Дневник снов Симона

– Как дела в реальном мире?

– У меня скоро экзамены, и я уже вовсю готовлюсь.

– Понятно, – произнес дед, присаживаясь напротив.

Как только он приземлился на старый дубовый стул, за его спиной открылись верхние шкафчики. За их дверцами хранился безграничный запас сладостей, все было разложено по вазочкам, которые поднялись в воздух и через пару секунд приземлились на столе. И примерно в это же время включилась конфорка, на которой стоял чайник. Не успел он и закипеть, как рядом с плитой оказался небольшой заварочный чайник, крышка которого взлетела, и внутрь посыпались листья черного чая.

Мне приходилось наблюдать подобное почти каждый сон, и это никогда не надоедало. Вот только к сладкому я был достаточно холоден, но не в этот раз. Моя рука сама потянулась к конфетам.

– Что-то тебя на сладкое потянуло, – заметил дед.

– Сам не понимаю почему, – признался я, разворачивая конфету.

До моих ушей донесся звук кипящей воды, и я поднял взгляд как раз в тот момент, как огонь погас, и чайник поднялся в воздух. Заварник начал наполняться кипятком, запахло чаем. Крышка опустилась, прозвучал тихий звон, и открылись дверцы еще одного шкафчика. Из него вылетели две чашки, они приземлились на столе вместе с заварным чайником и двумя ложками.

– Кстати, – вспомнил я. – Мне тут кое-что покоя не дает.

– Что же?

– В общем, я у университета парня видел, и сегодня он мне приснился. Кажется, я его раньше уже встречал.

– Ты же мне сам говорил, что людям снятся только те, кого они видели?

– Да, но мне хотелось бы вспомнить, где я его раньше встречал, – объяснил я.

– А он, случайно, не один из друзей Серафима? – сказал дед, глядя, как его чашка наполнялась заваркой.

– Нет, его друзей я хорошо помню.

– Значит, друг друзей.

– У Серафима их мало.

– А может быть такое, что он просто учится с тобой под одной крышей, и вы пересекались несколько раз, но ты забыл? – предположил дед.

– А вот это уже звучит правдоподобно, – согласился я и потянулся за еще одной конфетой.

Моя чашка наполнилась чаем, я сразу же отхлебнул немного и отправил конфету в рот целиком, а фантик, который от нее остался, мгновенно рассыпался в мерцающую пыль золотистого цвета, каким он и был.

– Хорошо, что от всего этого здесь не может быть кариеса, – произнес я, глядя на стол.

– И не только кариеса, – добавил дед. – Я, когда понял, что могу спокойно есть все это, был более чем рад.

– И не надоело тебе сладкое есть?

– Нет, это мой персональный рай, и из еды здесь не только сладкое.

– А я буду скоро скучать по супу, – признался я.

– Если хочешь, могу приготовить, – предложил дед.

– Спасибо, не надо, я бы предпочел съесть его в реальности, где могу себе приготовить только бутерброды.

– А в реальности ты такой же? В смысле тощий.

– Да, я не отличаюсь от себя реального, даже одежда та же, и пятна на ней, – ответил я.

– Была бы здесь твоя бабушка, она бы уже все, что сейчас на тебе надето, отправила в стирку.

– И я бы сидел здесь в рубашке времен вашей молодости, – добавил я.

– И мы бы ни один раз услышали от нее то, как ты на меня похож.

– Жаль, что она не смогла так застрять в моей голове, как ты.

– А мне кажется, хорошо, что она вообще не знала обо всем этом.

– Думаешь, для нее это было бы ударом?

– Сложно сказать, но ей бы точно понравилось то, что порядок здесь наводится сам, – предположил дед.

– И еще здесь не надо поливать ее растения, – добавил я.

– К тому же они здесь целы и вечны, – сказал дед и уставился на подоконник, который находился за моей спиной.

Он был заставлен горшками с фиалками, которые постоянно цвели, а сбоку стояла небольшая голубая лейка.

– Возможно, часть ее здесь все же есть, – продолжил дед и отхлебнул немного чая.

Свою бабушку я помнил хорошо, она умерла, когда мне было тринадцать, и она была полной противоположностью моего деда. Она была миниатюрной старушкой с аккуратной прической, в которой переплетались черные и седые пряди. Ее звали Вита, и она была доктором филологических наук, который привил моему деду-инженеру любовь к чтению.

