Страница 3 из 7
– Подружись с ней, чего тебе стоит? – подбодрила мама. – Может, она еще и хорошая.
– Спасибо, мам. Я не хочу спрашивать деда, сделаешь это для меня?
– Конечно, солнышко, без проблем. Ладно, значит, глаза у тебя днем бегали из-за Агаты, – мама громко выдохнула. – Иди к себе.
– Спокойной ночи, мам. С днем рождения! – я улыбнулся и вышел.
В комнате было ужасно душно, я направил вентилятор на лицо, но так и не смог уснуть – ворочался и поглядывал на звезды через открытое окно.
Закрывая глаза, видел ее лицо, волосы и зеленый сарафан. Даже во сне она не отпустила меня – я гонялся за зеленым подолом ее юбки среди кукурузного поля, но так и не догнал.
Глава 3
Агата
16 июля, деревня, плиты
Каждые две минуты я стучала пальцем по экрану телефона, чтобы проверить, не звонил ли дедушка. Хоть и знала, что он, даже если распластается посреди огорода, скорее съест собственный палец, чем позвонит мне, и будет усердно пытаться вернуться в кресло и действовать самостоятельно.
Мы с ребятами сидели на раскаленных бетонных плитах. В джинсовых шортах задница горела. Плиты, которые давным-давно оставили после попытки выложить ими дорогу, находились ближе к пруду и правой стороне деревни. Я держала в руках шесть карт и решала, чем лучше пойти – сбагрить шестерки или завалить Бозину козырями. Парни из игры уже вышли, а у моей противницы осталось всего три карты.
– Что-то ты на себя не похожа сегодня, – заявил Дима.
Я удостоила его грозным взглядом. И решила избавиться от двух шестерок, одну из них Бозина покрыть не смогла. Фух! Победа не за горами, буби ей крыть нечем.
– Какие у нас планы? Я сейчас сдохну на этом горячем бетоне, клянусь, – вздохнула Настя, убирая мелированные волосы за уши.
В прохладные деньки мы всегда торчали на плитах. Но в жару здесь не было даже намека на тенек. Плиты были наложены ярусами, и на верхних «этажах» было удобно прятаться от гусей.
– Может, искупаемся? – предложила я.
– Давайте. Мы с Димоном захватим скутеры и поедем, – кивнул Виталя.
– Мы вас с Настей тут подождем.
Виталик улыбнулся мне кривозубой дружелюбной улыбкой, достал пачку сигарет, прикурил, поделился с Димоном и предложил нам. Мы с Настей отказались. Виталику казалось, что с сигаретой в зубах он выглядел крутым, этаким героем из кинофраншизы «Неудержимые», но на деле эффект был обратный.
В целом по меркам общества Виталик считался ни рыба ни мясо. Вроде красивые светлые волосы, большие карие глаза, рост о-го-го, но вот нос и зубы его подвели, да и фигура жилистая – сразу ясно: если намеренно не станет набирать массу, останется дрыщом. Димка же был прехорошенький, но слишком уж слащавый. Пухлощекий, голубоглазый, невысокий и нерасторопный.
Покуривая, вразвалочку парни пошли по домам за своими транспортными средствами, а мы с Настей, превозмогая жар от плит, легли на спину и уставились в небо. Облака сегодня казались карикатурными, словно кто-то слепил их из ваты и подвесил на веревочки – так низко плыли они. В детстве я верила, что на облако можно прилететь и посидеть на нем. Даже мечтала запрыгнуть в вертолет и приземлиться на облако с вещами, да пожить там месяцок-другой. Когда умер отец, я решила, что он там, на облаке, видит меня и машет каждый раз, когда я поднимаю взор к небу. Теперь я знала, что облака – всего лишь часть в цикле круговорота воды. Такие же недолговечные, как счастье или жизнь.
– Смотри, это в форме сердца! – показала пальцем на облако Настя.
Я всю эту романтику не воспринимала, да и фантазия у меня была что у дуба – никакая, но облако и впрямь напоминало сердце. Мысли мои возвращались во вчерашний день, как бы я ни пыталась их прогнать. Лицо того парня, его наглость и внезапное появление – я думала о нем всю ночь, но так ничего и не придумала. С кем не бывает? Каждый день ведь в чьем-то окне объявляется интересный персонаж.
– Агат, о чем думаешь?
Еще одна. Не любила я эти разговоры по душам. Но Настя – единственная, кому я могла доверять в деревне.
– Вчера один тип свалился с моей крыши, – сказала я, и случившееся стало более реальным. Ночью казалось, что это плод моей фантазии.
Настя поднялась на локти и закрыла своими волосами солнце, склонившись надо мной и сверля глазами цвета чистотела.
– Что?!
Пришлось разъяснить.
– Хм… – Настя задумалась. – Наверное, он из тех москвичей, что на левую сторону приезжают.
