Я просыпалась посреди ночи в холодном поту от собственного крика, когда вновь слышала тот страшный смех, что поселял ужас в сердце. Среди ночи я шла в ванную комнату и становилась под душем, чтобы снова смыть с себя грязные руки, сильно потирая кожу, оставляя красные следы.
Просто мозг проецировал ситуацию, будто этируки меня снова касались.
Я никому о своих кошмарах не говорила. Не хотела раздувать из мухи слона. Думала, что это обычные остаточные реакции ужасной ситуации, в которой может оказаться каждая девушка. Что скоро все пройдет.
Но я недооценила свое психическое здоровье, которое вышло из строя. Я поняла, что мне нужна помощь специалистов, потому что сама не справлюсь с этими мучительными, уничтожающими мою жизнь воспоминаниями. Врачи центра приложили максимум усилий, поэтому я покидаю его с яркой улыбкой, которой у меня не было очень долго.
Я попрощалась со своими лечащими врачами, с которыми сдружилась здесь за эти два года, и вышла в роскошный и ухоженный сад огромного уютного центра. Лучи солнца приятно залегли на мое лицо, одаривая теплом, отчего улыбнуться захотелось еще шире.
Знакомыми не обзавелась, поскольку клиника создает все условия, чтобы пациенты не контактировали между собой. Строгая конфиденциальность – это необходимый элемент лечения, способствующий эмоциональному равновесию. Доктора сами могут стать тебе друзьями, если им довериться.
Здесь я полностью поняла, что жизнь – это вовсе не сахар и через розовые очки на нее не стоит смотреть. Делаем лишь хуже себе. Существует другая сторона жизни, на которую не стоит закрывать глаза, ведь даже тебя она может настигнуть в любую минуту твоей беззаботной жизни. Как и меня. Когда совсем не ждешь.
Я последний раз вдохнула в себя аромат садовых цветов, швейцарский воздух, а затем выдохнула, выпуская из себя последние тяжелые года своего прошлого. Специалисты взяли с меня обещание, что я больше не стану останавливаться на своем прошлом, а буду двигаться дальше, оставляя все позади, беря с собой лишь полученный опыт.
- Ну вот, твои вещи, милая. – Позади я услышала хрипловатый голос охранника Бобби.
Его голос всегда поселял тепло в сердце, а мудрые истории из собственного опыта, которые он рассказывал мне ночью за чашкой чая, когда мне не спалось, остались навсегда в моей памяти. И пусть ему шестьдесят лет и его волосы уже седоваты, он все равно смог стать моим лучшим другом.
Еще одно правило, которое я усвоила в этих стенах: последнее, на что мы должны смотреть, когда знакомимся с человеком, – это возраст.
Как говорил Марк Твен: «Возраст - это то, что существует в наших мыслях. Если вы о нем не думаете - его нет.»
- Спасибо, Бобби. - Я тепло улыбнулась ему и взяла свою сумку с вещами из его шершавых рук.
- Никого еще с таким тяжелым сердцем не провожал из этих стен домой, - с грустью признался Бобби и тяжело выдохнул.
- Мне тоже вас будет не хватать. - Я печально улыбнулась и робко обняла его.
- Ты же береги себя, милая, - напомнил он мне, и я кивнула.
За все мое пребывание в этой клинике я медленно раскрывалась окружающим мне людям, в том числе и Бобби. Заметила, что доверять, как прежде, всем людям я уже не умею и никогда не смогу. Сначала я анализирую, вычитываю этого человека. Затем срабатывает интуиция. Она уже дает итоговый вердикт: доверять или держаться подальше от этого человека.
Здесь, в этих белых стенах клиники, желание помогать людям во мне усилилось в стократ. Именно морально. В центре я закончила школу дистанционно, а заявление в университет на факультет психологии я подала в этом году. И успешно.
Мы еще раз обнялись с Бобби на прощание и я, помахав ему рукой, вышла за ворота здания.
