Откровенно говоря, я сама не понимала. Я всегда ощущала себя старшей, а значит, ответственной за Ремиса. Когда мы были маленькими и у него возникали проблемы, он прятался за мою спину. Но когда мы повзрослели, в похожих ситуациях он просто игнорировал меня, только при этом смотрел на меня так, будто это я виновата в его проблемах. Это ощущение вечной вины за все, буквально за все, не отпускало меня. Мысль о том, что я никчемная старшая сестра, стойко засела в моей голове, и на подсознательном уровне я всегда и во всем обвиняла себя, и только себя, чтобы при этом Ремис ни делал. Наверное, именно отсюда моя неуверенность в себе, моя извечная боязнь всего и вся.
– Не знаю, – призналась я, – не уберегла его от проблем, свалившихся на наши головы.
– От чего ты могла его уберечь?
– Ну теперь, как я понимаю, от лжи чародеев, от убийства наших родителей. Рад? Тебе это нравится? Мучения детей-магов тебе нравятся?
Я стала немного успокаиваться, пока нервными движениями по воде приближалась к Кремеру, даже дрожь в теле начала постепенно исчезать. Или, может быть, я привыкла к температуре воды.
– Нет – вот ответ на все твои вопросы. Ты не смогла бы уберечь его от смерти родителей. Твои родители совершили ошибку, а вы были слишком малы, чтобы сопротивляться и что-то решать.
Когда я уже почти успокоилась, позволяя голосу Кремера действовать на меня умиротворяюще, и почти доплыла, свежая волна эмоций накрыла меня: обида, новый уровень ярости, боль из-за смерти родителей, а еще слезы начали наполнять мои глаза, слезы от ощущения своего полнейшего бессилия. Я уже настолько устала физически и эмоционально, что была не способна маскировать свои чувства.
– Родители совершили ошибку? КАКУЮ? – Прокричала я, опять захлебываясь. – Их ошибка лишь в том, что они были маги, теперь я это понимаю! Чародеи убили их! УБИЛИ! Зверски! Мы с Ремисом, будучи маленькими детьми, были этому свидетелями и все слышали, ВСЕ! Сейчас я чувствую себя настолько глупой неудачницей из-за того, что не смогла все это понять раньше, не сообщила об этом Ремису!
Кремер нащупал мои руки, подтянул меня ближе и вновь усадил к себе на колени. Хотя вода и мешала тому, чтобы мы прижались друг к другу плотнее, но все же тепло его тела немного притупило во мне неуместную ярость.
– Шшш, девочка, не кричи.
Он обнял меня крепче, рукой обхватил мою голову и прижал к груди так, что я слышала размеренный ритм его сердца.
– Все мы теряем кого-то, но это не значит, что мы неудачники. Успокойся, Алика. Если твой брат из-за этого думает, что ты неудачница, он просто глупый щенок.
– Не говори так! – Хлюпая носом, но все сильнее прижимаясь к Кремеру, прошептала я.
Сидеть у него на коленях, когда он успокаивает твою израненную душу, это так благословенно приятно. Ярость неожиданно быстро сменилась благодарностью и… невероятным спокойствием, словно и не было в моей жизни последних событий, перевернувших мою жизнь с ног на голову.
– Конечно, ты его любишь, поэтому так реагируешь. Именно близкие могут причинить самую страшную боль, даже не думая об этом.
Кремер запустил пальцы в мои влажные волосы и начал нежно массировать голову.
– С чего ты взяла, что Ремис так к тебе относится? Когда я видел его в замке, он готов был голову отдать за тебя.
– Мне кажется, это был минутный порыв благородства.
– У благородства не бывает минутных порывов, оно либо есть, либо его нет. Он бился за тебя, за свою сестру, и неважно, понимаешь ты это или нет.
Почему-то, разговаривая с чародеем о своих семейных проблемах, мне казалось это естественным и совсем не смущало. Странно!
Я немного расслабилась, даруя себе минуту слабости последовать за эмоциями. Чародей пытался заверить меня, что я ошибаюсь насчет брата. И мысль, что Ремис бился за меня, согревала и в некотором роде убаюкивала. Что может быть лучше этого? Так сильно хотелось поверить в то, что Ремис, несмотря на все свое ворчание, так же, как и я его, сильно меня любит и так же дорожит мной. Нет, я верила, вернее, хотела верить в это, но услышать подтверждение от постороннего человека было приятнее во сто крат.