Мы с Настей скорчили рожицы.
– А он… красивый? – тихо спросила она, будто кто-то кроме птиц или кротов мог услышать нас в этой глуши.
Я посмаковала ее вопрос, воспроизводя образ Дани. В деревне мало было парней моего возраста или старше, в Курск я выезжала редко и ни с кем не успевала познакомиться. Единственным мужчиной, которого я считала привлекательным, был Аарон Тейлор-Джонсон, но вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся. Так бы я научила его жизни в деревне. Но вот проблема – этот Даня был чертовски похож на Джонсона.
– Не урод, – выдавила я.
– Из твоих уст прямо-таки комплимент, – хихикнула Настя. – Ой, какие у тебя сережки красивые! Ты разве их в Курске брала?
Я аж выпрямилась. Дурная голова, совсем забыла снять серьги!
Была у меня отдушина, тайное хобби, которое я лелеяла и берегла от глаз посторонних, и вот, этот Данил совсем с толку сбил! Я увлекалась эпоксидной смолой. Папа как-то закупил смолу и отвердитель, мечтал сделать красивый обеденный стол – да все, что успел, это показать мне, как правильно ее разводить на примере небольшой картинки. Даже дедушка не знал о моем занятии, хоть и постоянно возмущался неприятному запаху. Летом я работала в лесу, а в холодное время – в сарае. Делала сережки, расчески и прочие безделушки с сушеными цветами. Например, сережки, которые на мне, – кружочки-висюльки с незабудками внутри.
– Д-да, в Курске и взяла. Ты тогда в косметическом задержалась.
– Покажи в следующий раз магазин, я тоже такие хочу! Дорогие?
– Не-е-ет, – протянула я и снова стукнула по экрану телефона – никаких сообщений.
Вдали ревели моторы скутеров – ребята возвращались. Купальников у нас с Настей не было, но в такую жару шорты с майками высохнут за несколько минут. Я запрыгнула на скутер Виталика, Настя – к Диме. И мы газанули на Пасеку.
Ожидаемо, но все равно обидно – пляж переполнен. В деревне народ вымирал, но с ближайших селений народ собирался на Пасеку стабильно каждое лето, потому что цивильных водоемов в радиусе нескольких километров не сыскать. Виталик хорошо водил скутер, но я никогда не держалась за его талию – тактильные штучки меня пугали. Если он разгонялся, я начинала орать, а он в ответ хохотал и сбавлял скорость. К пляжу мы подъехали, подняв песок и распугав пчел.
– Блин, тарзанку заняли, – посетовала Настя, завязывая волосы в хвост.
Я прикрыла рукой глаза от солнца, чтобы разглядеть компанию, и сердце мое ухнуло, когда я заметила знакомую макушку. Поглубже вдохнув, я быстро отвернулась. Пальцы подрагивали.
– В очередь встанем. Не их же тарзанка, – раздраженно подметил Виталик.
– Нет! – выкрикнула я громче, чем собиралась. – Мне здесь нравится, не хочу прыгать.
И пока никто не возразил, я побежала к воде и, осторожно ступая по песчаному дну, дошла до глубины и нырнула. Теплая вода окутала меня, захватила и понесла по неспешному течению. Рядом всплыли Дима, Виталик и Настя. Мы с Настей попросили пацанов покидать нас в воду с плеч, и те швыряли нас, пока не устали.
– Мы пойдем перекурим, – тяжело дыша, сообщил Виталя.
Настя плыла на спине, я делала поплавок. Потом решила немного проплыть к глубине, где вода холоднее, – очень уж пекло голову.
– Агата?
Я резко обернулась и увидела его. Влажные кудри свисали ему на лоб, капля упала на губы, и он облизал их. Я застыла, не понимая, что говорить или делать.
– Привет.
– Ты еще кто? – вернулся Виталя.
– Это Даня, – ответила я, когда вновь обрела дар речи.
Теперь вода показалась мне чересчур холодной, захотелось выйти на берег.
– Виталя, – он протянул Дане руку.
Их рукопожатие выглядело жутковато, словно они не знакомились, а соревновались в армрестлинге.
К нам подплыли еще несколько московских. Три девчонки, одной из которых не больше одиннадцати, и двое парней. Мы перезнакомились с ними, выйдя на берег.
– Значит, вы тут живете? – спросил Даня, не сводя с меня глаз.
Я не знала, куда себя деть. Дурацкая ситуация. Надо было на плитах оставаться.
– Да, и что? – сразу встал в оборону Виталик.
– Просто интересно, мы с вами не пересекались раньше, – спокойно ответил Даня.
