— Нет, это нормальная практика. Ты… ты что делаешь? – Я не успеваю за развитием событий и каким-то образом оказываюсь на руках у хоккеиста. – Это очень плохая идея! – чеканю я строгим тоном, скрестив руки на груди.
— А по мне так отличная, – скалится мой маньяк. – Мы идеально анатомически подходим друг другу.
— Я не буду с тобой спать, даже не мечтай! – вырывается у меня.
— Это мы ещё посмотрим!
С улыбкой победителя он гордо несёт меня через весь спортивный комплекс. По дороге мы встречаем моего тренера — она даже не находит едкого комментария от шока. И его тренера, который грозит Антону тремя дополнительными тренировками в зале, если он решит сделать мне ребёнка и уйдёт в декрет перед началом сезона.
— Тренер, чего вы так переживаете? У нас полкоманды уже с детьми, – смеётся Антон, не выпуская меня из рук.
— Они женаты не на фигуристках! Ты выбрал самый сложный вариант: они себе руку отгрызут, но на соревнования поедут.
— Это правда, – с деловым видом вставляю я, всё так же сидя в руках хоккеиста со скрещёнными руками, будто я здесь не подбитая птица, а директор клуба.
Антон заливается смехом, слегка подкидывает, чтобы взять поудобнее, и следует дальше.
— Ладно, спасибо, дальше я сама. – Я пытаюсь отделаться от него, как только он усаживает меня на кушетку.
— Подожду снаружи, – безапелляционно заявляет он и выходит.
Боже, да что с ним не так?
Спустя десять минут медсестра выходит из кабинета, сказав моему новоиспечённому телохранителю забирать меня.
— Доктор, скажите, она сможет ходить? – наигранно спрашивает он интонацией из дешёвых мелодрам.
— Нет, Соколов, только кататься на льду. Пришлось ей вшить коньки в кожу: она всё равно их никогда не снимает.
— Спасибо, док, – бросает ей довольный Антон и врывается в кабинет.
— У тебя что, никаких дел нет? – возмущаюсь я, пока он бесцеремонно натягивает на мои ноги, заклеенные пластырями, кроссовки.
Антон резко останавливается, но не выпускает мою голую ногу из рук, говоря при этом как-то неуверенно, уже без улыбки.
— Ты же знаешь, что я уже месяц к тебе подойти пытаюсь? – Он всё ещё смотрит на мои кроссовки, которые пока так и не надеты на мою ногу.
— Откуда? Я решила, что ты просто озабоченный маньяк. – Я решаю подшутить, вот только всё его озорство куда-то исчезло. Он поднимает на меня свои грустные глаза.
— Пойдёшь со мной на свидание?
— Конечно, нет! – даже не думая, отрезаю я. – Я не хожу на свидания!
— Почему?
— Потому что это всё отвлекает, а мне нужно тренироваться.
— Это всем нужно, но жизнь — это не только лёд.
— Уверена, у тебя в голове тоже сначала лёд, а потом всё остальное.
— Одно другому не мешает.
— Я не завожу романы.
— Тогда давай заведём дружбу. – Он откашливается. – С привилегиями?
— Иди ты! – Я начинаю смеяться и легонько пихаю его в плечо своей не одетой в кроссовок ногой.
Он обхватывает её обеими руками и, смотря мне в глаза, произносит:
— Никуда не отпущу, пока не согласишься.
— Я не соглашусь!
— Тогда пропустишь следующую тренировку.
— Ты тоже свою пропустишь?
— Да!
— Нет!
— Что нет?
— Ты не пропустишь, я же знаю!
— Проверим?
— Давай!
— Ок, но я бы предпочёл другое положение.
Он резко встаёт и, оказавшись между моих ног, притягивает к себе так, что моя промежность ударяется прямо о его пах. Он запускает руку мне в волосы и шепчет:
— Если я тебя сейчас поцелую, какова вероятность, что ты снова со мной заговоришь?
— Нулевая… — тут же отвечаю я, но — между нами, девочками, — я хочу, чтобы он поцеловал меня. Наша перепалка всё это время веселила меня и расслабляла. А если быть уже совсем честной, он красавчик. Хоть мне и всё равно.
Мне всё равно!
— Тогда сделаю это на первом свидании, – тихо говорит он, чуть касаясь моих губ.
— То есть никогда?
— То есть завтра!
Он целует меня в щеку и уходит из кабинета, оставив меня в полном замешательстве. Зачем ему всё это? С его светлыми волосами, голубыми глазами и зарплатой начинающей звезды КХЛ он может заполучить любую. А я что? Я точно не буду ходить в свитере с его номером и слать поцелуйчики с трибун. Даже если бы хотела, у меня соревнования, у него игры, а после них нам хочется или спать, или лежать в ванне. Какой там секс и обнимашки?
Собрав свои вещи, я плетусь домой. Изнеможённая и загруженная. Мои мысли крутятся то вокруг дьявольского прыжка, который, я боюсь, мне больше никогда не повторить, то вокруг напористого хоккеиста, внимание которого мне нравится, хоть я в этом никогда и не признаюсь.
Глава 4. Ничего личного…
Элли.
«Жду в Сахалине в 19.00»
Звонарёв решил начать с ресторана? Что ж, мне же лучше: чем дольше будет прелюдия, тем успешнее будет мой план.
«Принимается»
Отправляю ответ и иду в душ.
