— А я вас помню. Вы у нас останавливались в прошлом году.
Макс равнодушно пожал плечами, даже не глянув на нее. Ухватив за плечо, он нетерпеливо подтолкнул меня к лифту. Оказавшись в кабинке, я сбросила с себя его хватку и покачала головой.
— Ну ты и говнюк, — пробормотала я, когда двери лифта скрыли нас от печального взгляда девушки.
— Что не так? — не понял он, сонно потирая густую щетину на подбородке.
— Она же с тобой флиртовала.
— Хочешь, чтобы я позвал ее к себе? — он усмехнулся.
— А ты делаешь только то, что хочу я? — парировала я.
Макс оставил мой подкол без ответа и молча вышел из остановившегося лифта. Мы прошли по длинному коридору и замерли в шаге друг от друга у двери моего номера.
— Увидимся за завтраком? — спросил он, неожиданно мягко заглянув в мои глаза. Бедняга засыпает на ходу.
— Ага, — коротко кинула я и, приложив карту к устройству у дверной ручки, скрылась в своем номере.
В моем распоряжении оказался уютный люкс с огромной кроватью и широким окном, за которым розовело небо. Я распахнула окно и высунулась наружу, вдыхая эту волшебную ночь, плавно перетекающую в утро.
«Мы идем спать», — сказал мне Макс. Ага, как же! Разве можно спать в этом прекрасном городе?!
Я выждала полчаса, давая Максиму время уснуть, а потом накинула кофту, попутно проклиная холод, и на носочках вышла в коридор. Вообще-то я достаточно взрослая и могу ходить куда хочу и когда хочу, но почему-то мне страшно не хотелось попадаться Снежному на побеге из-под его тщательного контроля.
Буквально на крыльях вдохновения я слетела вниз по лестнице, чтобы не привлекать внимания шумом лифта. Администратор недовольно глянула на то, как я стремительно покидаю отель, но ни слова не сказала.
А я уже вприпрыжку неслась к той самой набережной Федоровского. И неслась бы счастливая дальше, если бы музыку ветра в моих ушах не заглушил басоватый голос тощего мужичка в спортивном костюме.
— Куда торопишься, красотуля? — просипел он, выходя из тени за закрытым магазином.
— Закурить не найдется? — пьяно пропел его качающийся собрат, наполовину скрытый в тени.
Парочка гопников двинулась в моем направлении, а я, даже не озираясь, встала в боевую стойку, которой меня научили мальчишки в детдоме. Натянула на лицо строгое выражение, становясь воинственной амазонкой. На деле же я прикидывала, станут ли они меня догонять, если я побегу? Мужики, конечно, были мелкие и тощие, но такой же была и я. Только я одна, а их двое.
— Учтите, я могу за себя постоять! — уверенно соврала я, сильно сжимая кулаки и не спуская глаз со смеющихся алкашей.
— Слыхал, че сказала? — обратился тот, которого я увидела первым. — Постоит она. Ща и постоишь, и полежишь!
— Деньги есть, кисуля? Добавь на сигареты, — прогремел второй, не вынимая рук из карманов штанов. Что, если эти гады вооружены?
— Какого хрена, Полина? — крикнул кто-то позади меня.
Лица моих собеседников скривились, и я обернулась. К нам не спеша шел Макс в одних джинсах и кроссовках со шнурками, наспех затолканными внутрь. Я окинула его удивленным взглядом, задержавшись на миг на рельефном мускулистом торсе и сильных руках. Мог бы одеться на прогулку! Не к полярным мишкам вышел.
— Кому-то еще нужно добавить на сигареты? — ледяным тоном произнес Макс, с презрением всматриваясь в лица моих неожиданных знакомых. И пусть его вопрос был по содержанию безобидным, но пьяные жаворонки вполне уловили угрозу, исходящую от Снежного, и курить, видимо, расхотели.
Они посовещались взглядами и, перекидываясь неразборчивыми матерными фразами, удалились в тень, из которой появились. С таким видом, будто не Макс их спугнул, а они сами потеряли ко мне интерес.
— Я бы справилась, — гордо заявила я, когда мы остались вдвоем.
— Я же просил тебя лечь спать, — парень потер виски и недовольно глянул на меня.
— Но я хотела увидеть рассвет с этого места, — я ткнула рукой в высоченный мост, перекинутый через узкий овраг.
Макс покачал головой, но все же пошел в сторону моста, и я поплелась следом.
