Почему же после гибели мамы бабушка невзлюбила отца еще больше? Как и отец сам, она винила его в ее смерти. Будучи любопытной, я могла сделать все, чтобы узнать правду, и при этом быть незамеченной. Не знаю, с чем это связано. Может, страсть к опасной работе мужчин моей семьи передалась и мне. Поэтому я пользовалась этим.
Однажды мне удалось подслушать запретный для меня разговор. Незадолго после похорон мамы, пришла гневная бабушка и ворвалась в кабинет отца. В этот момент я была на кухне. Ночные прогулки полезно сказались на моем везении. Я возвращалась в свою комнату через гостиную со стаканом воды и услышала приглушенные голоса из кабинета папы. Прислушавшись, я поставила полный стакан воды на тумбочку и приблизилась к приоткрытой двери. Разговор на повышенных тонах, жутко эмоциональный, с грубыми словами, которые бабушка бросала в отца, но и тот не уступал ей в этом.
Первое, что я почувствовала – горечь. Моя семья разваливается, а я даже сделать ничего не могу. Медленно подкрадывается ненависть через незаделанные щели после потрясения и окутывает сердца моих родных.
Из грубого и эмоционального разговора, который был не для детских ушей, я поняла следующее: отец перешел путь криминальным и авторитетным людям, набрав на них огромную папку компромата. Те страшные люди, видимо, быстро узнали о папе и решили заткнуть ему рот. Сначала они подошли по мирному к этой проблеме – выкинуть эту папку в мусорный бак, сжечь и разойтись, будто ничего не было. Папа стоял на своем. Его дух добросовестного полицейского не дал ему позволить разгуливать тем, кто занимается ужасными вещами. Тогда они решили ему отомстить. И дорога к мести выложилась через маму. А точнее, через ее жизнь. Ослепленный желанием отчистить город от так называемой нечисти, отец не предвидел такого ужасного исхода.
Папа сдался. Это я поняла, когда видела через окно, как он на улице, в ночное время, в баке что-то сжигает. Листы одиноко следовали друг за другом и исчезали в безжалостном огне, который превращал их в черный пепел без шанса на восстановление.
Почему он сдался, я сначала не поняла, но когда подросла, до меня дошло осознание, что это клеймо. Если бы папа не остановился, дорога мести бы продолжилась и под прицел попали мы с Деймоном.
Если папа остановился, это не значит, что клеймо с нашей семьи снято. Это на всю жизнь. Мы под прицелом криминальных людей, которых не получается посадить. Шаг в сторону или против них – расстрел. Именно поэтому меня так тщательно оберегают отец с Деймоном, хотя им тоже может угрожать опасность. Наверняка они понимают, что я уже давно обо всем догадалась.
- Приехали.
Я открыла глаза, когда услышала голос брата и хлопок дверью машины.
- Ай! – выкрикнула я, когда Деймон открыл заднюю дверь, и моя голова просто выпала вниз.
- Вылезай давай, – повелел он и открыл багажник.
- Боже, ты невыносим. Тиран, – недовольно пробурчала я, пока пыталась подняться.
- Как же тебе не стыдно так обращаться с младшей сестрой?
- Знала бы ты, моя Сеньора, на что эта девчонка способна.
- Поэтому ее статус быть младшей. Они, как правило, прозорливее.
- Вы объединились против меня? – с наигранным недовольством спросила я, когда вылезла из машины, наступая босыми ногами на зеленую лужайку на нашем дворе.
- Даже если против тебя объединятся тысячи людей, ты устоишь, - передразнил меня Деймон.
- Хм, - я вскинула волосы в воздух, которые тут же подхватил теплый летний ветер, - и горжусь этим.
Деймон закатил глаза и снова спрятался за машиной.
- Ну, обними свою бабушку, которая жутко соскучилась по своей внучке.
Бабушка раскрыла свои объятия и я, улыбаясь, пошла к ней навстречу с такими же раскрытыми руками. Через секунду я уже утонула в ее объятиях и почувствовала родной запах. Бабушка всегда пахла различными маслами, вперемешку с пряными травами. Я вдыхала ее аромат и не могла насытиться, будто это в последний раз.
