– Да иду, иду, разве не видите!
Толкин резко распахнул дверь.
– Колунов, выйдите из класса. Учебники вам больше не понадобятся. – мальчик хотел взять сумку с книгами. – Вы отчислены из школы. Немедленно соберите свои вещи и сдайте волшебную палочку. – сухо и спокойно закончил замдиректора. Растерянный Колунов вышел из класса.
– Профессор, извините за вторжение, продолжайте урок.
Надо сказать, что и преподаватель был несколько ошеломлен таким поворотом дела.
– Профессор Толкин, я…
– Я слышал, что вы. У нас предупреждают один раз. Где ваши вещи, Колунов? Через тридцать минут быть готовым и у выхода. – показал на ворота.
С Артема слетела вся бравада. Но спорить с замдиректора бесполезно. Он пошел в свой корпус Факиров за вещами. А Толкин отправился в Большой кабинет, оформить отчисление. К счастью, Колунов был из соседнего города, но домой его следовало доставить с сопровождающим. Толкин решил сделать это сам. На выходе его встретила Косова.
– Что случилось, профессор?
– Анна Денисовна, этот молодой человек имел наглость неоднократно оскорблять учителей обычной школы. Он решил, что они низшей касты. У нас такое не прощается, – сухо ответил Толкин.
– Если дело обстоит так, то я ничем помочь не могу. – обратилась Косова к Колунову. – Правила для всех одинаковы. Кто его домой сопровождает?
– Я, Анна Денисовна.
– Хорошо, профессор, – и Косова ушла в школу.
Толкин привез Колунова домой.
– Что случилось? – ахнула мать.
– К сожалению, ваш сын отчислен из школы за грубое нарушение дисциплины. Вот его документы. Обратно принят не будет. Извините и прощайте.
На следующее утро в учительской он поинтересовался:
– Скажите, господа преподаватели, почему никто не сообщил о недопустимом поведении ученика? И есть ли еще такие?
– Профессор, мы не знали, как вы к этому отнесетесь, может, сочтете за придирки…
– Какие такие придирки? Ученик грубо нарушает дисциплину, срывает постоянно уроки, а вы молчите. Впредь либо сами принимайте меры, либо мне сообщайте.
Новость об отчислении быстро распространилась по школе, и с тех пор никто на уроках не мешал преподавателям. Правда, попадать в Окна Сатиры это никому не мешало.
А вечером Косова спросила:
– Торсион Игнатьич, а как вы узнали, что он третирует преподавателей? У нас же он был тихий.
– А, либералы чертовы! Они же боялись говорить. Я проходил мимо по коридору, и имел удовольствие услышать, как Колунов шел к доске. Анна Денисовна, извините, что вас не успел поставить в известность. Но я был так зол, что даже не знаю.
– Увидеть злого Толкина – это нужно суметь!
– Ибрагимыч, ты рискуешь это сделать, – фыркнул Толкин.
– Ой, каюсь, не хочу! – притворно испугался тот.
Потеплело, шел месяц март. У Алиева начались весенние Лесные уроки. Он со Звенигорой уводил ребят по балкам, и они наблюдали, как появляются волчата, лисята, где гнездятся степные орлы и грифы, и даже увидели однажды дрофу.
Неразлучные начали снова свои вылазки. Весенний паводок затопил их овраг, и там теперь плескалась вода. Не прекращались также тренировки и репетиции. Хана успела завоевать звание лучшего нападающего. Ее команда гордилась таким кадром. Первый полуфинальный матч состоялся в первое воскресенье апреля.
Как всегда, трибуны шумели и бурлили, и переливались яркими красками. Прозвучал свисток, игра началась. Противник, используя преимущество в технике полетов, рванулся к воротам Чародеев, но упустил мяч.
Андрей отпасовал его Хане, и она забила первый гол. Игра шла напряженная, бурная, с большим трудом победили Чародеи со счетом 5:4. Теперь им предстояло играть с командой Арлеона. Это была очень сильная команда, тем более, что декан гонял своих игроков на тренировках до семнадцатого пота.
