Страница 4 из 11
В ответ ничего не пришло, и через пару минут я уже звонил в дверь.
– Привет, – произнес Серафим, распахнув дверь.
– Привет, – сказал я и вошел.
– Я тут рисую. Если не будешь мешать, пока я не закончу, можешь хоть неделю за компьютером сидеть.
– Хорошо. Только успокой меня, скажи, что это всего лишь краска.
Серафим засмеялся, повернувшись ко мне спиной. Он предпочитал рисовать практически голым, чтобы одежда не пострадала от красок, и на этот раз на нем снова были оранжевые трусы. Мне же хотелось надеяться, что они были чистыми. Что они пострадали только от красок, что было заметно по разноцветным пятнам.
– Я приземлился на палитру, – сказал Серафим.
– Бедная палитра.
Мы снова засмеялись и прошли дальше в его комнату, где компьютер был мастерски спрятан за двумя мольбертами. На них как раз были натянуты чистые холсты.
– Что-то они заметно чище твоих трусов, – не мог я не заметить.
– Сам попытайся ни во что не вляпаться, – предупредил Серафим.
После этих слов я посмотрел на стул, на котором местами были видны старые пятна краски, их уже не было смысла бояться. Я приземлился на него, положил рюкзак на пол и включил компьютер, на котором тоже можно было найти яркие следы.
– Кстати, твоя сестра им тоже пользуется? – спросил я, доставая из рюкзака тетради.
– Нет, у нее ноутбук, – ответил Серафим.
– Понятно.
– А зачем тебе юрист?
– Потому что мне приходится жить в общежитии почти на краю города вместо дома с видом на реку, – ответил я, уставившись на экран.
– Черт, как я скучаю по этому дому.
– А я как?
– Ладно, попробую узнать у сестры, есть ли у нее какой-нибудь такой серьезный знакомый, – произнес Серафим, взяв один из карандашей.
Я начал искать информацию в интернете, а он начал что-то рисовать за моей спиной. Начал что-то набрасывать на белой поверхности холста, мне было слышно, как грифель карандаша соприкасался с ним. Но вскоре этот шорох прекратился, и в воздухе повис запах какой-то краски, он был немного сладким и чем-то напоминал жвачку. Время пролетело незаметно, на улице успело немного стемнеть, мне оставалось найти информацию к двум вопросам, но моя голова трещала и жаждала хоть небольшого отдыха.
– Я закажу пиццу, – внезапно сообщил Серафим. – Будешь?
– Конечно, не откажусь, – ответил я. – А твоя сестра все так же на диете?
– Да, еще держится, – ответил Серафим и вышел из комнаты.
Пиццу привезли через полчаса, Серафим заказал четыре коробки, и незаметно рядом со мной заботливо оказалась тарелка с двумя кусками разных видов. Сырной и Маргаритой. К тому моменту я приступил к подготовке к другому экзамену, но мне было тяжело сосредоточиться.
– Спасибо, – произнес я, решив немного отдохнуть и посмотреть пару роликов с котами.
Я откинулся на спинку стула, запустив один из найденных, и откусил немного от сырной. Она была еще горячей и очень жирной, мои пальцы это почувствовали.
– Я отойду на пару минут в магазин, – предупредил Серафим, натягивая на себя клетчатую рубашку.
– Я бы на твоем месте, прежде чем надеть штаны, поменял бы сначала трусы, – сказал я, жуя.
– Как ты вовремя это сказал.
– Что? Уже надел? – спросил я, повернувшись.
– Еще нет, – произнес Серафим и подошел к своему шкафу.
Он открыл дверцу, за которой оказался весьма скромный набор одежды. Внизу в картонной коробке хранился его запас нижнего белья, и как только он достал такие же оранжевые трусы, какие были на нем, я повернулся обратно к экрану. И чутье меня не подвело, он не собирался выходить из комнаты, чтобы переодеть их.
– Ладно, не скучай тут без меня, – сказал Серафим, закрывая шкаф.
– Как непривычно видеть тебя в одежде, – произнес я, снова обернувшись.