Развернувшись, я увидела выходящего из машины Деймона. С широкой улыбкой он направлялся ко мне. С такой же счастливой улыбкой я встречала его. Он понял, насколько обновленной я вышла из этого центра, поскольку его глаза заблестели от счастья, а легкая походка говорила о его спокойствии. Я оставила сумку и побежала к нему навстречу. По нему я очень сильно скучала.
Мой брат – эталон мужественности. Он тот самый мужчина из немногих, кто чист помыслами и желаниями, верен своим действиям и несет за них ответственность, поступает обдуманно, взвешивая все за и против. Имеет складный логический ум, красивое лицо и, вообще, он самый идеальный на всем земном шаре.
- Как же я скучал по тебе, малышка! – воскликнул он, когда поднял в воздух, словно пушинку, и закружил.
- И я соскучилась! – смеясь призналась я, сильнее прижимаясь к нему.
Когда Деймон поставил меня на ноги, я слегка отстранилась от него и осмотрела с ног до головы.
- Ух ты! – Я присвистнула. - Ты еще сильнее возмужал! Сколько девушек, наверное, бегают за тобой, а? – Я подмигнула ему, хитро улыбаясь.
- Бегают, признаю, - гордо объявил он, расправляя плечи. - Но не нашлась еще та самая.
- Да, поэтому ты пока просто спишь с девушками, разбивая их хрупкие сердца. Они же у тебя на одну ночь.
- Мне двадцать шесть лет, женщина. О мужской физиологии не слышала?
- Есть еще и женская, представляешь? – подколола я его. – Это не возраст во всем имеет значение. Просто у твоего организма высокие сексуальные потребности. Но ты не расстраивайся, у всех есть свои недостатки.
Я уже упоминала, как скучала по нему, но больше скучала вот по таким разговорам с ним, когда мы могли смело подшучивать друг над другом.
Он хитро прищурился и так уставился на меня, будто о чем-то подозревал.
- А-а-а, - протянул он, скрещивая руки на груди, - ты у меня стала важной птицей. Расширила кругозор? Чем ты тут занималась?
- Значит, слушай. – Я выставила руку и стала загибать пальцы. – Саморазвитием, самопознанием, самоорганизацией личности, самосовершенствованием и… - я скривила губы и посмотрела в сторону. - А! Самореализацией.
- Матерь Божья, только посмотрите на эту малышку.
- Малышке уже скоро двадцать, и она готовится поступить в университет, чтобы дальше саморазвиваться, самосовершенствоваться…
- Само- и бесконечный знак. Я понял. – перебил он меня, и я усмехнулась. – На это теперь уйдет вся твоя жизнь? – уже серьезно спросил он меня.
- Не знаю. Как получится, - пожала я плечами.
Деймон выдохнул и притянул меня к себе за плечи, крепко прижимая к своему крепкому телу.
- Что бы ты не решила, я буду рядом. Всегда, – успокоил он меня, затем отцепил объятия, и я кивнула ему.
Деймон протянул мне новые часы, как я полагаю, с прежней системой внутри них. Я улыбнулась и приняла его подарок, сразу же нацепив на запястье, давая этим часам статус «Спасители моей жизни». Если бы не подобные часы в ту злосчастную ночь, то даже представить не могу, как бы все закончилось. Смерть я себе точно гарантировала.
- Ну что? Поехали домой?
- Поехали! – радостно согласилась я.
Деймон забрал мою сумку и зашагал к машине, которую он, видимо, взял напрокат, пока находится здесь. Я последний раз бросила взгляд на здание. Мысленно поблагодарила опытных специалистов, привнёсшие много нового в мою жизнь, и села в машину.
- Ты все еще в CIRG? – спросила я Деймона, когда мы ехали в аэропорт.
- Да, а где мне еще быть? – улыбнулся он, но не взглянул на меня, пристально следя за дорогой.
- Не знаю. Думала, переведешься на уровень побезопаснее, – грустно ответила я, теребя пуговицу на рубашке.
- В ФБР нет безопасных уровней, душа моя, - усмехнулся он.
- Черт тебя дернул поступить именно в Национальную академию ФБР, – буркнула я.
- Это мое призвание. Так заложено мне судьбой. И если тебя это успокоит, я очень осторожен на своей работе.
