Ваше благородие

– Ну хорошо, зови меня Сергей Сергеевич, – смирился Кондрашёв.

Зинаида бросила на него лукавый взгляд, улыбнулась и вышла из комнаты. Кондрашёв встал и, накинув на плечи одеяло, прошёлся по комнате, подошёл к книжным полкам. Многих авторов он не знал, но попадались, словно старые друзья, авторы, знакомые ему с самого детства: Жюль Верн, Майн Рид, Конан Дойль, все издания были в прекрасных переплётах, и, похоже, это были полные собрания сочинений. Взяв одну из книг и пролистнув её, он обратил внимание на странный шрифт, в котором встречалась буква «ять» и многие слова заканчивались на Ъ. На свободной полке стояло несколько наградных кубков. Сергей с интересом прочитал гравировку на одном из них: «Награждается Красовский С. А. за второе место по стрельбе». И две скрещенных винтовки. Ещё один кубок, на этот раз за лыжную гонку. За победу в студенческой регате. И уж чего не ожидал увидеть Кондрашёв, так это кубок за первое место по шахматам среди студентов. «Да, видно, спортивно одарённый парень, этот Сергей Александрович», – подумал Сергей. И, застелив постель по-военному, он принялся одеваться. На этот раз проблем с одеванием было гораздо меньше. Правда, одежда была несколько маловата, но Сергей не особо беспокоился об этом, гораздо больше его беспокоили носки, на них отсутствовала резинка, и они предательски сползали. Зато туфли оказались совсем по ноге. Белые, с чёрными носами, они непривычно смотрелись, но были мягки и удобны. Умывшись, он прошёл во вчерашнюю гостиную и сразу увидел своё место в центре стола. Яйцо на подставке, три бутерброда с маслом, тарелка с сыром и свежие бублики в стеклянной вазочке. Сергей уселся за стол, и тут же в комнату вошла Зинаида с пузатым чайничком в руках. Служанка наполнила тончайшего фарфора чашечку крепким чаем и осталась стоять рядом, видимо, ожидая дальнейших распоряжений.

– Попейте со мной чаю, – предложил вежливо Сергей.

– Мне никак не можно, – улыбнулась Зинаида и немного погодя добавила: – Я уже завтракала.

Чай был великолепный. Мягкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. Кондрашёв ненароком вспомнил свою бездонную чашку утреннего кофе с сигаретой и принялся за яйцо. Бутерброды пошли следом. Булка была превосходна, масло и сыр вкуснейшие. Ничего подобного он раньше не пробовал, поэтому они исчезли очень быстро. С неким подозрением он отнёсся к бублику, это лакомство он пробовал вчера у городового, и оно ему не понравилось, но этот бублик оказался мягким и душистым и прекрасно пошёл как самостоятельное блюдо. Очень захотелось взять ещё один, но он себя остановил, побоявшись показаться обжорой.

– Зинаида, скажите, пожалуйста, а какой был по жизни Сергей Александрович? Весёлый? Серьёзный? Любил шутить? – спросил он.

– Да никакой. Тоже вежливый, как и вы. В основном молчал. Книжки всё читал. Учился. Он ведь студент. А у них и не понять, что на уме-то, – вздохнув, ответила служанка. – Вы ещё чаю не желаете?

– Мне бы сигарету, – попросил он, но вовремя исправился: – Папиросу.

– Не могу вам помочь, ‒ немного смутилась девушка. – Дома курит только Александр Маркович, а папиросы только у него.

В комнату тихо вошла хозяйка дома. Она молча подошла к комоду, достала пачку папирос и спички и положила их перед Сергеем.

– Добрый день. Подай пепельницу и приоткрой окно, – властно распорядилась она. – Что вы намерены сегодня сделать?

– Здравствуйте, – поздоровался Кондрашёв, привстав. – Можно мне закурить?

Дама кивнула. Сергей с удовольствием затянулся, выгадывая время для ответа.

