Папа был хирургом. Его в городе уважали, я даже стопку статей о нем собрала. В детстве бредила, что буду, как он. Книжки по биологии читала, химию штудировала. Моя мечта уперлась в невыносимые условия жизни с теткой, дневную форму обучения и отсутствие возможности подрабатывать хоть как-то. Можно было выбить общежитие, стипендию, но это означало оставить Нину с теткой и ее ублюдочным любовником. Я так поступить не могла.
Поэтому окончила курсы бухгалтеров, отложив мечту подальше. А потом просто отдала свой шанс Нине.
И я не переживу, если она его упустит.
Просто не переживу.
Папа бы хотел этого, я знаю.
Родители бы гордились.
— Но академ брать все равно придется, — сестра кладет руку на живот, нежно трогает.
— На год, когда родишь. Возьмем тебе репетитора, чтобы программу не забыла, я помогать с малышом буду.
— Помогать, — Нина опускает голову, — а сама когда жить будешь?
— Потом… я успею, — поднимаюсь на ноги. — Пойду спать. На работу завтра, мне еще заявление писать.
Совершенно не выспавшись, спешу утром в офис. Заявление в сумочке, настроение, несмотря ни на что, боевое.
Вика нагоняет меня на выходе из метро.
— Майя, ну расскажи, — канючит она, все пытаясь выведать информацию про тайного поклонника.
— Нет, — вынимаю из ее рук книгу с закладкой. Видимо, читала, пока ехала. — Ого.
— Жесть там у них, конечно, была, — она обмахивается сумочкой, — Кайсаров такой жестокий, бедная Лада. Если хочешь, возьми почитать, я почти закончила.
— Возьму.
Что Кайсаров жестокий, я уже хорошо на себе прочувствовала. Но и Лада далеко не бедная овечка.
— «Сквозь розовые очки», Лада Дементьева. Блогер, балерина, женщина, — цитирую обложку.
— Он же ее из балета заставил уйти, — Вика размахивает руками, — из дома не выпускал, ревновал страшно. У Лады просто выхода не было, она сбежала. И правильно. Роман Дементьев — прекрасный мужчина, благородный.
— Это ты тоже в книге вычитала? — иронично усмехаюсь.
— Да, она очень откровенно обо всем рассказывает, — Вика отвечает на полном серьезе. — Ты почитай.
Мы проходим через холл бизнес-центра и вызываем лифт. В кабину следом за нами входят Кравцов и Кайсаров.
— Доброе утро, красотки.
— Здравствуйте, Адам Русланович, — Вика мгновенно включает милую кошечку. Адам у нас не женат, в серьезных отношениях не замечен. Бабник, но Вика считает, для мужчины это плюс. Нагуляется, потом в браке верным будет. К тому же, учитывая должность, Кравцов для нее — очень хорошая партия.
Парочка смещается немного в сторону, обмениваясь комплиментами, и мы с Кайсаровым остаемся стоять друг напротив друга. Флешбеки из произошедшего в машине начинают вспыхивать в голове.
Его жадные губы, властные руки. Нетерпение, с которым он меня касался. И грязные слова: «Пусть будет полтора». Очень дорого оценил меня Кайсаров. Я такие деньги почти год зарабатывать у него в должности бухгалтера буду.
— И как? — его равнодушный взгляд отрывается от моего лица и опускается на книгу.
— Пока не читала.
— Ну-ну… Буду ждать отзыв, Майя.
Даже веселая парочка догадывается, что что-то не так, и затихла. Вика, когда понимает, о чем мы говорим, сдавленно всхлипывает.
— Обязательно поделюсь, Тимур Робертович.
Он хмыкает, пропуская меня на выход из лифта. Бледная Вика семенит следом за мной.
— Прости, прости, — нашептывает мне на ухо. — Надо было ее в газету завернуть. Он так смотрел, ужас! Боже, Майя, он же исчадие ада. — Вика выхватывает у меня из рук книгу и бросает ее в урну. — Что теперь будет?
Глава 06
За книгу мне не было ничего, так же, как и за отказ стать содержанкой. В свете последних событий в «СтройДоме» Кайсарову вообще было не меня.
Тут и там слышались шепотки о сливах инсайдерской информации. От нас отказался крупный заказчик. По слухам, заключение важного контракта было под угрозой. Все понимали, что положение компании стало шатким.
На этаж к начальству без серьезного повода подниматься не хотел никто.
