– Но я… Вы хотите, чтобы я вас упрашивала? – догадываюсь, и во мне поднимается возмущение.
– Не надо меня упрашивать, – уголок губ Громова дергается. – Я поставил условие, твой отец его не выполнил.
Я дергаю плечами, пытаясь сбросить раздражение, но оно, наоборот, нарастает. Сверлю взглядом невозмутимое лицо. Как же хочется плюнуть в него! Залепить пощечину, обозвать негодяем и уйти. Но я догадываюсь, чем это закончится. Папа уже пострадал. Кто еще? Мама? От картинок в голове мне становится плохо. Если этот урод покалечит и мою нежную маму, я сойду с ума. Пусть бы лучше меня убил, чем ее тронет.
Ужас сковывает мое горло. Я понимаю, что в любом случае перспектива у меня не радужная. Но Громов по какой-то странной причине действительно кажется меньшим из зол и более адекватным по сравнению с Плюхановым. По крайней мере, он не угрожал моей семье, чтобы жениться на мне.
– Что я могу сделать, чтобы вы изменили свое решение? – спрашиваю тихо дрожащим голосом. Меня коробит от необходимости уговаривать бандита жениться на мне. Но какой у меня теперь выход?
– Что случилось? Почему ты передумала?
– Плюханов избил моего отца. Он лежит в больнице с переломами. А мне сегодня сказал, что вечером придет за мной и женится. А еще обещал… воспитывать меня, – выплевываю эти слова с брезгливостью. – Защитите мою семью, и я стану вашей женой.
– В какой больнице твой отец?
– В третьей. При университете. Травматология.
Когда я замолкаю, Громов молча сверлит меня взглядом. Я свой тоже не отвожу. Пусть видит все, что ему нужно увидеть. Через несколько секунд берет со стола телефон и, набрав кого-то, прикладывает трубку к уху.
– Макс? Отправь людей в третью больницу в травматологию. Плюха поломал Журавлева. Надо поставить охрану. Головой отвечаете за его жизнь. Также несколько человек к дому Журавлевых. Вы сейчас в городской квартире или в загородном доме? – спрашивает он и смотрит на меня. Я не сразу понимаю, что он обратился ко мне, а не к собеседнику, а потом спохватываюсь.
– В квартире.
– На городской адрес Журавлева, – командует Громов в трубку. – К Татьяне, которая сейчас выйдет из моего кабинета, приставить человека с машиной. Пусть катает ее везде по необходимости, остальное время дежурит у ее дома. Выполняй.
Положив трубку, Громов переводит на меня нечитаемый взгляд.
– Это значит, вы согласны? – тихо спрашиваю я, до последнего надеясь, что он решил защитить мою семью просто по доброте душевной.
– Да, – коротко отвечает он, разрушая мою надежду.
Глава 10 – Новые реалии
Татьяна
В коридоре больницы довольно оживленно. Сейчас как раз время посещений, поэтому вокруг снуют люди в наброшенных на плечи тонких медицинских халатах и бахилах. Кто-то с цветами, кто-то с фруктами, кто-то с документами. Лавируя между ними, добираюсь до палаты папы и замираю, не дойдя до двери. Справа и слева от нее стоят два амбала. Настолько огромные, что мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в мрачные лица.
Один из них переводит на меня тяжелый взгляд и несколько секунд молча сканирует им, а потом кивает.
– Добрый день, Татьяна Владимировна, – басит он. – Проходите.
– Добрый, – тихо отзываюсь и, когда мужчины немного расходятся в стороны, проскальзываю мимо них.
Откуда они знают мое имя?
Захожу в палату. Папа поворачивает голову и пытается улыбнуться разбитыми губами, но выходит только скривиться.
– Папочка, – спешу к нему и припадаю к его груди. Поглаживаю плечо. – Как ты?
Рука папы опускается на мою голову и гладит по волосам.
– Буду жить, – отзывается он с улыбкой в голосе. – А ты как?
– Все хорошо, – отвечаю, садясь. – Мама на генеральной репетиции, вечером заедет.
– Переживает?
– За концерт – нет, за тебя – да.
– Ох, моя бедная девочка, – вздыхает он. – Накануне концерта такие волнения.
– Она справится, – заверяю его. – Видел охрану за дверью?
– Да. Они заходили познакомиться. Это люди Громова. Я так и не понял, почему он их сюда поставил.
– Чтобы тебя охранять.