Я старалась не пялиться на него, но выходило так себе. А потом взглянула на Настю – та словно Иисуса воскресшего увидела. Только взгляд ее был нацелен не на Даню, а на длинноволосого. Кирилл, кажется. Он и предложил сыграть в волейбол. Забавно вышло – Москва против деревни. Виталя чуть не лопнул от радости, когда мы выиграли, и вел себя агрессивнее обычного – так-то его вообще сложно заставить поиграть в волейбол. Я же старалась держаться как можно дальше от Дани и забавлялась тем, что профессионально гасила им мячи под сетку.
Бозина же как только не извернулась, чтобы как можно чаще сталкиваться мячом или телом с Кириллом.
– Ладно, если что, мы на левой стороне обитаем, приходите! Нам пора! – бросил Даня после того, как был подведен счет. – Поехали!
Мы тоже вернулись к скутерам. Я не проронила ни слова, в голове кавардак, причины которого я не могла понять. Взглянув на часы, я попросила отвезти меня домой – пора проведать дедушку и приготовить обед. Мы выехали с Пасеки, сзади послышался рокот мотора – за рулем сидел Даня, а за ним – Паша.
Даня поравнялся с Виталиком. Они ехали по встречке, я хотела наорать на него, сказать, чтобы не глупил и возвращался в свою полосу, но он обернулся – волосы развевал ветер, тоскливый взгляд уперся в мои глаза, и губы его изогнулись в улыбке. Я покрепче сжала пальцы на металлическом багажнике и почти выдавила улыбку в ответ. Виталя газанул так, что я чуть не свалилась. Рефлекторно вскинула руки и вовремя обхватила его талию.
– Виталя, сдурел?! – крикнула ему в ухо я.
Но он словно не слышал, только разгонялся. Я не из пугливых, но быстрая езда на скутере без шлема испугала бы любого здравомыслящего человека. Виталя попытался подрезать Даню, хвост скутера вильнул, и я вместе с ним. Дане это явно не понравилось:
– Эй, ты везешь девушку, придурок, хочешь лбами помериться прямо сейчас?
– Будешь учить меня ездить?!
Виталя снова ускорился, я вонзила ногти ему в бока.
– Тормози, не то я спихну тебя! Что ты творишь?!
Виталик очнулся и начал сбавлять скорость, впереди мелькнули фары встречного авто, и Даня перестроился за нас, но в какой-то момент наш скутер наехал то ли на толстый корень, то ли на кочку, и я подпрыгнула, Виталя резко затормозил, скутер повалился набок, а я колбаской прокатилась по дороге.
– Агата! – крикнул Даня.
Я приподнялась, опираясь ладонями. Дима с Настей затормозили рядом, я услышала топот приближающихся ног. Меня резко приподняли и перевернули. Спина оказалась на коленях у Дани, голова – на его правой руке.
– Жива, – выдохнул он.
Конечно, жива! Вот придумал-то.
– Ноги болят, – прошептала я, от удара ребрами было тяжело говорить.
– Ты содрала кожу в нескольких местах, кровоточит. Паш, достань бутылку воды!
– Убери от нее руки, козел! – Виталик поднял скутер, поставил на подножку и подошел.
– Виталя, отвали от него! – возразила я. – Ты нас чуть не убил, идиот! Какого черта ты выпендриваться решил?! Бери скутер и иди играй в свои деревенские гонки без меня!
Карие, как древесная кора, глаза блеснули по-новому. Никогда еще я не видела в них столько злобы, но проскользнуло и сожаление.
– Давай я отвезу тебя домой? – уже мягче спросил он.
Паша вручил Дане бутылку, и тот вылил мне на ноги все содержимое. Я извивалась и шипела, как демон при виде креста. Даня поставил меня на ноги, но крепко поддерживал за локти. Наши животы соприкоснулись, и я покрылась мурашками, позабыв о боли. Запрокинула голову, чтобы посмотреть на него – а он в это время мягко улыбался. И в груди так защемило, словно откололся кусочек льда от корки, которая годами нарастала, замораживая мое сердце.
– Попробуй сделать шаг.
– Агата, давай отвезу тебя? – снова спросил Виталя.
– Нет уж. Езжай один, – зло ответила я, и уже через пару секунд скутер рванул с места.
– Агата, давай Дима тебя довезет, а? – предложила Настя. – У кого-нибудь есть бинт?
– Сейчас нарву подорожник, подожди, – вызвалась, по-моему, Соня, – сейчас прилеплю.
Я снова зашипела, когда прохладные листья коснулись ран.
– А-а-а-а… – недовольно взяла ноты я.
– Теперь сделай шаг, – повторил Даня.
В принципе, шагала я отлично, чуть прихрамывала на левую ногу, но это оттого, что рана на коленке неприятно расходилась. Быстро заживет.
– Все хорошо, дойду. Спасибо большое.
– Дойдешь? Никуда ты не пойдешь. До деревни несколько километров. – Даня упер руки в бока, нависая надо мной.
Такой тон мне не понравился.
Глава 4
Даня
16 июля, Пасека