- Да, конечно, - фыркнула я. - Все вы так говорите. Откуда нам знать, что там у вас в действительности происходит.
Деймон выдохнул, но ничего не сказал. На правду он никогда не может найти лживого аргумента.
Мой брат, можно сказать, пошел по стопам отца, но только чуть выше. Он отучился в Академии ФБР и теперь занимает место сотрудника специального подразделения реагирования на критические ситуации.
Я признаю, что он создан для этой работы, потому что ничего другое ему не подходит. Но что я могу поделать со своим волнением? Преступность в городе повышается, доходит до критической точки, а значит и опасность тоже. Особенно, по новостям брата и отца, которые они приносили с собой с работы, но допустимую, не тайную - возросли группировки.
Если бы мужчины из моей семьи не были связаны с законом, то я вряд ли бы знала об этом, как и другие жители. Люди любят закрывать глаза на иные стороны жизни. Они мало что замечают вокруг. Наверное, так спокойнее жить.
- У вас имеются специалисты по оценке психического здоровья? – внезапно спросила я.
- Зачем тебе эта информация? – недоумевал Деймон.
- Ну, я подумала, может смогу посмотреть и получить стажировку, - мямлила я.
- Нет! – отрезал брат, и я резко повернула голову в его сторону. Его лицо опаляла красная злость. – Зачем тебе это сейчас?
- Ты же знаешь, что я хочу помогать людям, – виновато произнесла я.
- Там, где работаю я - нет людей. Есть лишь преступники, которым уже не помочь, – твердым голосом высказался он. – Вообще не понимаю, почему ты изменила приоритеты. Еще с детства ты хотела быть актрисой, как мама.
- Знаю, четыре года назад я уже расставила свои цели и собиралась поступить в театральный, но… Теперь я хочу другого. Я хочу стать психологом с высшей категорией, с собственной практикой и методикой.
Я почувствовала, как Деймон слегка сбавил скорость и задумчиво уставился на дорогу перед собой. Его руки сжимали руль до скрежета кожаного переплета, которым он обтянут. Он будто взвешивал все за и против моего решения. Надеюсь, он сейчас не будет убеждать меня рассмотреть свои цели и желания. Тогда я точно наору на него в протестах.
- Ты уверена?
- Я уверена! – решительно ответила я.
- Ну, если ты уверена, то не вижу никаких проблем. Поступишь на психолога. Но о стажировке в ФБР даже не думай. Особенно в наше время.
- Что ты имел в виду под «особенно в наше время?» - с любопытством спросила я.
Деймон тяжело выдохнул, затем усмехнулся, слегка качнув головой.
- И все ты замечаешь. Какая внимательная девочка.
- Какая есть. – Я выжидающе уставилась на него.
- Буквально три дня назад мы среагировали на ситуацию в районе Южный Квинс. Там была ужасная стрельба. Вывезли двадцать пять трупов с пулевыми ранениями в самых различных местах тела. Видимо, каких-то два клана не сошлись характерами.
- Южный Квинс? Совсем не далеко от центра. Они никогда не открывали огонь в самом городе, – взволнованно трепетала я.
- Кто их поймет.
- Этих людей не поймать?
- Не то что не поймать. На них даже выйти сложно. А если и выходили - на них ничего нет. Они красиво заметают следы. Но на этот раз решили не заморачиваться и оставили эту работу нам.
- Не понимаю смысла их деятельности, – я пожала плечами. – Убивать. И что от этого получаешь?
- Элла, у них другое мировоззрение. Совершенно иная жизнь. Считай, что от убийств они получают адреналин, а если пуля влетает во врага, то вовсе праздник. Они не только убивают, но и зарабатывают крупные суммы денег, перевозя оружие или… - Он осекся, не желая продолжать.
- …или наркоту, – продолжила я за него.
- Да, именно. Некоторые даже занимаются бизнесом, а некоторые занимают высокий пост в государственном строе.
- Это ужасно. Они везде. – Я сняла кроссовки и подняла ноги на сидение, прижимая их к груди.
