– И то правда, Миха. Пошли домой.
Ребята не подозревали, что их напугал Крош. Ему здорово досаждала предприимчивость братьев, но с ними дружила Ира.
А в корпусе Чародеев снова пошли непонятки. Крош подошел к директору.
– Госпожа директор!
– Да, Крош, я слушаю тебя.
– Госпожа директор, скажите, разве звери едят жареное мясо, супы, компоты?
– Крош, это еда людей. А что случилось?
– Ира носит свои обеды в лес, меня не берет, говорит, там зверь какой-то заболел, вот она и носит. Кажется, и куртку туда отнесла.
– Хорошо, Крош, не волнуйся, я поговорю с Ирой. Все будет хорошо, не переживай. Твоя Ира – очень хорошая девочка.
Соколова не сомневалась, что Ира носит еду Долидзе. Но поговорить с Матвеевой директору не пришлось. Она отлучилась на три дня.
Стоял холодный и дождливый день, и ночь выдалась еще ненастнее. Мальчики пришли с наряда, и девочки спустились к ним в общую гостиную, обсудить завтрашний день.
– Гляньте, опять эти кресла кандибобером стоят. Вроде Крош уже не безобразничает, а что-то у нас снова происходит. Дай-ка, я их расставлю! – негодующий Саша подошел к креслу и удивленно присвистнул. Все подбежали к нему. В сдвинутых креслах, свернувшись калачиком под курткой, спал… Арсен Долидзе! Этого никто не ожидал. Задумчиво почесав затылок, Саша произнес:
– Вот это новость! Вот так полтергейст! – И расхохотался. Шум разбудил Арсена. Не проснувшись толком, он вскочил, сжав кулаки.
– Привет! А мы тебя, вроде, бить не собираемся, так что охолонь, – спокойно осадил его Роман. – И, вообще, как ты здесь оказался? Ты же вроде, отчислен?
– Ага, так я вам и рассказал, щас!
– Ах, ты, стручок малый, – рассмеялся Андрей, – спать нам не дает, все переворачивает, в школу тайком пробирается, кто-то его кормит, даже, вон, куртку дали, а кто дал, а, Арсен? Что-то знакомая курточка!
– Так я вам и сказал, как же!
– И еще огрызается. Класс!
– Мальчики, успокойтесь, – засмеялись девочки, – он такой же, как и мы.
– Что здесь за шум? – раздался голос декана.
Ребята растерянно обернулись. Толкин дежурил в эту ночь, вот и пришел на шум.
– Арсен Долидзе? А что, позвольте спросить, вы здесь делаете?
– А я здесь сплю, в лесу холодно, и дождь. – дерзко ответил Арсен.
– Ага, в лесу, значит, холодно, – с ледяным спокойствием проговорил декан. Ему трудно было собраться с мыслями, но не показывать же этого ученикам!
– И вы решили переночевать под крышей, да? Ну, а вы, господа любезные, вы-то что здесь делаете?
– А мы решили предложить Арсену нормальную кровать вместо кресла, – спокойно ответил Роман. – На улице ночь, и такая погода, что и собаку хозяин не выгонит.
– Ага, погода, значит. – У Толкина заканчивалось терпение. Это было весьма опасно. Положение спас Горов, он шел из лаборатории, и по пути заглянул на шумок.
– Что случилось, Торсион Игнатьич?
– Да вот, Павел Дмитриевич, диверсанта поймал, не знаю, что с ним и делать, – пожаловался Толкин.
– Ну что с ним делать! На улице дождь и темень.
– И вы туда же!
– Пусть до завтра переночует, а утром директор с ним разберется.
– Да директора до среды не будет! Ладно! – махнул рукой, – У вас есть свободная кровать?
– Да, есть.
–Долидзе, идите спать, а завтра – на уроки. Нечего по школе лындать без толку, дисциплину подрывать. Идемте, Горов.
Преподаватели вышли. Эту сцену наблюдала Ира. Теперь она убежала к себе, успокоенная.
– Класс! – подпрыгнул Арсен, – Я в школе снова!
– Ты еще директора дождись, – осадил его Андрей.
– А я директору еще весной сказал, что в школу вернусь, – парировал Арсен.
– Надеюсь, хоть теперь отосплюсь, – зевнул Андрей, – давайте все по кроватям.
Вернувшись, Соколова с удовольствием узнала, что Арсен водворился в школе. Но, не подавая вида, пригласила его к себе, в Рабочий кабинет.
– Здравствуйте, Валентина Антоновна, – как ни в чем не бывало, поздоровался тот.
– Здравствуйте, Долидзе, – сухо и строго ответила Соколова, – расскажите-ка, сударь, как и зачем вы здесь оказались?
– Профессор, я же вам весной обещал, что сюда вернусь, и вот, вернулся. – спокойно ответил мальчик.
– Я это вижу, но не понимаю, почему вы себя так глупо вели тогда, довели до отчисления. Сказали бы, что за пятый и шестой класс сдано, перевели бы, и все. Да и сейчас непонятно, что делаете.
– Я действительно, глупо вел себя тогда. Может, и сейчас, неправильно,– хмуро ответил Арсен, – но я думал, у вас, как у других, туфта. Вот и валял дурака. Потом понял: нет, все по-настоящему. Валентина Антоновна! Я хочу учиться у вас. Я все подгоню. Но никуда отсюда не уйду. Сяду под воротами, и буду сидеть.
– Хочешь меня измором взять? Да-а-а! А знаешь, меня этим не испугать. Ты просто забудешь про существование школы, и все.
Побледнев, мальчик в упор посмотрел на директора.
– Глубокий гипноз?
– Ты все понимаешь, это хорошо.
– Я закроюсь! – выпалил мальчик.
