Я сглотнула и чаще задышала, откидывая голову назад. Прикрыв глаза, ощущала, как мои ноги тяжелеют и будто наливаются свинцом. Из-за холодного ночного воздуха мое горло будто связано в тугой узел и не пропускает воздух.
Я выглянула из-за здания, осматриваясь. Мне нужно войти в следующий склад. Людей по-прежнему не вижу, что странно. Лучше бы я их увидела и не напрягалась так.
Я только хотела шагнуть вперед, как мой взгляд упал на просторы океана. Берег от складов на достаточно далеком расстоянии, поэтому я чуть прищурилась, чтобы сквозь пелену мрака ночи разглядеть то, что меня привлекло. Я думала, что мне показалось, ведь ночью может всякое перед глазами привидеться, но теперь, сфокусировав зрение, точно знаю, что это не ночной мираж. А когда из-за туч выглянула желтая луна, чуть освещая своим светом ночной простор, я убедилась в своем предположении и уже не сомневалась в своем зрении. На воде стояла яхта, расположившись почти напротив третьего по счету склада.
Пользуясь светом луны, я осмотрела нужное мне здание и увидела стоящего рядом с воротами громоздкого мужчину с автоматом в руках. Я тут же юркнула обратно в свое скрытое убежище. Скрестив руки на груди, я выдохнула, чувствуя, как сильно бьется сердце о ребра.
Эдвард…мне нужно к нему. Подумав о нем и вспомнив, ради кого я вообще здесь, мои ноги сами по себе поплелись по дорожке между складами. Теперь мне придется идти на другой конец склада и искать вход там.
Наткнувшись на сухие заросли, которые раскачивал ветер, я испуганно отпрянула и стала стряхивать с себя сухие листья. Это место выглядит так, будто ни одна душа не ступала здесь долгое время. Убирая руками заросли, чтобы они не поранили мое лицо, а сухие листья не запутались в моих волосах, я наконец смогла добраться до задней части склада и выдохнуть. Как и предполагала, здесь есть обычная входная дверь, но сомневаюсь, что ее можно легко открыть. Она сливалась с серой стеной, а ее петли точно будут скрипеть при малейшем движении.
Странно, но, когда я думаю про трудности, внезапно они превращаются в иллюзию в моей голове, растворяясь из реальности. Стальная дверь была приоткрыта, будто меня здесь ждали. Но она даже не сдвинулась ни на сантиметр под моим легким напором, будто примерзла на месте.
Я кое-как пробралась через небольшое отверстие. Теперь я счастлива, что такая худая.
Ступив на пыльный каменный пол, я осмотрелась в незнакомом пространстве, снова внимательно изучая его вокруг себя, чтобы не нарваться на нежелательные приключения. Когда я сосредоточилась на своих ощущениях, почувствовала, как по спине стекает пот, и намокают подмышки. Волнение и небольшая порция паники делают свое дело, и я уже не контролирую свой организм.
Передо мной коробки. Очень много коробок. Они навалены друг на друга и выстраивают в едином помещении склада стены и небольшие островки. Бог знает, что в них, но для меня это хороший вариант, чтобы прятаться и быть незамеченной.
Я бродила, словно по лабиринту, и боялась, что потеряюсь, так и не найдя Эдварда. Уже начала нервничать и злиться. Минуту назад я чувствовала легкую радость, что здесь есть эти коробки, но теперь в моих желаниях их сжечь и найти объект обожания без препятствий.
Вдруг я услышала звук падающего предмета, который похож на железо, если верить моему слуху. Резко обернувшись, я замерла и даже не могла озираться по сторонам, оцепенев на месте. Еще одно свойство страха, когда он доходит до пика, и вот вместо бегства во имя спасения, я стою на месте и не могу пошевелиться, будто все мое тело загипсовали.