Через два часа я вхожу в светлый двухэтажный ресторан, удостоенный звезды Мишлен. Говорят, правда, что её нужно подтверждать каждый год, но Мишлен демонстративно ушёл из России, а поэтому теперь технически у ресторана нет звезды. Однако это не мешает подавать ему прекрасные блюда. Честно сказать, это одно из моих любимых мест, поэтому даю Звонарёву 5 дополнительных бонусов как любовнику на вечер.
— Ресторан, надо же, Звонарёв, – говорю я, присаживаясь напротив. – Думала, у нас будет более деловой подход, а вы, я смотрю, романтик. Скажи, а если секс будет плохой, ты попросишь меня вернуть половину за ужин?
— Золотова, ты вот вроде шкуру змеи сбросила, а яд сцедить забыла?
Я заливаюсь смехом и иду на мировую.
— Ладно, прости, на самом деле это прекрасное место, я люблю здесь тартар из лосося с манго, поэтому, сколько бы блюдо ни стоило, я его съем, а ты за него платишь, – сообщаю я своему спутнику и машу рукой официанту.
— Ни в чем себе не отказывай, – улыбается Артур и откидывает меню. – Кстати, отлично выглядишь. Твои костюмы, конечно, секс, но это… — вздыхает он. — Почему ты не носишь платья?
— Ты хочешь, чтобы я в таком виде заявлялась на игры?
— Нет, тогда бы наши парни не играли, а просто мерились членами на льду.
— Не думаю. Если я даже голая приду, никто из них и не заметит: у них хоккей головного мозга, причём у всех поголовно.
— По Понамарёву и Стриженову так не скажешь… – Он хитро улыбается. – Это ты почистила все упоминания?
— Понятия не имею, о чём ты, — говорю я как бы между прочим, изучая меню.
— Брось, кто же ещё? Ты ведь поехала к ним, не так ли? Понамарёв, кажется, запал на тебя: говорит, уйдёт к тебе, если я не отпущу его в отпуск.
— Так отпусти.
— Нет, я знаю, что он задумал. Ему срочно нужно найти бабу, чтобы он перестал тыкать свой член во всё, что движется.
— Ты не сможешь контролировать его личную жизнь вечно. Пусть гуляет парень, главное, чтобы на камерах не светился, – отвечаю я своему «парню» по несчастью и указываю официантке на закуску, которую буду.
— Так в том-то и дело, что светится! – Артур указывает в меню на свои блюда и, поблагодарив официантку, меняет тему. — Почему ты ни с кем не встречаешься?
— С чего ты взял, что не встречаюсь?
— Вряд ли бы ты здесь сидела.
— Так, может, я распутная женщина? – Меня забавляет, как все мужчины вокруг меня пытаются или залезть мне под юбку, или выяснить, почему там никого ещё нет.
— Не поверю в это. Да и потом, будь у тебя кто-то, ты с ним хотя бы на мероприятиях появлялась бы, а так всё время со своими хоккеистами трёшься, будто других мужиков не существует.
— Я с ними не сплю, если ты об этом. – Мне плевать, что обо мне думают, но решаю уточнить для ясности.
— Да, знаю я. – Он откидывается на стуле. – А с агентами спишь?
— Только с симпатичными, –улыбается он. И я не могу сдержаться, чтобы не добавить игривую ложку дёгтя. – Но сегодня – исключение.
— Ха-ха… — Он смеётся. – Давай выпьем за это!
— За что?
— За то, что ты первая женщина, с которой я смеюсь на свидании, а не жду, когда мы уже наконец-то свалим в отель.
— Тогда я выпью за то, что ты уже пятнадцать минут не отпускаешь в мою сторону сексистских комментариев, – браво. Ты меня почти покорил.
Мы чокаемся бокалами и продолжаем наш странный флирт, построенный на взаимных анти-комплиментах.
***
— Боже, какая у тебя задница… и как Стриженов забивает шайбы с таким стояком…
Мы вваливаемся в номер отеля, не разрывая грязного поцелуя. Моё платье задрано до талии, и горячие руки Артура по-хозяйски изучают все изгибы под ним. Всю дорогу до отеля мы занимались прелюдией, поэтому сейчас мне бы хотелось уже перейти к делу, однако Звонарёв, чёрт бы его побрал, решил отыгрывать романтика до конца.
— Знаешь, это совсем не сексуально – обсуждать клиентов во время… — пытаюсь заткнуть его комментарии о моей заднице, которая никому не даёт покоя.
— Да, я ревную! Неужели ты ни с кем из них ни разу? – Он резко отстраняется.
Конечно, он говорит не о том, что я ни разу не занималась сексом. Он удивлён, что молодые хоккеисты, у которых, помимо хоккея, из развлечений в сезон только секс и сон, не склонили меня к первому. Учитывая тот факт, что на них вешается огромная орава женщин. Потому что спорт – это сексуально, а они ещё и выглядят как греческие Боги.
— Звонарёв, или ты сейчас затыкаешься, или я ухожу!
— Понял!
Он спускается вниз и устраивает свою голову между моих ног.
— Да-а… — Надо же, какие таланты. Оказывается, он умеет не только создавать звёзд, но и запускать их перед глазами.
Спустя час спортивного секса – это когда вы, как голодные волки, меняете позы за позой, кончаете примерно каждые десять минут и не даёте себе времени на передышку — мы валимся на кровать.
— Ну, так что, отдаёшь мне Понамарёва? – спрашиваю я, задыхаясь.
— Он не пойдёт, – так же, как и я, приводя дыхание в норму, отвечает Звонарёв.
— Он сегодня ко мне просился.
— Ой, он каждую неделю к кому-то просится, никуда он не денется.