Деймон больше не говорил. Я отвернулась к окну и следила за быстро сменяющимся пейзажем леса, распластавшийся по обеим сторонам на всю длину трассы.
Меня не было в Нью-Йорке два года. За такое время там могло многое измениться. Такое ощущение, будто мне придется привыкать к своей жизни заново. Пока я пребывала в клинике, меня окружала тишь да благодать.
Сложности однозначно меня поджидают, но у меня есть лучшая подруга Брук, которая звонила почти каждый день, пока я находилась в Швейцарии. Она то мне и расскажет последние новости и обязательно ко всему подготовит. Тем более ей уже не терпится раскромсать мне мозг новостями с богатым сюжетом. Ну, это по ее словам. Обычно все происходит наоборот. Она просто эмоциональнее меня и принимает любую новость с открытым ртом от удивления. Все для нее будто новое и неизведанное.
Я ей даже завидую. Она живее меня. Она видит больше, более в ярких красках и смотрит на все большими глазами.
Глава 2
США. Штат Нью-Йорк, частный район в Вашингтон-Хайтс
Снова дорога. Теперь уже на машине Деймона, которую он забрал из аэропорта. Я чувствовала себя сонливой, поскольку весь полет проспала в самолете, а теперь не могу в полной мере проснуться. Голова гудит, а кости ломит от долгого сидячего положения, поэтому сейчас лежу на заднем сидении, закинув босые ноги на спинку.
Я вертела своими пятками под такт музыки, которую включил Деймон в своей машине. Train Wreck – моя любимая песня вот уже третий год подряд. Я закрыла глаза и даже не заметила, как стала подпевать своему любимому певцу.
- Эй, мечтательница?
Я мучительно промычала и закатила глаза. Мой любимый братец снова нарушил мою идиллию, когда я полностью соединилась с песней и чувствовала себя в невесомости.
- Чего? – буркнула я.
- Сеньора Мария написала, что ждет тебя в нашем доме.
Я улыбнулась.
Та самая Сеньора Мария - наша любимая бабушка по линии мамы. Мы с братом прозвали ее так, поскольку она имеет прямые испанские корни. Наша бабушка, можно сказать, испанская аристократка и почитает хорошие манеры, примерное воспитание и, конечно же, все это досталось мне с огромными мучениями.
Бабушка так воспитывала и свою дочь. Вот и меня не пропустила из поля своего зрения. Такое ощущение, что, по ее мнению, все девушки из семьи должны иметь старинные аристократические привычки. Такие, как, например, сидеть за столом прямо, как фанера; опускать глаза в обществе мужчин и не вести себя чрезмерно вульгарно.
«Скромность – вот что по истине украшает юную деву», – говорит бабуля.
Многие мои подруги всегда замечали за ней строгость. И я не отрицала этого. Мама говорила, что она не всегда была такой. Просто ее дочь впервые ослушалась собственную мать и поступила так, как хочет сама.
Бабушка говорила, что если бы не этот злосчастный брак, то ее дочь сейчас бы вышла замуж за обеспеченного испанца и жила в Испании в полной безопасности.
Дело в том, что Мария Мора не была довольна тем, что ее перспективная дочь-красавица вышла за обычного полицейского. На тот момент обычного. Сейчас же папа является начальником штаба. Второй человек после комиссара. Хотя будь отец и на тот момент большой шишкой, бабушка все равно бы не одобрила этот брак. Бабушка признает кого-то вроде джентльменов, воспитанных мужчин, а папа для нее грубиян, ничего не знающий о манерах.
После того, как Мария потеряла свою дочь, ее отношения с папой испортились окончательно. Они и так были не лучшими, но эта утрата насыпала соли на открытые кровоточащие раны.
После смерти мамы отец с каждым днем все чаще видел во мне ее. Такие же большие синие глаза, мягкие черты лица, пухлые губы, маленький вздернутый нос, длинная шея, бледная кожа, карамельные длинные волосы. Одним словом, Лили Мора, рожденная дважды. Даже бабушка невзначай после ее смерти называла меня Лили и даже не замечала этого. А я молчала. Я даже рада, что похожа на нее.