– Чародеи… на той барже убили Ремиса?
– Не думаю. К моменту, когда я спрыгнул за тобой в воду, маги были вполне себе живые.
– Не смешно.
– А я и не смеюсь.
Кремер неслучайно оказался в воде? Он… спрыгнул за мной?
– Зачем ты прыгнул за мной? Хотел лично убить?
– Нет, хотел лично схватить тебя.
О! Ну еще лучше.
– Зачем?
Ответил он не сразу, явно задумавшись:
– Тебе не обязательно это знать.
Не успела я поразмыслить над его задумчивостью, как он развернул меня и прижал спиной к своей груди. Я не стала возражать. Мне было так приятно, что кто-то, кроме родителей, меня обнимает и успокаивает. Просто обнимает и произносит слова утешения, которые так мне необходимы.
За веру в слова явного врага о брате я готова была отдаться в такие нужные объятия, которые дарил мне Кремер.
Если бы еще месяц назад мне кто-то сказал, что он будет таким образом исцелять мою истерзанную душу, я бы рассмеялась, а сейчас прижимаюсь к его груди, а он продолжает гладить меня по голове, пальцами распутывая мои мокрые волосы. В этом не было ничего эротичного, просто мое сердце наполнялось благодарностью за подаренные минуты спокойствия.
Какое-то время мы еще оба молчали, погрузившись в размышления. В размышления, которые могут настигнуть любого, кто оказался в замкнутой пещере под водой.
– Что нам делать? Я имею в виду, как мы выберемся отсюда? Ты заметил, что вода соленая? Почему вода в реке соленая?
– Соленая вода и меня сбивает с толку, я пока не нашел этому объяснения. Но сейчас… – он тяжело вздохнул, – ты должна запустить огненный шар. Подкинь шар вверх, я его задержу, и мы сможем осмотреться.
Я мгновенно замерла, и он это почувствовал, поскольку его руки, которые разглаживали мои волосы до этого, тоже замерли.
Как признаться мужчине, к которому испытываешь сильные чувства, что мое владение огнем не так безупречно, как он полагает? Конечно, я запустила в него шар в том замке, но это была случайность, сюрприз даже для меня.
– Я не могу.
Эти три слова я произнесла с таким трудом, что напряглась всем телом. Я так часто произносила фразу «Я не могу», что она стала частью моей жизни. Я не могу произнести это заклинание, я не могу приготовить зелье, я не могу заставить брата полюбить меня… А что Кремер? А вдруг он после этих слов просто столкнет меня в бездну темной воды как нечто ненужное и бесполезное?
– Ты о чем? Ты кинула в меня шар, я лишь прошу повторить этот трюк. Выпусти шар вверх, чтобы я его подхватил.
– Я не могу это контролировать, я… я… кинула шар не специально, я не хотела.
– Твоя сила проявилась лишь недавно, и ты еще не научилась ее контролировать?
В его словах не было обвинения или презрения, это меня немного успокоило.
– Да, я пыталась просто телекинезом ударить тебя, но вместо этого вылетел шар.
Он лишь усмехнулся.
– Я не планировала тебя убивать.
Мне казалось, что необходимо внести ясность в этот вопрос. Жизненно необходимо!
– О… рад слышать. Не тому, что ты могла бы меня убить, но это полезно знать в нынешних обстоятельствах.
Отлично, теперь он насмехается.
– В любом случае я не смогу запустить шар.
– В этом ты ошибаешься. Что ты чувствовала, когда появился шар?
– Страх?
Хотела сказать утвердительно, но получился вопрос. Что я чувствовала: страх, неуверенность? Точно. Так и есть. Но если честно, то я думала о его глазах, губах и о том, что мои руки сотворят с его волосами – дай только шанс!
– Страх – это сильная эмоция. Магов питают эмоции. Если ты испытаешь страх сейчас, то у тебя должно получиться.
– Но сейчас я не испытываю такого страха.
Сейчас я чувствую спиной твою, Кремер, крепкую грудную клетку и твои руки на себе. И разумному магу это должно бы внушать страх, но мне невероятно комфортно.
– Очень зря. Как ты правильно заметила, – тут он фыркнул, – пытаясь осуществить олимпийский заплыв и чуть при этом не утонув, вода – соленая! А мы упали в реку, вода должна быть пресной. Детка, черт его знает как, но мы с тобой попали куда-то, где нас явно не должно быть. Если ты мне не поможешь, мы вскоре помрем от кислородного голодания. Вернее, ты умрешь, а я как бессмертный буду тут воскресать и умирать бесконечное количество раз. И если тебя это не пугает, то ты смелее, чем даже я.