– Я сегодня хочу посетить институт, где учился Сергей. Покручусь, посмотрю. Возможно, встречу его друзей-приятелей. Я ведь похож на него. Будет интересно увидеть их реакцию на появление Сергея Александровича после исчезновения. Может, что-то и узнаю. Адрес мне вчера дал ваш муж, и немного пояснил, где и что там находится. По крайней мере, я считаю, что с этого стоит начать.

– Ну что ж, попробуйте. Только не забудьте, что всех его друзей уже опрашивали в полиции и они дружно заявили, что ничего не знают, – сказала Тамара Анатольевна.

– Я постараюсь объяснить подоходчивей, – улыбнулся Сергей. – Меня вполне могут принять за вашего сына. Может, это и поможет.

– Может, и поможет, – согласно кивнула женщина. – Вы ведь понимаете, что любая информация о нём мне будет очень важна. Я ведь даже не знаю, жив ли он. Три месяца в полном неведении. Это так страшно для любой матери. Я почти каждый день ставлю свечки за здравие, но начинаю понимать, что, возможно, следующая свечка может стать за упокой. И я этого очень боюсь.

Женщина, повернувшись к комоду, достала из него банкноту и немного мелочи.

– Вот, возьмите, – сказала она, кладя их перед Кондрашёвым. – Вам они пренепременно понадобятся. И ещё, если кто-то будет вас расспрашивать, то назовитесь нашим дальним родственником из Нижнего Новгорода. Мол, приехали погостить в столицу.

– Хорошо, – согласился Сергей. Его очень растрогала речь хозяйки, и он про себя пообещал постараться сделать всё, что в его силах. – Подскажите мне, как быстрее добраться до института, где учился ваш сын.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Быстрее на пролётке, – ответила она с сомнением в голосе.

«Конечно же, не на метро», – отругал себя мысленно Кондрашёв, но, попытавшись исправить ситуацию, чуть не испортил её сильнее.

– Я хотел спросить, сколько берёт извозчик?

– Больше двугривенного давать нельзя. А то и за гривенник согласится, – ответила она. – Не могу вас больше задерживать. Помните, обед у нас подают в шесть, ужин в девять. Постарайтесь успеть. И я с нетерпением буду ждать от вас новостей.

В прихожей Кондрашёв немного задержался, ждал, пока Зинаида откроет ему двери. Спускаясь по широким ступеням, Сергей с интересом оглядывал широкую лестницу, белоснежные высокие потолки, лепнину. Для него, жителя Купчинские новостроек, это всё казалось дворцом, этаким Эрмитажем на минималках. А когда перед тобой ещё и швейцар распахивает двери, то ощущение собственной значимости устремляется под облака. Кондрашёв вышел на Кирочную и глубоко вздохнул. Да, умели тогда красиво жить. Проблем остановить пролётку у него не возникло. Прямо рядом с парадной стоял экипаж, который он неоднократно видел в кино. Подойдя к извозчику, он назвал адрес.

– За полтинник быстро домчим! – ответил оживившийся возница.

– Двугривенный! – парировал Кондрашёв, умение торговаться с таксующими, видимо, требовалось во все времена.

– Двугривенный так двугривенный, – сразу согласился бородатый мужик, дёрнув поводья, чтобы разбудить дремавшую лошадь.