— Зачем ты вообще пошел за мной? И раздетый, к тому же, — пробубнила я, чувствуя, как от одного вида оголенной кожи парня у меня под кофтой разбегаются мурашки – от холода, конечно же.
— Вообще-то, я уже почти спал и, закрывая шторы, увидел, как твоя фигурка скачет туда, куда я велел не ходить, — хмуро ответил он, облокотившись на перила моста и глядя перед собой.
Я обхватила ладонями прохладный металл и посмотрела сначала вниз, удивляясь высоте пролета, а потом вперед – туда, где встречались две реки, где волшебный желтый храм ловил первые блики июльского солнца.
— Как же это красиво, — протянула я, бегая глазами по ярким куполам храмов, по пустынным улочкам, по речной глади со всеми ее переливами, по мостам, раскинувшимся над водой. Я не могла оторвать глаз.
— Это самый красивый рассвет за последние годы, — честно призналась я и, на миг обернувшись на Макса, встретилась с его внимательным взглядом, проникающим в самую суть меня.
— Вообще, местные зовут город столицей закатов, но рассветы тут тоже ничего. Смотри, пока есть возможность, — с какой-то грустью в голосе произнес он и отвернулся.
— Я выхожу замуж за настоящего богача! Передо мной раскрыты все рассветы мира, — напустив пафоса, в шутку сказала я, но Макс остался серьезным.
— Рассветы не стоят денег. А Петя посадит тебя в золотую клетку. Будешь ездить с личным водителем от своей квартиры до салона красоты. Хотя, возможно, мастера будут приходить на дом, и тогда тебе вовсе не будет нужды куда-то выходить. Разве что на очередной деловой прием, — парень поморщился, будто это все было ему не по вкусу.
— Ты специально так говоришь. Мы будем много путешествовать. И сюда тоже обязательно вернемся, — недостаточно уверенно произнесла я, и Макс, заметив это, усмехнулся.
Он собирался что-то сказать, но в этот момент в моем животе протяжно заурчало. Я стыдливо потупила взгляд, а парень рассмеялся.
— Что? Ты сам испортил мне аппетит в прошлый раз, так что ты сам виноват в этих ужасных звуках, — я показала Максу язык, а тот осмотрелся и пожал плечами.
— Думаю, найти тебе тарелку брокколи сейчас не удастся, — с явным удовольствием поиздевался он.
— Пошел ты, — буркнула я, двинувшись в направлении отеля. Может, в мини-баре найдутся орешки или пачка чипсов. Сожру с упаковкой вместе!
— Но, если ты готова совсем пасть в глазах своего идеального жениха, я накормлю тебя шаурмой, — раздался за спиной голос змея-искусителя, — Тут за углом раньше была круглосуточная кафешка.
Я обернулась и, глядя на довольного полураздетого Макса, задумалась, чего мне хотелось больше: сохранить свою принципиальность в отношении рациона и утереть ему этим нос или же плюнуть на эту отвратительную травяную диету и нормально поесть? В конце концов, сколько раз в отсутствие Пети я бегала за фастфудом ….
— Хорошо, твоя взяла, — сдалась я, и Макс расплылся в самодовольной ухмылке, но все же повел меня в свое секретное заведение, — Будешь так лыбиться – я тебе врежу!
Эти слова я сказала, буравя взглядом красивую спортивную спину лениво шагающего полярника. Наверное, бегает от белых медведей, иначе как ему удается сохранять такую форму с его-то аппетитом. Я вспомнила сочную котлету, которую он уминал за обе щеки в столовой, и мой желудок снова жалобно завыл.
— Ага, может, еще на обе лопатки уложишь? — он мельком обернулся и одарил меня нахальной улыбкой.
— Женщине не нужно быть сильнее мужчины, чтобы уложить его, — медленно протянула я, намеренно понизив тон своего голоса.
Максим снова обернулся и остановился, а я врезалась в его крепкую грудь. Подняла на него взгляд и затихла. Прищуренные зеленые глаза парня смотрели на меня с неприкрытым интересом.
— Если не прекратишь меня обнимать – я скажу Королеву, что ты меня домогалась, — без тени улыбки произнес он. Я подумала бы, что он действительно угрожает, если бы в его взгляде не отплясывали рогатые бесенята.
— Чтооо? — я возмущенно завыла и вдруг поняла, что все это время держалась за его гладкие бока. Вот же черт! — Пошел ты, Снежный! Ясно тебе?
