Написали сценарий, теперь необходимо найти место для репетиций, костюмы, декорации. Пораскинув мозгами, решили идти напролом. После ужина все пятеро окружили декана.
– Профессор, нам нужна ваша помощь!
– Чем же я могу вам помочь? – поинтересовался удивленный декан.
– Нам нужна комната для репетиций. Мы хотим поставить спектакль, а репетировать негде.
– А как с костюмами, декорациями?
– Декорации сами сделаем, а с костюмами пока проблема.
– А мне будет позволено присутствовать на репетициях?
Ребята переглянулись. Роман смущенно, но решительно возразил:
– Мы готовим сюрприз для всех. Разрешите держать в тайне тему спектакля.
– Ну, ладно, идемте, – и повел их к своему кабинету. – вот вам комната, вот ключи, – открыл комнату рядом с кабинетом, – а за костюмами зайдете, когда будет нужно. Но не затягивайте слишком.
– Торсион Игнатьевич! У нас осложнение.
– Какое же?
– Майборода занят в спектакле, а сюда ему нельзя.
– Разрешаю вам провести его сюда.
– Спасибо, профессор! – радостно загалдели друзья, а Толкин, хмыкнув, ушел к себе.
Костюмы декан сделал им за два вечера. Ребята, как зачарованные, смотрели, как старый стул превратился в костюм клоуна.
– А когда мы сможем так?
– Скоро, на четвертом курсе, – пообещал преподаватель.
Итак, 8-го Марта состоялась премьера. Спектакль имел потрясающий успех. А Алиев, узнав себя в клоуне, был так доволен, что зачел ребятам очередную тему. При такой реакции поселковые учителя, многие с кислой миной, тоже поздравили ребят.
Так в школе начал работать школьный театр. С подачи Неразлучных в школе развернулось настоящее соревнование. Каждый факультет создал свой театр, и теперь по воскресеньям факультеты совершали выезд в город, а по субботам играли сами.
Постепенно в это дело вовлекли поселковых ребят и даже учителей. Закончить сезон решили одним грандиозным спектаклем под открытым небом, после торжественного вручения Волшебных палочек.
В школьном театре постоянно разыгрывались сценки из школьной жизни, и для преподавателей было почетно попасть в герои спектакля. Однако были и Окна Сатиры, и достаточно колючие. При этом никто бы не понял преподавателя, «протянутого» в миниатюре, попытайся он отыграться на учениках.
Так что, Сатирические окна были редки, и их боялись. Довольно часто героем сценок оказывался Алиев, и не всегда завуалировано. Он смеялся больше всех. Правда и то, что он никогда не попадал в отрицательные герои.
С третьего курса, в начале марта отчислили ученика. В школе существовал закон: учителя на уроках слушаться беспрекословно.
Третьекурсник Артем Колунов, на уроках обычной школы начал хамить преподавателям. Они за долгие годы работы в школе, и не такое слышали от учеников, и ничего не говорили Толкину. Даже работая у Соколовой, не считали такое поведение ученика ЧП. Однажды Толкин шел по коридору, и услышал:
– Колунов, к доске.
– И вечно: «Колунов, к доске» – что, больше некому, что ли? – говорил, нехотя вставая, ученик.
– Колунов, прекратите разговоры и идите отвечать.
– Да иду, иду, разве не видите!
Толкин резко распахнул дверь.
– Колунов, выйдите из класса. Учебники вам больше не понадобятся. – мальчик хотел взять сумку с книгами. – Вы отчислены из школы. Немедленно соберите свои вещи и сдайте волшебную палочку. – сухо и спокойно закончил замдиректора. Растерянный Колунов вышел из класса.
– Профессор, извините за вторжение, продолжайте урок.
Надо сказать, что и преподаватель был несколько ошеломлен таким поворотом дела.
– Профессор Толкин, я…
– Я слышал, что вы. У нас предупреждают один раз. Где ваши вещи, Колунов? Через тридцать минут быть готовым и у выхода. – показал на ворота.
С Артема слетела вся бравада. Но спорить с замдиректора бесполезно. Он пошел в свой корпус Факиров за вещами. А Толкин отправился в Большой кабинет, оформить отчисление. К счастью, Колунов был из соседнего города, но домой его следовало доставить с сопровождающим. Толкин решил сделать это сам. На выходе его встретила Косова.
– Что случилось, профессор?
– Анна Денисовна, этот молодой человек имел наглость неоднократно оскорблять учителей обычной школы. Он решил, что они низшей касты. У нас такое не прощается, – сухо ответил Толкин.
– Если дело обстоит так, то я ничем помочь не могу. – обратилась Косова к Колунову. – Правила для всех одинаковы. Кто его домой сопровождает?