Под ногой скрипнула ступенька, и Кондрашёв уселся на мягкое сиденье. Качнувшись, пролётка быстро набрала скорость. В те годы Петербург ещё не так страдал от пробок, да и светофоров ещё не было, поэтому ехали достаточно быстро и плавно, не тормозя на перекрёстках. Правда, пришлось несколько раз останавливаться, пропуская другие повозки, а пару раз даже автомобили, которые по скорости не уступали его лошадиному транспорту. Сергей с любопытством разглядывал людей, здания. И с удивлением понимал, что за прошедшее время мало что изменилось в его родном городе. Дома не были новее, и не были чище. Они вроде бы были такими же, но другими. Окна светлее, двери парадных были исключительно деревянные, резные, с завитушками. Бронзовые ручки сияли своей чистотой. Железные решётки в арках соперничали с решёткой Летнего сада своей торжественностью и яркими, начищенными до блеска бляхами. Не то что их современные угрюмые наследники, замазанные чёрной краской и поставленные, чтобы держать и не пускать. Люди, те, что в одеждах попроще, ловко шныряли по проезжей части, уворачиваясь от движущихся экипажей, телег, редких автомобилей. Тротуары были полностью отданы во власть более нарядной публике, которая неторопливо прогуливалась мимо многочисленных магазинчиков, лавок. Вывесками было забито практически всё пространство между окнами первого и второго этажей. Вначале Кондрашёв пытался читать вывески, но вскоре бросил эту затею, посчитав, что если ему что-нибудь потребуется, он с лёгкостью это найдёт. От аптеки и цирюльни до свежайших продуктов и табака ‒ всё это находилось на расстоянии двух, максимум трёх домов. Сам не зная почему, он обрадовался, словно старому знакомому, увидев одно вагонный двухэтажный трамвай, забитый людьми сверх всякой меры. Трамвай тащился по широкому проспекту, постоянно тренькая, предупреждая горожан о своём приближении. Пересекая Неву, Сергей увидел множество судов, яхт и уже виденных на Обводном барж. «Скоро, очень скоро на реке появится «Аврора», и тогда исчезнут эти красивые и гордые яхты, – подумал он. – Правда, появятся речные трамвайчики с туристами и ракеты». Наконец извозчик миновал помпезный центр и углубился в паутину улиц, где зелени было не в пример больше, а человеческий муравейник сменился праздно гуляющими. Дома здесь были богаты и надменны. Количество городовых, торчащих практически на каждом перекрёстке, превышало все мыслимые пределы. Наконец коляска остановилась.

– Всё, барин, приехали, – сказал извозчик, остановившись у кованой ограды.

Получив свой двугривенный, возница хмуро глянул на Сергея.

– Благодарствуйте, барин. – И, тронув поводья, медленно отъехал прочь.

Перед Сергеем находилось несколько корпусов учебного заведения. Куда идти, он не имел ни малейшего представления, и поэтому, выждав минуту, отправился вслед за студентами в серых костюмах. Он в своей модной одежде выглядел слишком нелепо и очень сильно выделялся на фоне чёрно-серой массы учащихся. Кондрашёв сделал вывод на будущее, что не стоит слишком сильно выделяться. Пройдя за группой студентов по саду, засаженному ещё небольшими деревьями, он, судя по всему, вошёл в главный корпус. Здесь было не в пример прохладней, чем на улице, и гораздо больше людей. Побродив по первому этажу, он поднялся на второй. Своими бесцельными прогулками он преследовал лишь одну цель: возможно, его кто-нибудь узнает и подойдёт поговорить. От результатов этой встречи он и будет отталкиваться в построении своей дальнейшей беседы. Пока всё было напрасно, и только любопытные взгляды студенток мёдом ласкали самолюбие Серёги. Когда он поднимался на третий, последний, этаж, его окликнули:

– Красовский! Серёжа!

Кондрашёв, не останавливаясь, оглянулся. На площадке стояли двое студентов, и один призывно махал рукой. «Красовский? Это точно меня», – подумал он. Сергей повернулся и, широко улыбаясь, двинулся навстречу студентам.

– Здорово! – поздоровался он.

– Ну ты и вырядился, прямо как франт! Что вчера на встречу не пришёл? Я прождал тебя впустую целый час. Торчал, пока меня какой-то монах не прогнал, – скороговоркой выпалил студент повыше ростом.

– Извини, совсем забегался, забыл, – ответил Сергей. – А у какой церкви мы с тобой договорились встретиться?

– Ну ты даёшь. У Мироновской, конечно! Как всегда, – изумился парень. – А усы зачем сбрил? Если бы не Виктор, то я тебя сегодня не узнал бы.

Молчаливый парень согласно кивнул. «Так это Виктор, надо запомнить. А ты-то кто, говорливый?» – подумал Кондрашёв.

– Ещё раз говорю, извини. Просто накануне выпил много, всё из головы вылетело.

– Ты же плохо относишься к алкоголю, – опять удивился говорливый.

– Всё меняется, – согласился Серёга. – Кстати, и усы по пьяни сбрил, вот сейчас отращиваю. Да, а зачем мы договаривались встретиться?