Перед игрой Андрей в столовой сидел, и ничего не ел.
– Ты это чего сидишь?
– Я так буду легче. Они же летают, как ракеты, видел?
– Ребята, я за вас буду пальцы держать скрещенными, – пообещала Катя. – Вы обязательно победите. Ты, Хана, забьешь решающий гол.
– Пошли в раздевалку, хватит переживать, – позвал капитан.
Эта игра по накалу страстей перевершила все прошлые. Нападающие яростно рвались к воротам соперников, защитники их не пропускали. Хане удалось во втором тайме открыть счет, но в начале третьего его снова сравняли. И снова яростные атаки! И Хана забивает гол за секунду до финального свистка. Вся команда набросилась на девочку, ее качали, обнимали, и так, кучей малой, опустились на землю.
– Стойте, мои дорогие, куда спешите! – остановил их судья. – Постройтесь в центре, вот так!
– Дорогие зрители, – гремел голос комментатора, – сейчас будет вручен первый раз Переходящий Кубок победителей в матче на первенство школы по аэроболу!
Демешко поднес Кубок капитану команды Чародеев, Климову Василию. Подал, пожал ему руку, поздравил с победой. Высоко подняв Кубок, Василий взлетел, и следом взлетела вся команда. Сделав круг почета, снизились и нырнули в раздевалку. В корпусе команду едва не задушили в объятиях друзья.
Подходил к концу третий год жизни школы. У ребят в следующем году начинается специализация – часть предметов для изучения они будут самостоятельно выбирать, по желанию. Игнатов решил продолжить курс по уходу за животными, Бинс всерьез увлеклась травами, остальные еще не определились.
А перед директором все яснее вырисовывалась необходимость пригласить на работу настоящих Магов-профессионалов. Вот только где их взять? Это была ПРОБЛЕМА. Экстрасенсов и колдунов она в школу не собиралась допускать. В конце апреля она собрала в Большом кабинете всех преподавателей обеих школ.
– Ну, мои коллеги, девочки мои и мальчики! – начала выступление
– Такое начало не предвещает ничего хорошего, – заметил Бойко.
– Верно, новости, по мнению высшего начальства, для нас неутешительные. Недовольные тем, что у нас ребята учатся отлично, нам устраивают экзамены. На всех экзаменах будет присутствовать «компетентная» комиссия. Однако, я думаю, их ждет разочарование. Наши ребята настолько подкованы, что не испугаются никого. Будет и инспекторская проверка. Причем, попытаются проинспектировать и спецпредметы. Инспекторы приедут в мае. Я надеюсь, вы их встретите без душевного трепета.
– Интересно, – раздался голос Косовой, – они-то хоть в чем-нибудь разбираются?
– Анна Денисовна, они разбираются в одном: Школу Магов нужно приструнить! – ответила Соколова.
– А если мы их приструним? – поинтересовался Алиев.
– Именно об этом я и хотела вас попросить, – сообщила ему директор.
– Профессор, ваши распоряжения всегда соответствуют моим желаниям! – комично сморщившись, ответил тот, – но здесь необходимы помощники.
– Ну, выбирайте их себе сами, – разрешила директор.
Кто-то из поселковых учителей спросил:
– А если нас уволят за приструнку?
– Разве вам плохо работать со мной? – спокойно ответила Соколова.
Школа становилась не просто известной, но престижной. Местная так называемая «элита» старалась всеми силами перевести своих детей в эту школу. Она давала более прочные знания, ребята учились здесь лучше, чем в других школах.
Появились проблемы по приему иного рода – вдруг все иногородние стали жителями поселка. Директор встретилась с мэром и они договорились, что местными считать только тех, кто был прописан на момент открытия школы, и прожил в поселке не менее 5-ти лет, и выросшую молодежь.
