ещё опешившую девушку. Кто-то демонстративно затыкает нос, сплёвывает и отворачивается. Это до боли неприятно, но они тут и, кажется, у меня всё ещё есть шанс. Один, очень маленький, но шанс.
– Блять, гашеная похоже, идём отсюда.
Брюнет отворачивается, сжимает локоть девушки и тащит обратно к машинам.
На глазах наворачиваются слёзы.
Нет… нет, пожалуйста…
Девушка оглядывается через плечо на меня, смотрит неуверенно, но всё-таки тормозит и себя и того парня.
– Пожалуйста… можно позвонить… пожалуйста, только один звонок. Умоляю.
– Да пошла ты, – выплевывает один из них опаляя брезгливым взглядом.
Смотрю на девушку. Жую губы и смотрю. Если она тоже уйдёт, то все эти даже не попытаются помочь, я для них пропащая… грязь под ногтями, не человек.
– Пожалуйста, пожалуйста. Можете телефон в руки не давать. Просто наберите номер. Пожалуйста…
Опираюсь на руку, ещё больше утопая в грязи. Плевать. Пусть всё что угодно думают… мне нужен всего один звонок.
– Подожди.
Рыженькая вытягивает локоть, не отрывая от меня глаз, а там на дне насыщенно голубых глаза жалость клубиться, но я рада даже этому, лишь бы ад закончился.
У меня больше не осталось сил бороться… совсем.
– С дуба рухнула?! – огрызается парень.
– Отвали.
Отпихивает его и ко мне идёт. Парень остановить пытается, но девушка всё равно упрямо дальше двигается. Звучат до крайности обидные вещи, от которых наворачивается новый поток слёз. Они все что-то галдят, возмущаются, кто-то даже грозится за уши её потащить если не пойдёт сама. Я всё понимаю… выгляжу так, словно живу на самом дне пищевой цепочки… но ей меня жаль, и именно эта жалость двигает хотя бы попытаться помочь. Вижу это в глазах и цепляюсь, как за последний оплот.
Не хочу пугать, не хочу, чтобы она сорвалась с места и убежала, оставив меня в этом положении на трассе. Мы внимание привлекаем, я вижу, как притормаживают водители, как всем интересно становится… И это уже гораздо опаснее, чем можно было бы представить. Я отчаянно нуждаюсь в помощи… я действительно на самом дне.