– Ну как же, я принёс тебе денег на лекарства. Ты же просил. А ты должен был мне передать статью. – Произнося слово «статья», говорливый снизил голос и сделал заговорщицкое лицо.

– Андрюша, я пойду, мне надо успеть в библиотеку. Встретимся вечером у Захара, – обратился Виктор к говорящему и, повернувшись к Сергею, добавил: – До встречи.

«Отлично, тебя зовут Андрюша. А вот то, что Красовский был вчера утром жив, это просто отлично! – Серёга крутил в голове результаты разговора. ‒ Пока сказано слишком мало, но результат уже не плох».

– Хорошо, – согласился Андрей.

Его приятель легко взбежал по ступенькам и затерялся в толпе студентов.

– Андрей, напомни мне, пожалуйста, какую статью я должен был тебе передать? – спросил Серёга, слегка придерживая за рукав собеседника.

– Ну, ту, что нам привёз товарищ Захар. Кстати, как она тебе? Хорошо написана. Правда?

– Правда, – подтвердил Кондрашёв.

– Как там Сонечка? У вас всё хорошо? Обязательно передавай привет. И в следующий раз так не рискуй, приходя сюда. Я до сих пор не могу забыть, как нас таскали в полицию, когда тебя начали искать, – засуетился Андрюша. – Ну ладно, я побегу, а то нас кто-нибудь увидит вместе. Связь будем держать, как и прежде. Чуть не забыл. Вот возьми. На этот раз мы с товарищами собрали немного меньше. Пока. И не забудь Сонечке привет от меня передать.

Он протянул Кондрашёву свёрнутую тряпицу. Махнул рукой и, прыгая через две ступеньки, кинулся вниз по лестнице. «Делать мне здесь больше нечего, – решил Серёга, убирая в карман свёрток. – Вот и женщина появилась, и товарищ Захар, и полиция снова здесь. Просто какой-то шпионский роман. Пойду-ка я отсюда, времени до вечера полно. Пройдусь, город посмотрю. Интересно всё-таки». И, тихонько насвистывая мелодию из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», он покинул этот храм науки.

Глава 8

Купчино

Сергей стоял в прихожей маленькой, однокомнатной квартиры. Ещё утром он позавтракал со своей невестой, поцеловал её на пороге и отправился на работу. Обойдя больных и немощных, оставив рекомендации сиделкам, он отправился на встречу со своим однокурсником. Подходя к месту встречи, он успел услышать гром и потерял сознание. Потом всё завертелось и понеслось. Какие-то люди в непонятной форме, наверное, полицейские, странные, но очень красивые и быстрые автомобили, неизвестный, но до боли знакомый город, дома-коробки, какая-то фантастическая, судя по всему, больница, красивая молодая женщина, и вот он тут, в этой незнакомой квартире. Сергей сделал несколько осторожных шагов и, сильно припадая на повреждённую ногу, стал осторожно обходить квартиру, изучая всё, что попадалось на пути. На полке, где в беспорядке были сложены книги, он увидел стопку фотографий и просмотрел их все, одну за другой. На них Светлана и похожий на него как две капли воды человек были запечатлены, возможно, в самые прекрасные моменты их жизни. Вот они на фоне автомобиля, вот в лесу, вот в компании других людей, вот на фоне незнакомых памятников, а вот и на фоне знакомых ‒ Медного всадника, Казанского собора, Невского проспекта. Фотографии были цветными, блестящими, на тонкой бумаге. Они очень понравились Сергею, и он ещё несколько раз просмотрел всю пачку, удивляясь своему сходству с человеком, изображенным на них. Разглядывая фотографии в очередной раз, он присел на диван, чтобы не напрягать больную ногу. Выводы напрашивались сами собой. Насколько бы они ни были фантастическими. Он в будущем. Он любил книги на тему фантастики и много читал их, но что бы вот так ‒ попасть самому. Это было просто нереально. И ещё. Он был очень похож на этого человека из будущего, и ждал, когда они встретятся. Скорее всего, он находится в жилище этого человека и Светлана является его знакомой, или женой, поэтому-то она так легко приняла его за этого человека. Взяв барсетку, Сергей вытащил паспорт и прочитал: Сергей Сергеевич Кондрашёв. Да, эту фамилию называли полицейские. Они тоже приняли его за другого. Фамилия была знакома, даже очень знакома, но мало ли в России одинаковых, или почти одинаковых, фамилий. И что делать ему? Как попасть обратно? Скорее всего, его рассказу никто не поверит. Вот если он встретится с этим Кондрашёвым, то как он объяснит ему своё нахождение здесь? Как ни крути, придётся рассказать всё как есть. Но как отреагирует этот Кондрашёв? Выбора нет, придётся рассказывать, а там как Бог положит. Удастся объяснить ‒ появится возможность, пусть и слабая, убедить всех, что он провалился в будущее. Возможно, здесь, в будущем, как писали фантасты, люди более прогрессивные, чем в его время. А может, сейчас путешествия во времени так же обычны, как поход за хлебом? Светлана обещала прийти позже, возможно, и Кондрашёв тоже появится к вечеру, вот тогда-то он и расскажет им всё, а поверят они или не поверят, будет зависеть только от него. Поверят? Сергей вздохнул, он бы не поверил. Но делать нечего, оставалось только ждать. Внезапно тоска по дому накатила с новой силой. Ему так захотелось оказаться в своей съёмной квартирке, прижаться к невесте, лечь на их кровать, прижать к себе Сонечку и не отпускать. Свернувшись калачиком на этом мизерном диване, он зажмурил глаза, чтобы не расплакаться. Перед глазами замелькали лица родных, его комната в родительской квартире, даже лицо вечно недовольной Зинаиды, и он уснул.