– Если бы я чаще был одет, возможно, Флора бы с радостью возвращалась домой, – произнес Серафим, злобно улыбаясь.
– Я так и знал, что ты не из-за красок по дому так ходишь.
– Ладно, я пошел.
Я не стал спрашивать, что ему нужно было в магазине. Я мог только предположить, что это могла быть новая кисть или очередная палитра. Но я и представить не мог, что он вернется через десять минут с шестью бутылками пива.
– Я надеюсь, ты уже закончил? – спросил он, поставив рядом с опустевшей тарелкой открытую бутылку темного.
– Да, я закончил, – подтвердил я, оторвав взгляд от очередного ролика с котами. – Спасибо, только мне уже скоро надо будет ехать в общежитие.
– Оставайся на ночь. У тебя же не завтра экзамен? Тем более Флора сегодня ночует у подруги, – продолжил Серафим, стягивая с себя штаны.
– Да без проблем, – согласился я и наклонился к своему рюкзаку, чтобы положить в него тетради. – Вот черт!
– Все-таки вляпался? – произнес Серафим и отхлебнул немного пива.
– Не я, а вот рюкзаку не повезло, – сказал я, застегивая молнию.
– Хочешь посмотреть, что у меня вышло?
– Конечно, – произнес я, встал, взял бутылку и подошел к холсту. – Шутишь?
– Нет, – протянул Серафим.
Как оказалось, все это время он рисовал меня, сидящего за компьютером. В центре холста был мой затылок с вьющейся копной волос, мои плечи и шея. Я смотрел на монитор, а рядом со мной лежали тетради и листы.
– А на втором ты будешь смотреть видео с котами и есть пиццу, – сообщил Серафим.
И я посмотрел на второй холст, на котором он уже успел набросать карандашом похожий эскиз. Только я уже сидел немного дальше от экрана и держал тарелку с пиццей в руках.
– Модели же должны платить за такое, – напомнил я.
– А я тебя буду звать ночевать, когда сестры не будет дома.
– Тогда рисуй, сколько хочешь.
Мы еще немного посмотрели на его творения и перебрались в гостиную вместе с пиццей и пивом. Там мы устроились на полу у журнального столика и включили телевизор, Серафим пощелкал по каналам и нашел старый фильм про потерявшихся домашних животных. Кажется, я его видел в детстве, и Серафим тоже, в нем были две собаки и одна сиамская кошка.
– У твоего деда же был кот? – вспомнил Серафим.
– Да, Апельсин, – подтвердил я. – Он умер с ним в один день.
– Вспомнил, рыжим был.
– Да.
Мы продолжили пить пиво и есть пиццу, и вскоре все шесть бутылок опустело, а пицца в нас уже не лезла. Мы еще были в здравом уме, но под каким-то предлогом я тоже оказался в одних трусах. И, кажется, я позировал, после чего мы еще что-то выпили. И еще через какое-то время я заснул и снова оказался на кухне.
– Дед, я вернулся, – произнес я.
– И снова привет, – послышалось из гостиной.
– Угадай, где я заснул на этот раз, – произнес я, следуя на его голос.
– Ну, удиви.
– Я сейчас у Серафима, и мы напились.
– Неплохо ты так к экзаменам готовишься, а угадай, что я смотрел, – продолжил дед, сидя у телевизора.
– Только не говори, что тот старый фильм, который я пересматривал сотни раз? – сказал я, присаживаясь рядом.
– Да, про двух собак и надменную кошку, – подтвердил дед.
– Мы тоже его смотрели.
– Ты хочешь сказать, что два студента пили и смотрели старый детский фильм?
– И ели пиццу, – добавил я.
– Жаль, что ее нельзя сюда заказать.
– Точно нельзя?
– Ну, попробуй, это все-таки твой мир, – сказал дед и выключил телевизор.
– Хорошо, – произнес я и расслабился.
И через несколько секунда в дверь позвонили.
– Надо было раньше так попробовать, – произнес я, поднимаясь с дивана.
Мой мир не ограничивался только самим домом, из него можно было выйти, погулять по саду или сходить куда-нибудь в город. Я поспешил открыть дверь, за которой находилось крыльцо. Курьера не было, в воздухе просто висели две коробки.