- Я очень соскучилась.
- И я, милая. – Бабушка взяла мое лицо в свои руки и посмотрела на меня своими выразительными голубыми глазами со смесью зеленого.
В глубоких глазах, пронизанные вечной болью потери, я увидела маленький блеск счастья, который прятался за массой тяжелых воспоминаний.
За два года вокруг ее глаз образовалось больше морщин. В ее волосах уже больше посидевших прядей, с которыми она, видимо, устала бороться и оставила все как есть. Старость не остановить, и она это поняла.
Я скорее отбросила эти мысли.
- Моя принцесса, как ты?
- Все хорошо! Я в чудесном состоянии! В легком. Готова открывать свои перспективы и встречать жизнь с широкой улыбкой. Жду лишь положительных результатов.
- Как тебе мозги там промыли. Но, видимо, совсем не кормили. Исхудала. Я как раз к твоему приезду успела напечь пироги.
- Стоп. Ты? Пироги?
Она рассмеялась, показывая маленькую щель между передними зубами, и кивнула.
- Все-таки много что изменилось за два года, но я не думала, что в таких масштабах.
- Шутница.
Я рассмеялась и еще раз крепко обняла бабушку. Как хорошо оказаться дома.
Глава 3
Деймон занес мои вещи в дом, а затем сразу в мою комнату.
Здесь ничего не изменилось. Те же стены, те же картины пейзажей с позолоченной рамой, которые коллекционировала мама и развесила их в гостиной. Те же цветы, за которыми вместо меня и мамы отныне ухаживает домработница. Тот же домашний запах различных сладостей, который пропитался легкой тоской по хозяйке этого дома. Но мы настолько уже привыкли, что не замечаем этого.
- А где папа? – спросила я у бабушки, которая уже стелила ажурную скатерть на обеденный деревянный стол овальной формы.
- Этот человек в синем костюме не может даже встретить свою родную дочь, – пробурчала она вместо ответа на мой вопрос.
Я выдохнула и слегка закатила глаза, выжидающе уставившись на нее. Ненависть бабушки к отцу никогда не стихнет. Все, что он делает, полностью противоположно желаниям бабушки.
Как-то она увидела, как на заднем дворе папа учил держать меня оружие. Пистолет. Конечно, мне тогда было всего четырнадцать, но я безумно этого захотела, когда увидела его стреляющего по мишеням. В это время заявилась бабушка и устроила скандал. Я начала винить себя, возложив весь гнев бабушки на свои плечи и просто не сдержала слез. Если бы не мама, бабушка бы не посмотрела на мои слезы и продолжила свои нравоучения до тех пор, пока бы самой не надоело.
Все равно я продолжала в тихую брать в руки холодное оружие. Это мои желания и бабушка не может им противостоять. Меня созывал не только тонкий и изящный мир мамы, но и опасный мир папы и брата. Я поделена на двое.
- Он в своем кабинете. – Наконец ответила мне по существу бабушка, и я зашагала в сторону его территории.
Постучав по деревянной лакированной поверхности двери, я услышала низкое «Войдите» и надавила на золотистую острую ручку.
В глаза ударило явное отличие его кабинета от всего дома. Темное и холодное помещение созывает иные эмоции, отличающееся от интерьера других комнат.
Здесь был ремонт три года назад. Папа не выдержал и напился в своем кабинете. Он тоже не железный и не мог больше трезво терпеть эту боль от потери любимой женщины, пытаясь забыться. Но настолько забылся, что не заметил, как сигарета в его руке прожгла ковер. Мог сгореть весь дом, если бы Деймон не вернулся с ночного мероприятия и не учуял запах дыма.
Раньше кабинет был в зеленых цветах. Даже здесь мама хранила свои цветы и как могла создавал уютный уголок для своего мужа. Но вот теперь интерьер кабинета совсем иной. Противоположный прошлому. Этот холодный стиль минимализма полностью олицетворяет душевное состояние папы.
- Здравствуй, пап, – тихо поздоровавшись, я со скрипом закрыла дверь.