– Серёженька, просыпайся, – раздался нежный голос совсем рядом.

– Сейчас, Сонечка, ещё минутку, – сквозь сон ответил Красовский.

Последовал сильный удар в плечо.

– Я не поняла, какая Сонечка? Когда ты успел? – раздался грозный голос возмущённой Светланы.

Сергей сел на диване, прогоняя остатки сонного оцепенения. Перед ним стояла Светка, одетая уже в домашний халатик, державшая в руках влажное полотенце, каким она вытирала свои волосы.

– Я не поняла, что за Сонечка? Сволочь ты, Кондрашёв, мы ещё не успели расстаться, а ты уже какую-то Сонечку себе завёл! За моей спиной! Ну ты и свинья! – Разбушевавшаяся женщина гордо вскинула подбородок и быстро выскочила из комнаты.

– Светлана, подождите, я сейчас вам всё объясню! Вы меня неправильно поняли! – Сергей сполз с дивана и, хромая, бросился вслед.

Светлана сидела на табуретке, подобрав ноги, и курила, глядя в окно. Небольшое бра освещало две тарелки, два бокала и бутылку белого вина, стоящих на столе.

– Сонечка ‒ это моя невеста, и мы уже несколько месяцев живём вместе, на съёмной квартире. Мои родители против наших отношений. Потому мы и убежали от родных. – сказал он скороговоркой, как можно убедительнее.

– Уйди! Я всё поняла! Значит, я тебе не подхожу? Сколько лет уже встречаемся, а ты, урод, решил себе завести Сонечку! Чтобы, значит, жениться! Да ещё втайне от меня снимаешь квартиру! – На глазах Светланы навернулись крупные слёзы.

– Немедленно прекратите рыдать и выслушайте меня! – набрав в грудь побольше воздуха и смелости, сказал строгим, размеренным голосом Красовский, понимая, что сейчас начнётся типичная женская истерика.

– Я тебе покричу! Я тебе так покричу, что мало не покажется! Он ещё и на «вы» перешёл, урод!

– Позвольте мне всё рассказать, и вы поймёте! Пожалуйста, выслушайте меня! – Рассудив, что выбранная им тактика успокаивать женщин в этом будущем, где он оказался, не сработала, Сергей перешёл на умоляющий тон. И это, как ни странно, помогло.

– Ну хорошо, – согласилась Светлана. – Начинай оправдываться, у тебя фантазии ‒ ноль. Я хоть послушаю, что ты врать будешь!