– Получилось, – крикнул я деду.
– Тогда неси сюда, – послышалось в ответ.
Я взял коробки и поспешил назад, чувствуя через картон, что они еще были очень горячими. В верхнюю я заглянул, когда еще шел по коридору, она оказалась сырной. А когда я положил обе коробки на журнальный столик у дивана, почувствовал, что кто-то совсем рядом видел сон, и в моей руке появилась красная нить.
– Давно ты в чужом сне не был, – напомнил дед.
– Может, сходить? Хотя я, кажется, догадываюсь, кому он принадлежит.
– В какой именно? – спросил дед, заметив, что в моей руке появились еще три нити.
– Хочешь со мной?
– Нет, я хочу пиццу, – сказал дед и открыл коробку. – Сырная, прекрасно. Определенно я все больше рад, что остался в твоем сне.
– Ладно, тогда я пошел, – произнес я, наугад вытянув одну из нитей. И больше всего мне хотелось, чтобы тот сон не принадлежал Серафиму.
– Только не забывай, что можно только смотреть, – напомнил дед перед тем, как я порвал выбранную нить.
Остальные нити тут же исчезли, а та, что была разорвана, оставалась в моих руках, пока я не оказался среди стеллажей в супермаркете. Впервые я был во сне человека, которому снился магазин. Огромный почти пустой магазин.
– Кому же может такое сниться? – произнес я.
Я прошел дальше и оказался в отделе со всякими ручками и тетрадями, мимо меня прошел человек. Он, как и многие люди во снах, был размыт, но это точно был мужчина. Что-то мне подсказывало, что надо было идти туда, где было больше людей, чтобы найти владельца сна. И не только скопление размытых людей помогло мне найти хозяина, в том отделе, где находилась светловолосая девушка, свет горел ярче, чем в остальных отделах.
Можно было догадаться, что владельцем сна была именно девушка, ведь я оказался не только в магазине, а еще и в отделе декора для дома. Она была среднего роста с волосами чуть выше плеч, а когда она обернулась, я смог разглядеть ее лицо и не мог не заметить грудь четвертого размера. Ее обтягивала розовая майка, а на плечи была накинута бежевая кофта. Я подошел еще ближе и смог рассмотреть то, что глаза у нее были зелеными, и смотрели они на полку с непонятными для меня вещами. На альбомы, шкатулки, вазы и прочие разноцветные и блестящие вещи.
Но выбрала она черную доску, прямоугольную черную доску, на которой можно было рисовать мелом. Она выбрала именно ее и отправилась куда-то, а я пошел за ней, стараясь не подходить близко. И вскоре оказалось, что она шла к кассам, за которыми сидели абсолютно одинаковые женщины лет пятидесяти.
– И все? Ей нужна только эта штука? – подумал я, заметив, что она положила доску на ленту.
Она покинула магазин, и свет в отделах начал гаснуть, сон начал менять декорации и перенесся в какой-то коридор, вернее он вел владельца сна по коридору к другому месту, которым оказался какой-то странный зал. Чем-то он напоминал фудкорт в торговом центре, только стол там стоял всего один, и девушка положила на него свои вещи. Я заметил, что она наклонилась над чем-то, и подошел ближе.
– Часы? – удивился я.
Она ремонтировала старые часы, старый будильник, внутри которого были крупные шестерни и пружины. В руках же она держала небольшую отвертку и еще один странный инструмент, похожий на пинцет.
– Привет, – внезапно прозвучал незнакомый женский голос.
– Привет, – произнесла девушка, подняв взгляд на особу примерно того же возраста.
Только та была с длинными русыми волосами, крупными карими глазами, а было на ней что-то клетчатое. Я не мог разобрать, что именно это было из-за тумана. Но если лицо было хорошо видно, это означало, что они были знакомы в реальности, или, по крайней мере, владелица сна ее знала. И дальше проследовал чисто женский разговор ни о чем, я не стал вникать в детали и начал жалеть, что вообще решил понаблюдать за чужим сном.
