Себя казать, как чудный зверь,
В Петрополь едет он теперь
С запасом фраков и жилетов,
Шляп, вееров, плащей, корсетов,
Булавок, запонок, лорнетов,
Цветных платков, чулков à jour,
С ужасной книжкою Гизота,
С тетрадью злых карикатур,
С романом новым Вальтер-Скотта,
С bon-mots парижского двора,
С последней песней Беранжера,
С мотивами Россини, Пера,
Et cetera, et cetera.
А. С. Пушкин “Граф Нулин”
Если хорошенько согреть мага смерти в огне страстей, он покроется карамельной корочкой молодости. Темноволосый и темноглазый, как Жозеф Бальзамо, биографию которого он рассказывал, когда его просили поделиться тайнами прошлых жизней, в длинном черном плаще на скелете танцора, потерпевший, на вид ему было чуть больше тридцати, вышел из лифта и направился прямиком в лабиринт Белого. Почувствовав фигуранта дела, лабиринт не стал валять дурака и обратился в коридор: сизо-синие стены, светлый березовый пол, теплый свет золотых ламп, стилизованных под подсвечники. Через три метра паркет обрывался и начинался белый щебень приусадебной дорожки, еще через три метра возвышался беломраморный борт фонтана с медными стрекозами, в воздухе вокруг него мелкие капли, а за ним был виден дом в стиле арт-нуво с витражными окнами.
Это был Суд Правды. Самый справедливый из всех, управляемый чувствительнейшими к обману судьями. Андрей распахнул двери светлого дерева с симфонией витражно-металлических вставок в виде крыльев стрекозы, повернул налево. Миновав анфиладу четырех эр: стихий, чудовищ, волшебников и людей, он отворил еще одни двери, раскинув длинные сильные руки, и оказался в овальном зале со вторым светом, спиной к которому стояла кафедра Суда Правды из березы со вставками из минералов в виде растущих на ней ирисов. Между высокой трибуной и входом, по центру, стояли медные весы на переплетенном сотней отдельных листов основании, одна чаша, по традиции, была изгажена птичьим пометом.
По левую руку суда располагались столы и одинаковые узкие кресла темного представительства: там сидел Северин в компании мужчины, похожего своими паучьими пальцами и спутанными русыми волосами на высохший куст шиповника, и эпатажной женщины средних лет, тоже русой, но со строгим каре под шелковым оранжевым тюрбаном с синим берилловым камнем на голове. Ее обнаженные ключицы и плечи были пробиты ровными рядами золотых полумесяцев, а живот, его было видно под прозрачной тканью, украшала круглая татуировка вокруг пупка. Чуть дальше от них сидела возвращенная ведьма Оксана, не изменявшая своей стальной осанке и немигающему бледному взгляду.
На светлой стороне, по правую руку от суда, отдельное широкое кресло занимал Дмитрий Дмитриевич Мороз, дальше в кресле поменьше уютно спрятался космато-бородатый и прищуренный глава измайловского профсоюза и на табуретке рядом сидела совсем молодая волшебница в красном платье, которую Андрей видел впервые. Ее огромные глаза с темными ресницами, казалось, начнут крутиться произвольно друг от друга, как у хамелеона, и это неудивительно: у всех, кто здесь впервые, кружится голова от стекол, оставляющих побежалость на всех предметах, полутонной люстры из железного самородка, керосиновых светильников на столах темной стороны, малахитовых орнаментов на столах светлой, потолочной лепнины, и паркета на полу. Также бедняжку очень отвлекали замысловатые украшения на темной волшебнице в тюрбане.
Андрей помахал ладонью Морозу, тот, скрестив руки, лишь кивнул, пожал руку мужчине-шиповнику, его все звали Нож, поцеловал плечо его сестры, которая не отличилась ничем особенным, и ее называли просто "сестра Ножа" или Аделаида, если помнили ее имя, коротко кивнул Оксане, протягивая ей коробку с новым мобильным телефоном. Андрей занял свое место на темной половине между двумя ведьмами, и ему на лицо тут же упал косыми реками зелено-голубой свет из окна. Увидев на себе взгляд светлой волшебницы, он тут же подмигнул ей, шумно цыкнув зубом. Волшебники напротив сразу подались вперед на Андрея, но оснований им хватило лишь на то, чтобы отвернуться от него и отчитать девочку в два голоса.
“Не следует пялиться на этого человека. Он не достоин этого.” – сказал борода-лопата.
“Он понял вас неправильно, потому что плохо воспитан.” – добавил Мороз.
– Как трогательно меня от вас защищают, девушка. – ответил за себя Андрей. – Ваш взгляд так же опасен как взгляд прекрасной Медузы? Если да, я этого не заметил. Неужели я один на всем свете способен его выдержать? Я задал вопрос.
Лицо школьницы, красное, под цвет платья, спряталось в руки. Мороз ударил ладонью по столу.
– Ну вот что ты делаешь, паскуда?