Она была строгой и очень пунктуальной, словно жила по графику, расписанному по часам, который никак нельзя было нарушать, что мы с дедом часто делали, опаздывая к обеду или задерживаясь в магазине. Она, конечно, не злилась из-за этого, просто делала недовольный вид.

– В каком же она была бы ужасе, если бы знала, что произошло со всеми ее растениями, – произнес я, заметив, куда смотрел дед.

– Или просто ее растения решили присоединиться к ней.

– Тоже может быть, – согласился я. – Апельсин же отправился за тобой.

– Кажется, ты сейчас проснешься? – произнес дед, заметив, что мое тело стало немного прозрачным.

Я и проснулся после того, как взглянул на свою руку, которая словно таяла или испарялась. На кухне перед дедом я и испарился, а в реальности просто открыл глаза.

Не знаю, почему я проснулся. Было тихо, да и других раздражителей не наблюдалось. И только свет продолжал гореть, хотя к нему мое зрение сразу же привыкло.

Я продолжал чувствовать странную слабость, к тому же голова немного трещала. Я поднялся, чтобы выключить свет, хотел попробовать снова погрузиться в сон, но ничего не вышло. Я просто лежал, уставившись в одну точку, пока не надоело, и снова поднялся, но на этот раз, чтобы немного прибраться. Я помыл посуду, оставленную после своего обеда и ужина, повесил одежду в шкаф и добрался до холодильника, куда положил продукты. Зачем-то положил туда даже хлеб и в темноте наткнулся на конфеты.

Пачка была закрыта, я не заметил засечки и просто разорвал край. Достал одну конфету. Кажется, она была зеленой, я развернул ее и отправил в рот целиком. Под тонким слоем шоколадной глазури оказалась мягкая однородная начинка с кусочками орехов. До этого момента я не ел сладкого с того дня, как был у Серафима в гостях. Я решил достать еще одну, положил пачку на полку и отправился обратно в кровать.

Уже лежа под одеялом, я съел вторую, она оказалась просто шоколадной, а синий фантик от нее упал куда-то на пол. Я жевал медленно и даже не заметил, что голова больше не болела, но заснуть все так же не получалось. Я был полон сил и решил навести порядок в ванной.

Давно надо было это сделать, особенно грязной оказалась раковина, а в ее сливе задерживалась вода. Прочистить ее было нечем, и я решил отложить это на потом и принялся собирать грязные вещи в небольшой пластиковый контейнер, вместе с которым на следующее утро отправился в прачечную, которая находилась на первом этаже.

Ночью мне так и не удалось заснуть, и чувствовал я себя немного странно, и на обычную слабость или сонливость это похоже не было. Вообще я собирался сходить к Серафиму и занять его компьютер на несколько часов или заглянуть в библиотеку, но решил ограничиться стиркой, которую вообще не планировал.

Было еще совсем рано, в прачечной никого не было. Я занял самую крайнюю машинку, закинул в нее вещи и разместился на скамейке. В барабане вместе с водой и пеной закрутились мои вещи, их было немного. Полотенце, брюки, две толстовки и несколько пар носков.

– Надо было захватить пару тетрадей, – подумал я.

На скамейке сидеть было неудобно, это была просто доска с ножками, но я каким-то образом умудрился на ней уснуть, облокотившись о стену. Мои глаза просто закрылись после нескольких минут наблюдения за барабаном стиральной машинки. И я снова оказался на кухне, где на столе продолжали стоять вазочки и кружки с еще горячим чаем. А вот Апельсина на стуле больше не было.

– Дед, – крикнул я и проследовал в соседнюю комнату, где располагалась гостиная.

– И снова привет, – невозмутимо произнес он, сидя на огромном сером диване перед телевизором.

– Что смотришь? – спросил я, разместившись рядом.

– Просто щелкаю. Кстати, что тебя разбудило?

– Я и сам не понял, что именно, но сладкого мне захотелось и в реальности. А сейчас я сплю в прачечной.

– Затеял стирку?

– Да, небольшую, – ответил я, уставившись на экран.