– Во-первых, я не Кондрашёв, – как можно убедительнее сказал Сергей.

– А кто ты? Папа римский? – парировала Светка.

Красовский присел на свободную табуретку и, слегка наклонившись вперёд, спокойно сказал:

– Увы, к понтифику я не имею совсем никакого отношения. Меня зовут Красовский Сергей Александрович. Я родился в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году.

Сергей максимально убедительно рассказал Светлане всю историю своей жизни до сегодняшнего утра, до момента, когда он оказался в этой квартире. Светлана слушала, безразлично глядя то в окно, то в глаза Сергея, куря одну сигарету за другой. По-видимому, новая тактика сработала. Девушка как минимум успокоилась. Под конец рассказа она грустно улыбнулась и сказала:

– Давай пельменей поедим, а то они совсем раскиснут. Налей пока вина. Бутылку я открыла. – Она встала, взяла с плиты кастрюльку и разложила пельмени по тарелкам.

У Красовского зародилась слабая надежда, что его рассказ достиг цели, но радость была преждевременной.

– Уж никогда бы не подумала, что ты такое завернёшь, Кондрашёв, – сказала она, делая маленький глоток из бокала. – Мог бы чего-нибудь и поубедительней придумать. Я, дура, вина купила, как в старые времена. Думала, посидим, поболтаем, помиримся. Заново начнём. А ты, скотина, ещё и издеваешься. Ладно, пусть это будет наш прощальный ужин. Поедим, и я домой поеду. Не буду тебе мешать с твоей Сонечкой. Кстати, за её здоровье.

Такого поворота событий Красовский никак не мог допустить. Обидеть человека, который хоть и по незнанию, но успел ему так помочь, он не желал.

– Что ты не пьёшь? Или не хочешь, чтобы твоя жена была здоровой? Налей ещё. – Светлана выпила весь бокал и потребовала добавки.

– Послушайте меня. Я не знаю, как вам доказать правдивость моих слов. Пожалуйста, помогите мне, придумайте что-нибудь.

Светлана немного задумалась, потом спокойно сказала:

– Подойди ко мне.

Когда Красовский подошёл к ней поближе, она расстегнула его штаны и задрала футболку. Буквально минуту она пялилась на его голый живот и потом удивлённо спросила:

– Где твой шрам?

– У меня никогда не было шрама. – ответил Сергей.

– Как это не было? У тебя всегда здесь был шрам от аппендицита. Тебе его в «Джанелидзе» вырезали, мы тогда с тобой и познакомились. Где он? Ну-ка садись. – Она посадила Сергея на табуретку и, встав перед ним, приказала: – Рот открывай!

Красовский послушно открыл рот. Светлана внимательно оглядела его белоснежные зубы. Потом, взяв со стола вилку, зачем-то несколько раз легонько стукнула по резцам.

– Где твои зубы? Где твои искусственные зубы? Мы потратили на них все деньги, отложенные на свадьбу. Ты кто? – наконец выдохнула она.

– Я же говорю вам, я не Кондрашёв.

Светлана резко оттолкнула его от себя и, срывая голос, закричала. От толчка Красовский рухнул на пол вместе с табуреткой.

– Кто ты такой?! Не подходи! – кричала женщина, выставив перед собой вилку.

– Не волнуйтесь! Я Сергей Красовский, из прошлого! – Сергей путался в табуретке, пытаясь подняться.

– Пошёл вон из квартиры! Маньячила!

– Поверьте, мне некуда идти! Успокойтесь! – пытался он успокоить разгневанную женщину, вооружённую вилкой.

– Тогда уйду я! Сиди где сидишь! Сейчас придёт Кондрашёв, он с тобой разберётся! – Светлана была не на шутку напугана. Она отступала в коридор, грозя вилкой. Быстро открыв дверь ванной и схватив свою одежду, она открыла входную дверь и выскочила на лестничную площадку.

– Постойте! – крикнул ей вслед Красовский. И уже более тихим голосом добавил: – Я вам ничего плохого не сделаю.

Глава 9

Новый поворот