– Это очевидно. Но что его побудило так поступить? – Я отвожу взгляд от папиного лица и утыкаюсь им в стоящий на прикроватной тумбочке стакан с водой. – Танюш? – зовет он меня, и я снова смотрю на папу.
– Я согласилась стать женой Громова.
– Что? Зачем? Ты же не хотела.
– Папочка, ну какие у меня варианты?
– Но Плюханов уже отыгрался на мне. Неужели ты думаешь, что он зайдет дальше?
– Папа, ты самый здравомыслящий человек в нашей семье. Конечно, зайдет. Он уже угрожал мне. Я встретила его тут, в больнице. Он заявил, что пока ты лежишь здесь, мы с ним поженимся. Тогда я пошла к Громову и сказала, что согласна.
– А он что? – хмурится папа.
– Приставил к тебе охрану, велел готовиться к свадьбе, которая состоится через три дня.
– Так скоро?
– Да. Говорит, ждать нельзя.
– Ох, – вздыхает папа, но не успевает больше ничего сказать, как дверь в палату открывается, и в нее заглядывает охранник.
– Владимир Савельевич, тут врач.
– Впустите, – папа устало машет рукой и недовольно поджимает губы. – Ну врача-то зачем останавливать?
– Так у нас приказ проверять всех, – бормочет громила и, отступив в сторону, пропускает доктора, но сам из палаты не выходит. Встает возле закрытой двери и, сложив руки за спиной, наблюдает за врачом.
– Добрый день, – здоровается доктор, и мы отвечаем ему приветствиями. Он становится возле кровати и листает папину историю болезни. – Пришли результаты всех анализов. Ничего критичного, так что можете через три дня переходить на дневной стационар, а пока полежите у нас, понаблюдаем за легким сотрясением, которое вы получили.
– У моей дочки через три дня свадьба.
Врач переводит на меня взгляд и кивает.
– На свадьбу отпустим, но ненадолго. Вам нужен покой.
– Спасибо, – отзываюсь я, отойдя в сторону, чтобы позволить доктору осмотреть папу.
– Пройдете утренние процедуры и можете отправляться на торжество. Но, пожалуйста, избегайте танцев и алкоголя.
– Да какие танцы? – хмыкает папа. – Тут бы встать.
– Встанете, – заверяет его врач, а я подхожу к окну и отворачиваюсь, чтобы доктор мог осмотреть ушибы на теле папы. Сглатываю горькие слезы, которые навернулись на глаза, когда краем глаза я заметила ссадины. – Так, тут все потихоньку сходит. Чуть позже зайдет медсестра и поставит капельницу. Таблетки, которые вам утром дали, надо выпить все. Что ж вы оставили две?
– Да вода закончилась. Ждал, пока принесут, а потом задремал и забыл.
– Ну выпейте сейчас. Лучше поздно, чем совсем не выпить. Ну все. Через три дня после осмотра переведу вас на дневной стационар. Будьте здоровы.
– Спасибо, Семен Ефимович.
Врач покидает палату вместе с охранником, а я возвращаюсь к папе и присаживаюсь на край кровати. Он тут же берет меня за руку и легонько ее сжимает.
– Как же ты будешь жить с таким мужчиной, Танюш? – спрашивает папа, сам не понимая, что поднимает на поверхность мои собственные страхи.
– Не знаю. Как-то, да буду, – отвечаю со вздохом. – А что еще остается? Папуль, но ты не переживай. Громов этот… он не такой страшный, как Плюханов, – убеждаю скорее себя, чем отца. – Даже на интеллигента похож.
– Ой, похож-то похож, только вряд ли является им.
– Он мне вообще показался обычным бизнесменом, – пытаюсь подбодрить не столько папу, сколько себя.
– Может, он такой и есть, – папа похлопывает меня по руке. Тоже пытается убедить нас обоих в том, что все не так страшно? – Расскажи, что еще нового.
Проведя в больнице около часа, оставляю папу с медсестрой, которая пришла как раз перед моим уходом. Протискиваюсь мимо амбалов у двери и спешу на выход. Сегодня мне предстоит еще куча дел по подготовке к свадьбе. Утром позвонил Громов и сказал, что организует все, кроме выбора платья. Но если я хочу сама этим заняться, то он все оплатит, а я должна буду взять на себя помимо наряда еще и организацию.
Не хочу я ничем заниматься! Потому что и свадьбы этой не хочу! Но раз уж выхода мне не оставили, пусть все будет так, как хочет сам Громов. Я только попросила его, чтобы торжество было маленьким и тихим. Это не повод для радости. По крайней мере, для меня.