Его глаза с заметными морщинами вокруг поднялись. Складки на лбу исчезли, которые доказывали его серьезность перед своей работой. Лицо папы посветлело и на моей душе тоже.
- Дочка…
Папа поднялся из-за стола и направился ко мне, оставив свою работу, полностью забыв о ней. Через пару секунд мы уже стояли в обнимку посреди мрачной комнаты. Но хотя бы теперь здесь не холодно. Благодаря моему появлению, папа заметно расслабился и потеплел. Я вдыхала в себя его аромат, как и отец мой. Слезы предательски выступили из глаз и я, чтобы он их не заметил, незаметно вытерла их об его грудь.
- Как ты? – Папа взял мое лицо в свои ладони и посмотрел прямо в мои глаза.
- Все хорошо. Я в отличной форме. – Я накрыла его руку, покоящуюся на моей щеке, своей и пристально всматривалась в его глаза. – А ты?
- С твоим приездом стало лучше. Прости, что не встретил. Полностью потерялся во времени.
- Все хорошо. Я все понимаю. Но давай ты отвлечёшься от этой огромной кипы, - я глазами указала на папки с бумагами на его столе и снова посмотрела на него, - и выйдешь к ужину.
- Ради тебя я потерплю общество гарпии с испанскими корнями.
- Папа. – Я осуждающе посмотрела на него.
Они неисправимы. Даже на том свете найдут друг друга и загрызут.
Он поднял свои руки в знаке капитуляции и улыбнулся. Ну, наконец-то, улыбка. Теперь я не могу злиться на него. Она у него просто прекрасна и это единственное, что мне досталось от папы. Ну, может еще упертый и скверный характер.
Так сказала бабушка, когда я разозлила ее в бутике с модной одеждой. «¡Un personaje tan insoportable como el de su padre!» (перевод автора: «Такой же невыносимый характер, как у отца!») – воскликнула тогда она на испанском. Она произнесла это на другом языке, чтобы я не поняла, но бабушка тогда и не подозревала, что в девять лет я начала учить испанский вместе с мамой. Та лишь тогда усмехнулась, когда поняла, что я смогла перевести фразу бабушки.
Мы сидели за столом в полной тишине пару минут. Как обычно, нам с Деймоном приходилось разряжать нагнетающую обстановку позитивом и начинали шутить. Папа подтягивался, ну, а затем и бабушка начинала ворчать о нашей невоспитанности. Это та самая идиллия. Лишь не хватает улыбающейся мамы, но мысленно мы ее представляем на другом конце стола.
Мы смогли ее отпустить, но всегда помним о ней.
- Элла, зайди в мой кабинет, – мягко потребовал папа и мне пришлось оставить посуду домработнице, отправившись за ним.
Я села напротив него за его столом из дерева, окрашенный в черный, и ждала речей. Он облокотился локтями в стол и сцепил пальцы в замок. Около минуты папа молчал и что-то обдумывал, а я не смела ему мешать. По его серьезному лицу я поняла, что разговор будет не из простых. Неужели папа впервые хочет поговорить со мной серьезно? Как со взрослой дочерью?
- Элла, - начал он хрипло и тут же прочистил горло, - я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Отличное начало разговора. Мои ноги уже напряглись, а плечи поникли. Сердце бешено застучало в груди, говоря о своем волнении. Я нервно сжимала край своей рубашки в руках. Теперь не хочу серьезных разговоров. Хочу, как прежде - общаться с ним на непринужденные темы.
- Но твое любопытство и рвение исправить худшее положение дел часто на шаг впереди тебя самой. Ты не контролируешь их и можешь пострадать.
Папа выдохнул и посмотрел на меня вопросительным взглядом, будто пытался понять, понимаю ли я смысл его слов. Но я ничего не понимала, поэтому он продолжил:
- Ты подслушала мой разговор с твоей бабушкой после похорон мамы.
Его прямолинейность вызвала мурашки, бегущие по позвоночнику, распространившиеся по всему телу. Я закусила нижнюю губу, но глаз опускать не смела. Папа всегда учил смело смотреть в глаза своему страху. В глаза любого человека, который вселяет страх или пытается раздавить.