Андрей посмотрел на пустующее место судьи. Вопреки своим ожиданиям, он не единственный опаздывал. Прошло еще долгих пять минут, за которые самым интересным было то, как Северин потянулся, на что его тут же начал щекотать Нож, отчего первый чуть не вывалился из своего кресла, а его высокий истеричный смех пронесся эхом по овальному залу.
– Я бы попросил у темной стороны уважения к месту, где они находятся. – сказал Мороз и его голос поддержали разукрашенные стены.
– А мы бы попросили у отсутствующей судьи уважения к нашему времени. – ответила сестра Ножа. – Жаль только, что придется попросить вас передать ей нашу просьбу.
Холодный голос пролетел по залу.
– Вашему времени я оказываю глубокое уважение.
Вера Павловна, перламутрово поблескивая голым черепом, пересекла на своих длинных ногах овальный зал и забралась на трибуну. В одной руке у нее была стопка файлов, в другой золотая клетка, набитая до отказа птицами. Она тут же затараторила.
– Слушается дело номер 17 точка 1 о применении коллективных темных чар с целью получения энергетической выгоды от убийства темного волшебника неопределенной магической величины. Главный и единственный судья: Ракита Вера Павловна, светлейший маг правды минус первой величины. Подсудимые: три колена Воронова ковена. Всего подсудимых двадцать четыре, возрастом от семи до пятидесяти трех лет магическая величина не известна ни у одного из подсудимых. Обращение в птиц верифицировано по государственному стандарту номер 667/9 от 24 ноября 1994 года экспертом Ракита Верой Павловной в девять утра по московскому времени. Пострадавший: Человечкин Андрей Олегович, – она закашлялась. – темный приходящий маг неопределенной магической величины в третьей итерации. Из группы Скипетров Запада, магов огня и смерти в общем смысле.
Глава профсоюза начал что-то тихо объяснять волшебнице, она снова вперилась глазами в Андрея, а тот снова ей улыбнулся. Судья продолжала.
– Для выяснения обстоятельств дела приглашается первый свидетель, Повиликин Александр Владимирович, полигениальный светлый волшебник второй величины, главный организатор Измайловского магического профсоюза. Александр Владимирович, подойдите, пожалуйста, к весам и встаньте на изображение весов на полу в границах печати.
Мужчина с косматой бородой бодро поднялся с места, занял место в рыже-зеленом мраморном круге у весов. Медные чаши покачнулись, перекладина, балансируя, показала на стоящего волшебника.
– Итак, с какой проблемой вы обратились в Комитет в субботу?
– Дом в нашем районе всегда приносил неудобства, ваша честь: там пропадали люди…
– Вранье! – вскочила Оксана под грохот упавшей чаши. Светлейшая Судья сделала глоток из серебристой фляги, занюхала рукавом, после чего посмотрела на возвращенную сверху вниз.
– Я вижу, что это обман. Садитесь, пожалуйста.
Оксана села.
– Впредь прошу не прерывать свидетеля. Я имею право аннулировать ваше свидетельство в случае игнорирования моей просьбы. Человечкин, – обратилась она к Андрею – как маг смерти вы можете меня заверить, что возвращенной ясно, что я сказала?
– Волжской Оксане Денисовне, – начал Андрей кротко. – возвращенной ведьме из группы Кубков Севера, магов воды и яда в общем смысле, предельно ясно каждое слово, и мое посредничество в диалоге я считаю грубым и неуместным.
– Возвращенной ясно, что я сказала?
– Да! – дико глянул на ее кафедру Андрей.
– Спасибо. Вернемся к свидетелю. Александр Владимирович, продолжайте.
– Я прошу прощения у суда, за неточность моих слов. Люди не совсем пропадали в доме, но дом наносил им вред, в частности моральный. – глава профсоюза смотрел на дрожащую медную чашу и сам немного трясся. – Начиная с прошлой пятницы дом стал производить катаклизмы…
Звон, чаша снова упала на пол. Судья растопырила пальцы.
– Вы в первый раз здесь? – спросила она с явным раздражением.
– Про правде говоря, да, ваша честь.
– Супер. Отвечайте быстро и кратко. Что произошло?
– Люди начали забивать друг друга до смерти в непосредственной близости от дома. За сутки было замечено четыре случая, три из которых были летальны. После первого же случая мы обратились в Комитет, лично к Дмитрию Дмитриевичу. За ночь произошло еще два инцидента, и только утром, как мы потом догадались, приехал специалист из Черного.
– Что значит "потом догадались"?
– Буквально сейчас я догадался, что юноша, – он указал пальцем на Северина. – решил проблему. Он был на месте во время четвертого случая. У него на лице написано, что он Мечник, сын безумия, и сейчас, вспоминая детали, я понимаю, что он остановил драку своими способностями, а потом заставил пострадавших побежать в парк. Поскольку он не известил профсоюз о своих намерениях, и я думаю, сделал это намеренно из пренебрежения темных магов к любой власти, мы и понятия не имели, что происходит, и, считая своим долгом помочь дерущимся, побежали за ними в парк. Больше случаев нападений людей друг на друга не было, а в полночь мы получили приглашение на данное заседание.