В поселке резко возросла стоимость домов – узнав об условиях Соколовой, дальновидные родители покупали себе возможность обучения детей в престижной школе. Школа становилась «своей», что более всего радовало директора. Местное население тоже было довольно – школа начала давать прибыль всем.
В начале мая прибыла инспекторская проверка. Их просто ошеломило то, что на уроки нельзя зайти, когда хочешь. Но, тем не менее, они три дня усиленно инспектировали. Решили побывать и на спецуроках. В полном составе они явились на урок директора. На третьем курсе только начали изучать превращения.
– Здравствуйте, ребята! – поздоровались вошедшие.
– Здравствуйте! – хором ответили ученики.
– Садитесь! – разрешила преподаватель и пригласила гостей на задние ряды. – Прошу!
– Ребята, мы сегодня будем заниматься превращением этих пуговиц. Помните, вам необходимо изменить их форму, но не состав. Не забывайте о пространственной решетке молекул.
Урок проходил, как обычно. Детям было не до наблюдений за гостями, у них имелось более интересное дело. К тому же, они привыкли к посторонним на уроках. Роман сидел, задумчиво глядя на свою пуговицу. Запахло дымом. Катя и Хана сидели на другом ряду, параллельно Роману. Он растерянно смотрел на расплавленную пластмассу. Катя легонько отвела его палочку в сторону.
– Игнатов, если вы замерзли, совсем не обязательно плавить рабочий инвентарь, – сообщила Соколова. – Можно погреться у окошка. Подойдите, возьмите новую пуговицу, а эту отправьте в мусор.
По классу пробежал смешок.
– Слушаюсь, профессор, – произнес Роман, вставая.
У самой Кати этот процесс был в стадии завершения. Она умудрилась расплавить пластмассу, не перегрев ее, и заново формировала, играясь, шарик. Ей очень нравились эти уроки, начавшиеся в апреле.
Глава комиссии решила пройти по классу, посмотреть, чем заняты дети. Походив, поглядев, она подошла к директору.
– Мы инспектируем вашу школу, – начала она. – У вас странное направление. Неужто вы и в самом деле можете сами что-то превращать, а тем более научить детей?
– Вообще-то, как вам говорили, на уроке по классу может ходить только учитель, и говорит тоже только он один. Если б вы не были при исполнении своих обязанностей, на мой урок в класс даже бы не зашли. И попрошу учесть: более инспекторов, не знающих предмета проверки, я не допущу в школу.
С этими словами она взмахнула палочкой, и в руках у инспектора, вместо ручки оказалась живая мышь. С диким воплем дама выскочила за дверь, и больше инспекторов на спецуроках директора не наблюдалось.
А Алиев со Звенигорой проводили урок на природе. Появление инспекторов вызвало у Звенигоры некоторое волнение, но не мог же он уронить себя в глазах насмешника Алиева, который с усмешкой за всем наблюдал!
Урок проходил у водоема, по ихтиологии. Инспекторы подошли, вежливо поздоровались, дети ответили, не вставая со своих «рабочих» мест-валунов. Звенигора, также вежливо ответив, предложил и инспекторам те же места, и повернулся к ученикам.
– Прошу всех соблюдать тишину. Я без рупора, кричать не стану, а спрошу все, что сейчас расскажу.
Это говорилось для вновь прибывших, а не для детей. Дети затихли, достали диктофоны. Урок закончился, ребята сорвались с мест, помчались к пруду, здесь их начали опрашивать инспекторы. Потом, на свою беду, они подошли к Алиеву.
– Вы преподаете в этой школе?
– Да, я здесь работаю со дня основания, – с ленивой надменностью ответил он.
– Какой предмет вы ведете?
– Уход за магическими существами.
– А почему сейчас стоите в стороне?
– У нас строжайшее требование: при проведении уроков на природе должно быть два преподавателя. Вот я и стою здесь.
– А какие магические существа здесь водятся? – поинтересовалась полная дама.