Анна Павловна не выдержала и слегла с сердцем, попала в больницу.
— Надо искать новую работу, — Леля без аппетита ковыряет салат.
Мы девочками выбрались пообедать и проветриться из наших душных стен. Обстановка в офисе слишком накаленная.
— Может, все еще наладится? — с надеждой говорит Вика. — Мне тут нравилось.
— А может, нас просто купят? Дементьев точно захочет, — вставляет Юля. — Ну там рейдерские захваты, поглощение конкурентов. Какая нам разница, кто в кресле генерального сидит, главное, чтобы зарплату платили вовремя.
Я в разговоре не участвую. Голова от цифр опухла, голос от постоянных звонков и разговоров прилично подсел.
Обязанности главбуха кому-то исполнять надо, так что работу мы поделили. Но Леля с Юлей и так заняты под завязку, у них конец квартала, так что ушли в полный отказ. Тамара Сергеевна сломала руку, засела дома. Вика задавала миллион вопросов. Как-то так получилось, что основную часть работы переложили на меня, как на самую опытную.
Хотя кому я вру — как на самую безотказную.
За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.
Гадлевский — тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.
Что Кайсаров, что он — оба психи, от которых стоит держаться подальше.
— Майя, ты как? — Вика сочувственно улыбается.
— Норм, — опускаю голову еще ниже, глядя в свой салат. Спать хочу — не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. И тут я за себя и за всех.
Сама скоро слягу или попаду в больницу с истощением и нервным срывом.
— Молодец, может, тебя повысят по результатам. Ты справляешься, — ободряюще говорит Леля.
— Угу…
— А Дементьев ничего, — Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал, и понижает голос до шепота. — Я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный — ну знаете, женат и очень Ладу любит. Говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить на различные социальные проекты.
— Да, — подхватывает Вика, — я про него еще в книге Лады читала. Он очень благородный.
— Не то что наши, — Леля поджимает губы. — Один по проституткам шатается, второй вообще непонятный. Я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может, он вообще из этих, ну вы знаете…
— Гадлевский натурал, — Вика цокает. — Его Галя из планового видела, он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, очень красивая.
— У Гали зрение минус три, — не сдается Леля.
— Она носит линзы, а Гадлевский — гетеро, — подаю я голос.
Гадлевский — обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски, и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше, не знала, куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил, не встречались ли мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.
Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.
После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых, будет внутренний аудит: посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.
— Девочки, — вскрикивает Вика за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном. — Кошмар! Вы только посмотрите.
Все сбегаются к ней и быстро ее обступают.
— Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, — Вика пролистывает статью до самого верха. — Подождите, тут ссылка есть на саму запись.
— Что за запись? — Леля нависает над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову просунуть не могу.
— Сейчас. Вот, — Вика переходит по ссылке и включает запись.
На экране появляется заплаканное лицо молодой женщины. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.
— Боже, — у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, — кто ее так?
— Я не могу молчать, — по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, что ей тяжело, она собирается с мыслями. — Вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский. Он был другом нашей семьи, и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, — девушка срывается и рыдает. — Всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.
— Какой кошмар! — ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.
— Насильник, — Леля качает головой. — Лучше бы он педиком был.
— А эта девушка кто вообще? — не успокаивается Юля.
— Ольга Мишина. Написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается, Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.
— Теперь нам точно конец, — Юля возвращается к себе за стол, — с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.
Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.
Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос, где сестра находится, Нина выдавливает: «Дома».
Это немного меня успокаивает.
Я сбрасываю звонок, собираю вещи и предупреждаю девчонок, что мне нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.
От офиса беру такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила меня; проблема связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.
Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?
На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.
У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.
— Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? — Нина садится на диване.
— Ничего не понимаю, — сбрасываю с ног туфли, про которые забыла. — Ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.
Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:
— Тимур Робертович?
— Кайсаров, — киваю на Нинин живот.
Она качает головой.
— Какой Кайсаров?
— Нина, не шути так, — нервно улыбаюсь.
— Тимофей.
Тим, Тимур, Тимофей. Что происходит?
— Я смотрела видео Мишиной, я на нее подписана, — Нина всхлипывает. — Он ее изнасиловал и ударил по лицу.
Все еще стою не двигаясь.
До меня слишком медленно доходит смысл ее слов.
— Тимофей. Гадлевский?
— Да, твой босс.
Действительно, формально бухгалтерия напрямую подчиняется Гадлевскому.
Он же финансовый директор.