Резко отдернув руки, я вскочила на крыльцо кафешки и потянула ручку двери на себя, но та не поддалась. Не оборачиваясь на Максима, явно довольного сложившейся ситуацией, я продолжала трясти ручку, словно сумасшедшая. Из окошка раздачи справа высунулся взлохмаченный парень в колпаке.
— Сломаешь же, а! Хватит ломиться! — испуганно попросил он. Видимо, я действительно выглядела пугающе.
— Она очень голодна. Если не покормите – сожрет и вас, — хохотнул Макс, а я направила на него испепеляющий взгляд, но того это лишь повеселило.
— Что будете? — с улыбкой спросил паренек, кивая на меню слева от окна.
— Мне острую в сырном лаваше, — даже не читая, заказал полярник.
— Любишь поострее? — с вызовом кинула я, — Мне то же самое!
— Погоди, там же веганская есть, — издеваясь, заметил Макс, и я шлепнула его по руке, — Ой! Ладно, не распускай руки.
Через пятнадцать минут мы получили заветные свертки и присели прямо на бордюр, чтобы за ранним завтраком насладиться видами города, открывающимися нашему взору с этого холма.
— Дай телефон, — вдруг попросил Макс, отвлекая меня от поглощения пищи. С досадой глядя на еще не надкушенную шаурму, я выудила телефон из кармана и протянула его парню.
Макс открыл режим фронтальной съемки и навел на нас камеру. Я чуть приблизилась к его плечу, чтобы попасть в кадр, и поймала себя на мысли, что очень ярко ощущаю аромат его тела. Скрипуче-свежий с легким тоном прохлады и тумана, стелющегося по земле по утру. И, несмотря на зябкость, был в этом аромате едва уловимый теплый виток, будто солнце, лениво поднимающееся над городом. Удивительное чувство. От Макса веяло рассветом, свободой и предвкушением приключения.
Совершенно бессознательно я прикрыла глаза и повела носом, стараясь ухватить этот запах. Запомнить его. Запечатать внутри себя и вспоминать в дни, когда я буду тухнуть в золотой клетке. Ведь глубоко внутри себя я догадывалась, что Макс был прав – Петя окутает меня глухим забором своей заботы. Но разве не этого я жаждала столько лет после смерти родителей?
Макс сделал фотографию и, открыв снимок, приблизил мое лицо. Я напряглась, ожидая очередных подколов, ведь на фото я выглядела чрезмерно одухотворенной и даже невинной. Словно была поймана за чем-то очень интимным, что никто не должен был видеть.
— Гляди, какое влюбленное у тебя лицо. Смотри на эту фотку, когда в следующий раз будешь пытаться запихнуть в себя стручковую фасоль, — Макс подмигнул мне и вернул телефон, даже не догадываясь, что в тот момент на фото я нюхала его плечо.
— Как тебе вообще удается держать такую форму при твоих пищевых пристрастиях? —увлеченная шаурмой, я не заметила, как сделала Снежному комплимент.
— Хочешь расскажу, чем я занимаюсь долгими одинокими вечерами на полярной станции? — парень хитро прищурился.
— О боже, извращенец! — вспыхнула я, — Даже думать об этом не хочу.
Макс рассмеялся, слизывая соус с пальца.
— Вообще-то я хотел рассказать про гантели, которые мне сварил местный сварщик, но твои фантазии, похоже, куда интереснее, — полярник подмигнул и откусил от свертка огромный сочный кусок.
Я же отвернулась не в силах смотреть на то, с каким живым и дерзким аппетитом он поглощает свой завтрак. До того момента, как меня не склонили к добровольно-принудительному вегетарианству, я и не подумала бы, что аппетит можно описать словом «дерзкий». Но вот он, Макс, причмокивающий от удовольствия, и я, получающая странное наслаждение от этого зрелища.
Когда шаурма тяжелым комом легла в мой вяленый желудочек, Макс в очередной раз зевнул и устало посмотрел на меня.
— Теперь-то мы можем пойти спать? — жалобно протянул он.
— Мы? Не вместе же, — глупо пошутила я, а Макс лишь отмахнулся от меня и, поднявшись, мы поплелись к отелю.
Заперевшись в своем люксе, я рухнула на кровать и достала телефон. На экране высветилось мое лицо и краешек шаурмы. Я передвинула изображение на лицо Макса, который на этом снимке выглядел таким простым и даже счастливым, что я невольно ему позавидовала.