– Напрасная попытка. Я старше, опытнее и сильнее тебя. Это будет неравный поединок. А вот поглядеть, что может выйти из шалопая Арсена Долидзе – интересно. Где ваши документы, Арсен Долидзе, и деньги за обучение? – внезапно изменив тон, требовательно произнесла она.
Опешив, мальчик молча смотрел на директора, не веря своим ушам.
– Мне что, повторить вопрос? – поинтересовалась директор.
– Сейчас! Я сейчас принесу их, профессор! – и Арсен вихрем вылетел из кабинета, едва не сбив с ног Алиева.
– Что это с Долидзе? Он чуть меня не убил.
– Он остается в школе, вот и все. Забирайте его к себе обратно.
– А как это произошло?
– Да он, стервец, мне ультиматум поставил! – смеясь, ответила Соколова, – сказал, что будет сидеть под воротами. Я ему пригрозила стереть память, а он мне: «Закроюсь!» – надо же! Пришлось оставить.– В дверь постучали.
– Войдите!
– Вот, Валентина Антоновна, я все принес! Здравствуйте, профессор Алиев!
– Хорошо, Долидзе. Только прошу вас, хоть до Нового Года никуда не лезьте, и возвращайтесь на свой факультет. Дайте нам отдохнуть от вас.
– Есть, до Нового Года не влезать в истории! – отсалютовал Арсен, и исчез за дверью.
– Редкий стервец! – проводил его Алиев, что означало высокую степень признания, – Боюсь, он один заменит наших Великолепных. – и они рассмеялись. В дверях возникли Толкин и Бойко – Арсен опять забыл их закрыть.
– Что за веселье в кабинете строгости? – вопросил Толкин вместо приветствия, закрывая дверь.
– А, заходите-заходите, вас-то мне, Игнатьич, и надобно! – зловеще пропела директор.
– Чой-то вы меня так? – сделав крайне удивленное лицо, спросил зам, подходя к столу.
– Ну-ка, заместитель директора, кого это вы, в отсутствие этого самого директора, поселили в школе?
В тон ей, делано-сокрушенно, он ответил.
– Госпожа директор, прибился к нам странник в ливневую ночь. Ну не выгонять же его на ночь глядя, да еще в ливень! Меня бы совесть замучила, да и вы, уважаемая, меня бы повесили, и вообще, нечего на меня нападать, я поступил по вашему примеру! – Уже смеясь, закончил.
– Все, сдаюсь, сдаюсь! – подняла руки Соколова, – припер меня к самой стенке обеими лопатками, – теперь уже смеялись все.
– Благодарю, что оправдали доверие. Ваш подопечный уже полноправный ученик школы на факультете Алиева. Надеюсь, до каникул никуда не влезет.
– Благодарю за доверие и за подарок.
– Вы снова чем-то недовольны? Тогда пеняйте на себя – зачем оставили?
– Да не мог я его выгнать! – Вскричал Толкин. – И сейчас шел за него просить!
Алиев, слушая перепалку зама с директором, похохатывал, Бойко сначала все принял всерьез, теперь тоже посмеивался.
– Я-то думаю, в кого это наши стервецы такие, у кого научились разводить, а это, оказывается, у нашего директора, – заметил Бойко, и снова все рассмеялись.
– Ладно, посмеялись, и будет. Давайте чаю попьем, да наших новеньких надо пригласить, и вообще, всех.
– Я их разыщу! – вызвался Алиев.
– Хорошо, только Косову не забудьте лично от меня пригласить.
– Да, наша Анна Денисовна – дама с характером! А как она держит своих – они у нее по струнке ходят! – восхитился Бойко.
– Я чай заварю, а вы, голуби сизокрылые, отдохните пока.
Появился Алиев, ведя за руку Горова, следом шли все остальные.
– Вот, всех привел. Павел Дмитриевич сдался только на ваш чай. Вообще-то, мисс Бинс надо выговор сделать – она дала Паше какую-то травку, и он вовсе ошалел, после уроков в лаборатории, и поесть забывает. – балагурил Алиев.
– Так это, Александр Ибрагимович, нужно выговор за нарушение режима труда и отдыха не мисс Бинс, а мистеру Горову вкатить! – улыбнулась Соколова, – и вот ему наказание – большая кружка чая!
– Ну, вот! Ему больная чашка, а мне что? Я же его волоком тащил, – не унимался Алиев.
– А вам за труд душистый пирожок, – протянула директор угощение. – Прошу, друзья, не стесняйтесь, угощайтесь. Чай у меня фирменный, не покупной, вода у нас особая, целебная, пирожки, конфеты – кому что нравится.
Горов вдохнул душистый аромат, и восхитился:
– Такой чай – мечта смертных!
Чаепития у директора бывали не столь уж часто, их ценили. Тем более, что директорский чай – это, как правило, решение каких-либо вопросов.
После памятной ночи, водворившей Долидзе в школу, наступили теплые, почти по-летнему, дни. Стояла сухая и даже жаркая погода. Однажды после завтрака к Толкину подошел Крош.
– Господин профессор, пойдемте со мной в лес!
– Это еще зачем? – изумился тот.
– Это очень важно и нужно. В лесу нужна помощь, а я не могу. Это могут сделать только люди.
– И мне идти обязательно, или можно и другим?
– Если разрешите, пусть идут мальчики.
– Крош, в чем, все-таки, дело?
– У нас в лесу поселилась Мавка.
– У нас в лесу поселилась Мавка?– еще более изумился Толкин, – Ну, а я-то причем тут?
– Ей нужно хорошее дупло для зимнего сна, а в лесу нет таких деревьев. Надо ей как-то помочь – сделать дупло, что ли. Мавки не умеют строить.