Но вот что удивительно, утром, когда Громов позвонил мне, я не испытала ни отвращения, ни злости. Более того, мне понравился его голос. Я слушала его, как завороженная. Низкий, бархатистый. Как будто он с моим ухом занимался всякими непотребствами. Это уже потом я одернула себя, а поначалу даже не осознала, как застыла, слушая его неспешную речь. Мне приходится напоминать себе, что из себя представляет этот человек, чтобы не забываться.
Правда, сложность состоит в том, что Алексей Громов начинает вызывать во мне совсем не те чувства, на которые я рассчитывала. Когда думаю о нем, меня окутывает ощущение безопасности. Как можно испытывать такое рядом с этим бандитом? А вот все равно испытываю, хоть и стараюсь отрезвлять себя напоминаниями о том, кем этот человек является.
– Куда едем, Татьяна Владимировна? – спрашивает меня водитель, поджидающий неподалеку от папиной палаты.
– В свадебный квартал, – отвечаю и прохожу мимо, уже зная, что он будет следовать по пятам. – Едем выбирать платье, – зачем-то добавляю я. Хотя какое ему дело до того, чем я там буду заниматься?
Глава 11 – Фея из сказки
Татьяна
Квартал чуть в стороне от центра назван свадебным из-за концентрации магазинов, где продается все для этого торжества. Здесь их около пятидесяти, и все с одной тематикой. Не понимаю, как они сосуществуют вместе, но, похоже, процветают. Водитель паркует машину на стоянке у въезда в квартал и выходит из нее.
– Вы что, даже по магазинам со мной ходить будете? – удивляюсь, когда он следует за мной.
– Я буду везде, Татьяна Владимировна. Везде, где понадобится. Такой приказ.
– Но это же просто свадебный шопинг! Я бы хотела остаться наедине с подругой.
– Простите, исключено, – с каменным выражением лица отзывается Артем, не глядя на меня.
Мне приходится приложить усилия, чтобы не фыркнуть и не топнуть ногой. Но я дышу так, будто из ноздрей сейчас повалит дым. И только изящная фигурка подруги, стоящей напротив витрины магазина, немного ослабляет мою злость.
– О, а вот и наша невеста! – радостно восклицает Катя и заключает меня в объятия.
– Не начинай, – бубню я.
– Ну ты чего так невесела? Ой, здрасьте, – она улыбается Артему. – А вы кто?
– Моя охрана, – мрачно отзываюсь и тащу подругу к магазину.
– Оу, – выдыхает она и играет бровями. – Такой хорошенький.
– Ну Кать, – стону я, пока она кокетливо поглядывает на охранника.
Первые несколько магазинов мы обходим безрезультатно. Я не примеряю ни одного платья. Я вообще на них не могу смотреть, меня сразу подташнивать начинает.
– Тань, – когда мы выходим на улицу, Катя берет меня под руку, – ну красивые же платья. Почему ты ни одно не захотела примерить?
– Мне они не понравились.
– А, может, все дело в том, что ты просто не хочешь этой свадьбы?
– Кать, ну как я могу ее хотеть? – спрашиваю, не сдержав мученического стона. – Он же бандит, – добавляю, понизив голос.
– Зато он согласился тебя защитить. А еще он красавчик. Прикинь, какие красивые у вас будут дети.
– Ну какие дети? – тяну я, закатывая глаза. – Я не собираюсь рожать от него.
– И как ты планируешь этого избежать?
– Найду способ. Пойду к врачу за таблетками.
– А если он захочет?
– Пусть хочет, мне-то что?
– Ой, Танюха, – вздыхает подруга. – Может, тогда на сегодня закончим с шоппингом и попробуем завтра?
– Нет, – отрезаю решительно. – Зайдем в еще один магазин, и там я точно выберу платье. И пусть будет самое уродливое! Пусть Громов любуется на меня в страшном наряде. А еще сделаю страшный макияж. Например, смоки айс. Или нет! – восклицаю, когда меня посещает идея. – Нарисую синие тени! И губы накрашу морковной помадой. И челку начешу. Буду уродиной, зато Громов получит то, что хотел.
Под Катин смех мы заходим в большой магазин.
– Пройдете в зал, чтобы ваша подруга увидела вас в платье? – спрашивает консультант, когда спустя полчаса я наконец выбираю более-менее красивое платье.