– Я, Анна Денисовна.
– Хорошо, профессор, – и Косова ушла в школу.
Толкин привез Колунова домой.
– Что случилось? – ахнула мать.
– К сожалению, ваш сын отчислен из школы за грубое нарушение дисциплины. Вот его документы. Обратно принят не будет. Извините и прощайте.
На следующее утро в учительской он поинтересовался:
– Скажите, господа преподаватели, почему никто не сообщил о недопустимом поведении ученика? И есть ли еще такие?
– Профессор, мы не знали, как вы к этому отнесетесь, может, сочтете за придирки…
– Какие такие придирки? Ученик грубо нарушает дисциплину, срывает постоянно уроки, а вы молчите. Впредь либо сами принимайте меры, либо мне сообщайте.
Новость об отчислении быстро распространилась по школе, и с тех пор никто на уроках не мешал преподавателям. Правда, попадать в Окна Сатиры это никому не мешало.
А вечером Косова спросила:
– Торсион Игнатьич, а как вы узнали, что он третирует преподавателей? У нас же он был тихий.
– А, либералы чертовы! Они же боялись говорить. Я проходил мимо по коридору, и имел удовольствие услышать, как Колунов шел к доске. Анна Денисовна, извините, что вас не успел поставить в известность. Но я был так зол, что даже не знаю.
– Увидеть злого Толкина – это нужно суметь!
– Ибрагимыч, ты рискуешь это сделать, – фыркнул Толкин.
– Ой, каюсь, не хочу! – притворно испугался тот.
Потеплело, шел месяц март. У Алиева начались весенние Лесные уроки. Он со Звенигорой уводил ребят по балкам, и они наблюдали, как появляются волчата, лисята, где гнездятся степные орлы и грифы, и даже увидели однажды дрофу.
Неразлучные начали снова свои вылазки. Весенний паводок затопил их овраг, и там теперь плескалась вода. Не прекращались также тренировки и репетиции. Хана успела завоевать звание лучшего нападающего. Ее команда гордилась таким кадром. Первый полуфинальный матч состоялся в первое воскресенье апреля.
Как всегда, трибуны шумели и бурлили, и переливались яркими красками. Прозвучал свисток, игра началась. Противник, используя преимущество в технике полетов, рванулся к воротам Чародеев, но упустил мяч.
Андрей отпасовал его Хане, и она забила первый гол. Игра шла напряженная, бурная, с большим трудом победили Чародеи со счетом 5:4. Теперь им предстояло играть с командой Арлеона. Это была очень сильная команда, тем более, что декан гонял своих игроков на тренировках до семнадцатого пота.
Перед игрой Андрей в столовой сидел, и ничего не ел.
– Ты это чего сидишь?
– Я так буду легче. Они же летают, как ракеты, видел?
– Ребята, я за вас буду пальцы держать скрещенными, – пообещала Катя. – Вы обязательно победите. Ты, Хана, забьешь решающий гол.
– Пошли в раздевалку, хватит переживать, – позвал капитан.
Эта игра по накалу страстей перевершила все прошлые. Нападающие яростно рвались к воротам соперников, защитники их не пропускали. Хане удалось во втором тайме открыть счет, но в начале третьего его снова сравняли. И снова яростные атаки! И Хана забивает гол за секунду до финального свистка. Вся команда набросилась на девочку, ее качали, обнимали, и так, кучей малой, опустились на землю.
– Стойте, мои дорогие, куда спешите! – остановил их судья. – Постройтесь в центре, вот так!
– Дорогие зрители, – гремел голос комментатора, – сейчас будет вручен первый раз Переходящий Кубок победителей в матче на первенство школы по аэроболу!
Демешко поднес Кубок капитану команды Чародеев, Климову Василию. Подал, пожал ему руку, поздравил с победой. Высоко подняв Кубок, Василий взлетел, и следом взлетела вся команда. Сделав круг почета, снизились и нырнули в раздевалку. В корпусе команду едва не задушили в объятиях друзья.
Подходил к концу третий год жизни школы. У ребят в следующем году начинается специализация – часть предметов для изучения они будут самостоятельно выбирать, по желанию. Игнатов решил продолжить курс по уходу за животными, Бинс всерьез увлеклась травами, остальные еще не определились.
А перед директором все яснее вырисовывалась необходимость пригласить на работу настоящих Магов-профессионалов. Вот только где их взять? Это была ПРОБЛЕМА. Экстрасенсов и колдунов она в школу не собиралась допускать. В конце апреля она собрала в Большом кабинете всех преподавателей обеих школ.