– Ну, например, вот, – взмах палочкой, и на валун вспрыгнула жаба, ростом с хорошего дога. Она громко квакнула, поймала на лету муху, размером с ладонь. Мгновение оцепенения, и комиссия с позором обратилась в бегство. Жаба еще раз издевательски квакнула, и пропала. Алиев стоял, с презрением глядя на убегавших, дети хохотали. Подошел Звенигора.
– Как вы их! Класс, Александр Ибрагимович!
– Ну, а вы, профессор! Это просто супер! «Прошу не отвлекаться!» – пожал ему руку Алиев, ухмыляясь по своей привычке. Звенигора выдержал испытание на волшебника.
Как и предполагала Соколова, инспекция для пославших ее была разочарованием. Учителя не боялись, дети имели отличные знания, придраться не к чему. Экзамены дали тот же результат – отличные знания. Директор использовала результаты проверок с полной отдачей. На совещании директоров школ она прямо заявила:
– Таких проверок, какие все время проводятся у нас, нет ни в одной школе. Чего стоили экзамены с представителями министерства! И, однако, ничего предосудительного не нашли. Я требую, чтобы моих преподавателей избавили от унизительных проверок – это унижает их профессиональность, нервирует детей, снижает уровень преподавания и успеваемость учеников. Я не могу этого допускать. Против обычных, плановых проверок я ничего не имею. Но я просто не буду допускать в школу лишних, некомпетентных людей.
– Мы закроем вашу школу и не дадим учителей!
– Легче совершить государственный переворот, чем закрыть мою школу.
– парировала Соколова. – А учителей я найду и сама. Безработных хватает. Но тогда в мою школу вообще не сможете попасть. Все, господа. – и села.
Несколько шокированное, высшее начальство, тем не менее, оставило школу в покое, наивно решив, что займется учениками после выпуска! Они вдруг осознали, что те условия, на которых школу открывали, их же самих и подвели. Школа была неуязвима.
Как всегда, перед экзаменами состоялось вручение волшебных палочек. Это было своего рода посвящение в волшебники. Школьники гордились, что получают палочки, сделанные своим директором и учителем по трудам.
Выбрав себе палочку по вкусу, каждый возвращался на свое место. После вручения волшебных палочек состоялся спектакль. Это тоже уже вошло в ритуал торжеств. И, как повелось с самого начала, все деревья вдоль дороги превратились в пристанище для зрителей.
Местное население, умеющее лазать по деревьям, заняло свои «законные» места, вооружившись биноклями. Не только детям, но и взрослым было интересно поглазеть, а сиденье на деревьях придавало некоторую пикантность событию.
У Алиева и Бойко нагрузка стабилизировалась, а вот у директора, Толкина и Косовой – возросла. И по-прежнему, перед директором стояла ПРОБЛЕМА – где брать преподавателей. Нужны профессионалы-Маги, астроном-астролог, фармцевт, и еще, и еще…
После экзаменов начался новый набор. В первый день, часов в 10 утра, у школы остановился рейсовый автобус, высадил двух пассажирок, и уехал. Симпатичная сероглазая женщина и черноволосая девочка пошли к воротам, украшенным аркой с эмблемой школы: вдали, на море, в тумане, замок, с названием «Школа волшебного искусства «Фата Моргана». Подошли к калитке, и мягкий голос произнес:
– Здравствуйте, это школа волшебства «Фата Моргана». Назовите себя и цель вашего посещения.
– Я Матвеева Нина Аркадьевна, и со мной моя дочь, Ирина Матвеева. Мы приехали, чтобы дочь поступила в школу.
– Идите по дорожке, никуда не сворачивая.
Открылась калитка, и они вошли и направились к Центральному зданию. Они шли, слегка ошеломленно поглядывая вокруг – цветы, деревья, широкие дорожки. Посреди двора огромная клумба-часы-барометр. Ее стрелка – высокий столб была увита разными цветущими лианами, а тень, падая на клумбу, указывала время. Заглядевшись на это чудо, девочка чуть не упала. Однако защитное поле вдоль дорожки мягко ее подхватило и вернуло обратно.