– У меня больше нет вопросов к свидетелю. Александр Владимирович, можете вернуться к себе. Второй свидетель: Майский Северин Къяревич, Господи прости, я правильно это прочитала?
– Да. – каркнул Нож со своего места.
– Супер. Темный маг неопрелененной магической величины из группы Мечников Севера, магов ветра и безумия в общем смысле. Северин, подойдите, пожалуйста, к весам и встаньте на изображение весов на полу в границах печати.
Молодой человек шмыгнул к весам, они, со скрипом достигли его.
– В чем заключалось ваше изначальное задание?
– Приехать, разобраться с аномалией и вернуться обратно до четырех часов дня.
– Когда и от кого вы его получили?
– В половину восьмого утра от Андрея.
– Когда вы были на месте?
– В девять был уже на месте.
– Вы сразу пошли к возвращенцам?
– Да.
– Почему проигнорировали просьбу профсоюза?
– Андрей сказал мне весьма четко, что профсоюз решил, что эту задачу должен решать представитель Комитета.
– Почему?
– У меня нет объективного ответа на этот вопрос.
Вера Павловна указала пальцем на Александра Владимировича.
– Свидетель. Почему Комитет должен был разбираться с данным вопросом?
Мужчина развел руками.
– Это их работа: расследовать преступления. Убийства людей друг другом – это преступления. Профсоюз же занимается устранением мелких аномалий и результатов всякого магического хулиганства. Меня очень опечалило, что молодой человек не поделился результатами своего исследования с нами. Я почувствовал, что вся моя работа и работа моих людей воспринимается представителями Комитета как какая-то глупость, раз нас можно обманывать, заставляя бегать по парку за обезумевшими подростками.
– Спасибо. – судья убрала палец. Снова посмотрела на Северина.
– Признавайся, сын безумия, ты пустил их по парку смеха ради.
– Никак нет, ваша честь.
Судья посмотрела не неподвижную чашу весов. Слова его на ней были легки, как воздух.
– Тогда объясните ваше решение.
– Глава профсоюза правильно понял, что я не питаю никаких позитивных ожиданий от общения с органами самоуправления и в принципе очень скептичен к светлым магам и их ценностям.
– Какая неожиданность.
– Чтобы избавить себя от лишних вопросов с их стороны и точно уложиться в отведенное мне время, я пошел на хитрость.
– Прагматично. Что вы выяснили?
– Я провел масштабный ривиль аппаратным методом, в результате чего получил видимое отображение чар, провел индикацию набором стандартных индикаторов и исходя из полученных…
Бабах! Маг безумия подпрыгнул на полметра вверх с девичьим визгом.
– Бабах, Северин. – констатировала судья, довольно улыбаясь.
– Я получил подсказку от Оксаны Денисовны, ваша честь. Когда я выяснял суть проблемы, я напомнил ей, что идеальных заклинаний не бывает, на что она возразила мне, что Prosecutor veritas может считаться идеальным заклятием. Рад, что это теперь точно не так.
– Это заставило вас использовать специфический индикатор?
– Именно.
– Что вы решили, когда он сработал?
– Я решил, что Оксана Денисовна видела или слышала, как чары покидают первичное гнездо.
– Как вы считаете, почему ей пришлось общаться при помощи намеков? Почему нельзя было сказать прямо?
– Потому что дом хотел выменять информацию на мою куколку, что было понятно по поведению возвращенцев.
– Развивайте мысль.
– Они сопротивлялись давать информацию, и если бы Оксана Денисовна сделала это открыто, возможно, на это последовали бы санкции со стороны дома.
– Возвращенная?
Оксана Денисовна кивнула. Вера Павловна сделала еще глоток из фляги.
– Хорошо, а как вы думаете, почему именно это место приняло первичное гнездо настоящего преследователя? Почему они не могли подсадить его куда-нибудь поближе?
– Известно, что чары Prosecutor veritas работают по принципу призыва, следовательно, они сами выбирают место зарождения, максимально соответствующие условиям. Обычно это место находится в радиусе четырех-десяти километров от призвавшего волшебника и выбор места обусловлен Делом Тьмы. Обычно это стены больниц, крематориев и так дальше. Дом Возвращенцев неплохо “натерт”: буквально каждый день его тревожат светлые маги разной степени умственной отсталости. Конечно, он очень зол на живых.
– И с чего Дому принимать у себя первичное гнездо?
– Prosecutor veritas сильнее Дома. Ему было без разницы. Ему было важно, чтобы дом был “натертый”.
– Ладно, давайте вы, Северин, сейчас быстро расскажете, почему настоящий преследователь принадлежал Вороновым и как вы остановили деструктивное влияние первичного гнезда.