Телевизор я смотрел редко, его у меня вообще не было, но в моем сне он был, как и в доме моего деда. Правда, найти что-нибудь интересное было сложно, шли в основном политические передачи, старые сериалы и повторы недавних игр. Дед переключил очередной канал, и на экране появилась карта мира, а следом ведущий.

– В твоем мире одни сплошные дожди, – заметил дед, глядя на изображения небольших серых туч и капель.

– Да, целую неделю, – произнес я, найдя город на карте. – Все-таки стоит зонт купить.

– А что с моим старым? Не можешь его забрать?

– Мне же нельзя заходить в дом, – напомнил я.

– Даже на пару секунд?

– Да, даже на пару секунд, – повторил я.

– До сих пор не могу понять, что пошло не так с теми бумагами, – признался дед.

– Могу показать тебе то, что мне дали в суде.

– Я все равно ничего не пойму в этих бумагах.

– Я тоже ничего не понял, кроме того, что в дом мне нельзя заходить до следующего слушания.

– А у Серафима случайно нет юриста среди друзей? – спросил дед, снова переключив.

– Нет, в основном творческие личности, – ответил я. – Хотя у него есть старшая сестра.

– И кто она?

– Не знаю, но она точно сейчас на диете. И она его полная противоположность.

– Злая старшая сестра?

– Да, – подтвердил я.

– Ты в ее сон, случайно, не проникал?

– Точно нет, но стоит попробовать.

– Но не сегодня.

– Да, как-нибудь на днях, если получится, – согласился я.

Дед нашел какую-то странную передачу про выживание в дикой природе, ее мы смотрели около часа, пока я не проснулся в прачечной. Меня разбудил сигнал, сообщающий, что стирка завершена, и не только стирка, но и отжим. Я вытащил влажные вещи из барабана и отправился в свою комнату, где развесил их, где только мог. Носки и полотенце повисли в ванной на крючках вешалки, а толстовки и брюки в комнате на распахнутых дверцах шкафа.

– Привет, не подскажешь, где работает твоя сестра? – отправил я сообщение Серафиму и заглянул в холодильник.

Я не завтракал и решил сделать себе немного поесть. Порезал немного овощей, сыра и хлеба и разложил на небольшой тарелке. По сути, получились все те же бутерброды, только в разобранном виде. И съев пару ломтиков сыра, я поставил тарелку в холодильник и отправился за кофе к ближайшему кафе. Телефон я забыл на тумбе, а когда вернулся, то обнаружил, что мне пришло сообщение от Серафима.

– Не знаю. А тебе это зачем? – писал он.

– Мне нужна консультация юриста, – ответил я.

Наши сообщения друг другу были похожи на какой-то бред, в котором только мы и могли разобраться. Сотни диалогов, не всегда связанных по смыслу, их было больше всего в моем телефоне. Остальные сообщения были от старосты группы, приходили они обычно внезапно, и стоило мне всего на метр отойти от телефона, как пришло очередное.

Я сначала подумал, что оно было от Серафима, пока не прочитал.

– Экзамен по политологии перенесли на среду, – было в нем, что означало, что у меня оставалось всего три дня, чтобы подготовиться.

– Еще и это, – недовольно произнес я и положил телефон обратно.

Я спокойно доел то, что было в тарелке, оставленной в холодильнике, запил все это крепким кофе и в очередной раз принялся перечитывать лекции. Материала не хватало, примерно половины. Я выписал вопросы и темы, по которым мне нужна была информация, и снова написал Серафиму.

– Мне нужен твой компьютер на пару часов. Могу приехать после обеда? – набрали мои пальцы.

Оставалось дождаться ответа, я старался не нервничать, порезал себе еще немного сыра и овощей и принялся изучать вопросы к экзамену по социологии. Потом я полистал тетрадь, где были лекции по ней, и понял, что без труда смогу ее сдать.

Внезапно прозвучал сигнал, пришло сообщение от Серафима.

– Приезжай, – было в нем.

Я собрался менее чем за минуту и отправился на остановку, откуда мне предстояло в очередной раз ехать в другую часть города. Но путь оказался весьма приятным, на протяжении всей поездки людей в вагоне было мало, мне удалось занять место у окна и около получаса смотреть на город.

– Буду через пару минут, – набрал я Серафиму, когда вышел из трамвая.