– Ну, мои коллеги, девочки мои и мальчики! – начала выступление
– Такое начало не предвещает ничего хорошего, – заметил Бойко.
– Верно, новости, по мнению высшего начальства, для нас неутешительные. Недовольные тем, что у нас ребята учатся отлично, нам устраивают экзамены. На всех экзаменах будет присутствовать «компетентная» комиссия. Однако, я думаю, их ждет разочарование. Наши ребята настолько подкованы, что не испугаются никого. Будет и инспекторская проверка. Причем, попытаются проинспектировать и спецпредметы. Инспекторы приедут в мае. Я надеюсь, вы их встретите без душевного трепета.
– Интересно, – раздался голос Косовой, – они-то хоть в чем-нибудь разбираются?
– Анна Денисовна, они разбираются в одном: Школу Магов нужно приструнить! – ответила Соколова.
– А если мы их приструним? – поинтересовался Алиев.
– Именно об этом я и хотела вас попросить, – сообщила ему директор.
– Профессор, ваши распоряжения всегда соответствуют моим желаниям! – комично сморщившись, ответил тот, – но здесь необходимы помощники.
– Ну, выбирайте их себе сами, – разрешила директор.
Кто-то из поселковых учителей спросил:
– А если нас уволят за приструнку?
– Разве вам плохо работать со мной? – спокойно ответила Соколова.
Школа становилась не просто известной, но престижной. Местная так называемая «элита» старалась всеми силами перевести своих детей в эту школу. Она давала более прочные знания, ребята учились здесь лучше, чем в других школах.
Появились проблемы по приему иного рода – вдруг все иногородние стали жителями поселка. Директор встретилась с мэром и они договорились, что местными считать только тех, кто был прописан на момент открытия школы, и прожил в поселке не менее 5-ти лет, и выросшую молодежь.
В поселке резко возросла стоимость домов – узнав об условиях Соколовой, дальновидные родители покупали себе возможность обучения детей в престижной школе. Школа становилась «своей», что более всего радовало директора. Местное население тоже было довольно – школа начала давать прибыль всем.
В начале мая прибыла инспекторская проверка. Их просто ошеломило то, что на уроки нельзя зайти, когда хочешь. Но, тем не менее, они три дня усиленно инспектировали. Решили побывать и на спецуроках. В полном составе они явились на урок директора. На третьем курсе только начали изучать превращения.
– Здравствуйте, ребята! – поздоровались вошедшие.
– Здравствуйте! – хором ответили ученики.
– Садитесь! – разрешила преподаватель и пригласила гостей на задние ряды. – Прошу!
– Ребята, мы сегодня будем заниматься превращением этих пуговиц. Помните, вам необходимо изменить их форму, но не состав. Не забывайте о пространственной решетке молекул.
Урок проходил, как обычно. Детям было не до наблюдений за гостями, у них имелось более интересное дело. К тому же, они привыкли к посторонним на уроках. Роман сидел, задумчиво глядя на свою пуговицу. Запахло дымом. Катя и Хана сидели на другом ряду, параллельно Роману. Он растерянно смотрел на расплавленную пластмассу. Катя легонько отвела его палочку в сторону.
– Игнатов, если вы замерзли, совсем не обязательно плавить рабочий инвентарь, – сообщила Соколова. – Можно погреться у окошка. Подойдите, возьмите новую пуговицу, а эту отправьте в мусор.
По классу пробежал смешок.
– Слушаюсь, профессор, – произнес Роман, вставая.
У самой Кати этот процесс был в стадии завершения. Она умудрилась расплавить пластмассу, не перегрев ее, и заново формировала, играясь, шарик. Ей очень нравились эти уроки, начавшиеся в апреле.
Глава комиссии решила пройти по классу, посмотреть, чем заняты дети. Походив, поглядев, она подошла к директору.
– Мы инспектируем вашу школу, – начала она. – У вас странное направление. Неужто вы и в самом деле можете сами что-то превращать, а тем более научить детей?
– Вообще-то, как вам говорили, на уроке по классу может ходить только учитель, и говорит тоже только он один. Если б вы не были при исполнении своих обязанностей, на мой урок в класс даже бы не зашли. И попрошу учесть: более инспекторов, не знающих предмета проверки, я не допущу в школу.
С этими словами она взмахнула палочкой, и в руках у инспектора, вместо ручки оказалась живая мышь. С диким воплем дама выскочила за дверь, и больше инспекторов на спецуроках директора не наблюдалось.
А Алиев со Звенигорой проводили урок на природе. Появление инспекторов вызвало у Звенигоры некоторое волнение, но не мог же он уронить себя в глазах насмешника Алиева, который с усмешкой за всем наблюдал!