И ведь он мог бы стать мне другом. Мог бы даже понравиться мне. Если бы не раскрывал рта. И не сдерживал эмоции глубоко внутри себя. И не желал сорвать мою свадьбу со своим лучшим другом.
Пока я рассматривала лицо Макса на фотографии, в шторке телефона высветилось входящее сообщение от Пети. Я поспешно закрыла фото, будто меня спалили на измене.
Жених прислал селфи с ежедневной утренней пробежки. Я глянула на часы – пять утра. Надо же, как я замучила бедного Макса. А ведь ему скоро снова за руль.
“Полли, пришли себя!” — написал Петя, зная, что я не сплю.
Мне совершенно не хотелось фотографироваться, что странно, ведь еще пятнадцать минут назад я попала в кадр с компрометирующей меня шаурмой. Но Королеву такое фото не понравится. Под «пришли себя» он всегда подразумевал нечто иное.
Я вдохнула и медленно выдохнула. С трудом сняла с гульки на голове резинку и распустила свои чрезмерно длинные волосы, от которых устала настолько, что из моего рта вырвался протяжный стон, когда тяжелая волна волос укрыла спину и плечи.
Сняла футболку и приспустила лямки топа. Прикрыв грудь темными волосами, я сфотографировала себя. Именно такого от меня всегда хотел Петя. И я откликалась, несмотря на усталость, болезнь или обычное отсутствие желания.
“Хочу тебя, мой маленький ангел,” — ответил Петя, сдобрив сообщение неисчисляемым количеством поцелуйчиков.
«Скоро буду рядом. Целую тебя в губы и во все, что ниже,» — написала я в ответ, снова надевая топ.
Этой фразе научил меня сам Петя во время любовных игр. С тех пор мы используем ее и в обычной жизни.
«Целую тебя в родинку на правой ключице» — начал Петя, собираясь перевести обмен фотографиями в эротическую переписку, но он, в отличие от меня,был бодр и свеж, а я с трудом шевелилась.
«Прости, родной, я засыпаю. Целую тебя во все места сразу!»— отписалась я и, отключив телефон, уснула, едва моя голова коснулась подушки. Если бы кто-то решил прокрасться в мои сны, он удивился бы от того, как вкусно пахнет сырный лаваш и как ярко переливаются в солнечном свете зеленые глаза.
Глава 5
Когда я проснулась от неприятной тянущей боли в животе, было около девяти. Макс предупредил, что выезжать будем в три часа дня, так что у меня было время еще поваляться, но спазм не давал снова уснуть. На прикроватной тумбе затрезвонил телефон, и я прокляла тот момент, когда перед сном решила заказать себе пробуждающий звонок в подарок от отеля.
Игнорируя телефон, я с трудом встала с кровати и, как только мой организм принял вертикальное положение, голова закружилась, а боль в животе подкатила тошнотой к горлу. Я ввалилась в туалет и вывернула из себя содержимое желудка, то и дело оттряхивая назад вездесущие волосы.
В дверь постучали, но я не отреагировала, продолжая обнимать унитаз.
— Хватит спать, заноза ты в заднице! — раздался бодрый голос Макса, а я в ответ изрыгла новую порцию утренней шаурмы, чтоб ее!
— Эй, ты в порядке там? — забеспокоился полярник, видимо, услышав чудные звуки рвоты. Ну и пошел он! Тоже мне, накормил завтраком! — Сможешь открыть дверь? Я не уйду.
Вот же баран упертый.
На четвереньках я выползла из туалета, вытерев лицо первым попавшимся полотенцем. Не вставая, я открыла дверь и снова уползла в туалет.
— С ума сойти, зачем тебе столько волос? — удивился Макс, заглядывая ко мне. О тактичности на Севере, видимо, не знают. Надо было запереться.
— Оставь меня, — проныла я, уткнувшись лбом в ободок унитаза.
— Ну уж нет, — он бережно собрал мои волосы в подобие хвоста и стянул каким-то шнурком или лентой. Я даже не дернулась, стараясь не заплакать от унижения.
Рвотные позывы на время стихли, и я приподняла голову, двигаясь медленно и осторожно.
— Я умоюсь и лягу, — зачем-то предупредила я, и в ту же секунду Макс поднял меня на руки.
Он присел на край ванной и усадил меня на свои колени, аккуратно придерживая за талию одной рукой. Второй рукой он открыл воду. Полярник потянулся ко мне, чтобы умыть, но это было выше моих сил. Я оттолкнула его руку и сполоснула лицо сама.