Что?! Об этом я как-то не подумала! Теперь я напугалась настолько, что сжалась, как подгоревший кусок мяса в духовке.
– Понимаешь, что ты просто обязана сейчас кинуть огонь? На счет «три». Готова?
Я выставила руку вперед и попыталась сосредоточиться. Представила огонь, выходящий из нее. Как он появляется из руки, мой красивый огненный шар, как это было в холле замка. Давай же, выходи, треклятый огонь!!!
– Раз… два… три!
Я метнула руку перед собой, но ощутила лишь, как из пальцев повалил дым. Это даже не телекинез, просто дым. К слову, видно его не было, но запах дыма – обалденный!
– Прости, не получилось.
– Ничего, у мальчиков такое случается часто. Не переживай.
Я даже рассмеялась. Он шутил в такой ситуации?! Он не упрекал, не злился и не ворчал. Он шутил… без злости в голосе. Это было впервые со смерти родителей по отношению ко мне. А ведь это – Кремер, он не совершает ошибок.
– Может, дело не в страхе? – Предположил Кремер. – Может, если ты подумаешь о чем-то очень хорошем, то получится лучше?
На этих словах он начал нежно поглаживать костяшками пальцев мое плечо, спускаясь ниже до самого запястья. Это напрочь лишило меня способности мыслить. Он заигрывает со мной?
– Ты не помогаешь, Кремер!
Только не останавливайся!!!
– Правда?
– Твои руки отвлекают.
Не вздумай прекращать, продолжай!
– Я пытался расслабить тебя, ты очень напряжена.
Ох, поверь, я напряжена, ты должен продолжать!
– Может, это потому, что мы в замкнутой пещере с водой?
– Так и есть. Но если ты расслабишься и представишь что-то очень захватывающее, то, уверен, у тебя все получится.
Например, что? Его руки не только на моей руке, но и на ключице, шее, продвигаются вниз к груди. О, да! Это определенно мне поможет.
– Что, например?
Боги, этот хриплый голос – мой?
– Я не знаю, что бы помогло тебя сейчас вдохновить.
Твои руки и губы на моем теле, подумалось мне.
– Давай еще раз попробуй, только на сей раз думай о чем-то фантастическом, о том, что может поглотить тебя в лучшем смысле этого слова.
Мне показалось или голос Кремера стал ниже?
– Я постараюсь! Мне кажется, я готова.
Еще бы! Я готова стянуть с себя шорты, развернуться к нему лицом и гори в аду кислородный голод!
– И я тоже готов.
Он намеренно так говорит. Голос, от которого тает снег!
– На счет «три»!
Счета не помню, но я подняла руку, и из нее вылетел шар, меньше, чем накануне, но все же шар! У меня получилось!
Кремер, увидев шар, махнул рукой и стал держать его телекинезом под сводом, как я теперь поняла, большой пещеры.
– Молодец! Теперь давай посмотрим, с чем мы имеем дело.
Шар вращался, контролируемый Кремером. Казалось, что огню это совсем не нравится, он потрескивал, от него отлетали искорки, шар словно ворчал и сопротивлялся. Но Кремер рукой и своей силой продолжал удерживать его, как если бы держал факел с огнем. Медленно приблизив его к себе, Кремер приступил к изучению стен и окружающей обстановки.
Когда из-за огня у меня появилась возможность снова видеть, я поняла, что моя одежда, и без того выбранная в спешке, теперь похожа на половую тряпку, которой пришлось прикрыться. Может, погасить огненный шар? Не хочу, чтобы Кремер видел меня такой. Но я не знаю, как тушить собственный огненный шар… Тогда я суматошно стала приводить себя в порядок – поправлять то, что когда-то называлось одеждой, разглаживать волосы…
– Кстати, о чем ты подумала? Это должно быть что-то очень хорошее, ведь у тебя все получилось, – ровным и незаинтересованным голосом спросил Кремер.
Я не стала говорить о его губах на моем животе, о руках на моих бедрах, поэтому быстро так ответила:
– Да, собственно, ни о чем конкретном, о море, о солнце…
– Конечно, ну да! Моря тебе сейчас и не хватает, действительно, – не глядя на меня, ответил Кремер, хотя могу поклясться, что он ухмылялся.