- Тебе есть что сказать в свое оправдание? – давил отец.
Я отрицательно покачала головой. Оправданий нет совсем. Даже малейших.
- Как ты узнал? – тихо, хриплым голосом спросила я, крепче сжимая ткань рубашки.
Я действительно не понимала, ведь меня никто не заметил. Это я точно знаю. У нас же в доме нет камер видеонаблюдения?
- Ты оставила стакан воды на тумбочке рядом с моим кабинетом. Маленькие пальцы отпечатались на стекле.
Я раскрыла рот. Да, я вспомнила этот проклятый стакан. От услышанного я даже перехотела пить и просто быстро поднялась в свою спальню рыдать.
- Твоя неосторожность раскрыла тебя моментально. Запомни: если хочешь за кем-то шпионить, то, в первую очередь, не оставляй следов за собой. Иначе, как ты поняла, тебя быстро вычислят. Будь осторожнее и внимательнее. Во вторую очередь, будь аккуратна со своими действиями. Я слышал скрип полов, когда ты удалялась в свою спальню. Ты должна быть незамеченной и не оставлять за собой подозрений.
Я внимательно слушала отца, но в то же время с подозрением смотрела на него. Зачем ему говорить мне это?
- Не смотри так на меня. – Он расслабил плечи и откинулся на спинку своего кресла. – Я просто выделил твои жесткие ошибки. В Академии полиции ты бы провалила экзамен.
- К-хм... спасибо, пап.
Я отвернула лицо и тихо выругалась.
- Не выражайся при своем отце! Имей совесть.
- Боже…Как же сложно иметь отца полицейского. – Я откинулась на спинку своего кресла, закидывая ногу на ногу, и скрестила руки на груди.
- Если не будешь совать любопытный нос куда не надо и, если будешь соблюдать правила, то такая перспектива покажется раем.
- Ну-ну. Правда, я так не умею жить. Если мы семья, то не должны скрывать друг от друга ничего абсолютно.
- Даже в семье у каждого есть свои секреты, о которых остальным домочадцам знать необязательно.
- Дай угадаю. Чтобы обезопасить их.
- Именно, - кивнул он и я цокнула языком, закатывая глаза.
Глупые доводы. В семье не должно быть такого. Каждый друг за друга горой. Пока будешь делать все ради безопасности родных, не увидишь, как прилетает нож в спину со стороны. Но кто меня послушает.
У отца уже паранойя. Он везде видит опасность после гибели мамы и желает всех обезопасить. И как на зло, еще и Деймон присоединяется к отцу.
Я осталась одна среди этих мужчин. Бабушка часто в своей квартире, которая находится в самом городе, когда мы живем в частном доме. А так же она часто улетает в Испанию. Там у нее роскошный дом, который уже хочет переписать на меня.
Конечно, я ее понимаю. Ей ненавистен отец и она убегает от него как можно дальше. А внуков можно увидеть и раз в неделю.
- Надеюсь, ты меня услышала, Элла? – Отец пристально смотрел на меня, будто пытался уловить мою ложь, если она будет.
Я включила свою хитрость. Широко улыбнулась и кивнула.
- Конечно, пап. Прости, ты прав. Мне не стоит лезть в твои дела.
Отец еще пару секунд молча смотрел на меня, затем улыбнулся и кивнул.
- Хорошо. Иди к себе. Приятных снов.
- И тебе. Не засиживайся.
Я встала с кресла, поцеловала папу в щеку и удалилась из его кабинета с победной улыбкой. Не родился еще тот, кто способен разглядеть ложь из-под моей чарующей улыбки.
Я не смогу сидеть просто так. Мне всегда надо что-то знать, и я узнаю. Это будто болезнь. Наркотическая зависимость. Я получаю от этого удовольствие. Я узнаю и держу в себе. Не знаю, с чем это связано. Может с ярым желанием быть членом семьи и знать ровно столько же, сколько и все. Меня всегда обделяли. Эта забота и моя безопасность просто давят на горло и мешают дышать.