Страх вырос и ударился прямо в мою глотку, когда сильная рука обхватила меня под грудью, а другая зажала рот, что я даже пискнуть не успела. Мои ноги больше не чувствовали земли, лишь невесомость, когда меня приподнял неизвестный.
Прошло лишь несколько секунд, прежде чем я снова встала на ноги, но уже ватные. Страх сковал меня всю и делал с моим телом все, что пожелает, пользуясь гибкостью своих способностей.
Сильная рука прижала меня к стальному телу, а другая – продолжала затыкать рот. Я даже не поняла в какой момент зажмурилась, чтобы не смотреть в лицо опасности, иначе точно потеряю сознание. Но как только в нос ударил запах шоколада, я тут же распахнула их и уставилась округленными глазами на Эдварда. Пусть его лицо и выражает гнев, но я ощутила облегчение и безопасность рядом с ним.
– Ты что здесь делаешь, головная боль? – прошипел он и тут же выглянул из-за коробок, вытягивая шею, но вскоре снова перевел свое внимание на меня.
Я коротко промычала в его ладонь.
– Говори тише, – прошептал Эдвард и убрал свою руку, позволяя мне вдохнуть пыльного воздуха с запахом древесины через рот.
– Вы же подозревали, что я все равно не послушаюсь.
– Знал, но все же надеялся на твое благоразумие, юная леди, – гневно шипел Эдвард. Кажется, он вытаскивает из себя все запасы самообладания, чтобы по привычке не наорать на меня.
– Я теперь поняла, почему Вы посмотрели на меня, как на удачное приобретение. Там, в клинике, когда я еще была сама в бинтах. Потому что Вы увидели во мне то самое нужное явление, которое искали. Я умею быть убедительной. Поэтому Вы целый день, как я узнала о миссии, смотрели на меня с подозрением и пытались уловить реакцию – вру я или нет. Потому что знаете о моей способности убеждать.
– Мне почти это удалось, – прошептал Эдвард. На его лице уже нет того гнева и сияния ярости в глазах.
Он вздохнул.
– Ты какое-то сплошное сумасшествие, Элла. Тебя могли заметить. Как ты вообще все снова распланировала? Что, черт возьми, у тебя в голове? Почему ты, как… – он осекся, поджав губы, будто не хотел выпускать из себя слово, которое осталось на кончике его языка.
– Как Вы? – прошептала я.
Эдвард сглотнул. Его пальцы напряглись на моей талии, впиваясь в меня сильнее. Я и так не могу уловить эмоции на его лице, в глазах, а в темноте это особенно сложно, что даже пытаться не стоит.
– На самом деле, чем больше времени человек проводит с кем-то, тем больше не замечает потом, как невзначай приобретает его повадки. А вообще, я рождена такой.
– Упертой, – закончил мою мысль Эдвард и снова вздохнул.
Он отпустил меня из своей хватки, и я пошатнулась, теряя координацию, чуть не упав на коробки, которые служат нашим прикрытием. Эдвард снова обхватил меня за талию.
– Элла! – процедил он сквозь зубы и закатил глаза. Кажется, его нервы на пределе, а мое лицо выстроило невинную гримасу вперемешку с испугом. – Как ты вообще сюда добралась без пришествий. Ты даже на ногах стоять не можешь, – ворчал он.
Сказала бы я, почему рядом с ним становлюсь такой нелепой и неуклюжей, но не стану портить ему жизнь.
Он усадил меня на пол и сел рядом.
– Элла, я когда-нибудь побью тебя.
Я испуганно вздрогнула и в ужасе расширила глаза, сглотнув.
– Как? – прошептала я дрожащим голосом, нелепо хлопая глазами.
– Ремнем по заднице, как маленькую непослушную девочку, – уже мягче добавил он. И когда Эдвард опустил голову, мне показалось, что на его лице появилась мимолетная лукавая ухмылка.
Мои щеки запылали. Хорошо, что здесь темно.
– Если ты издашь хоть один звук, я вырублю тебя.
– Как? Ударите стволом пистолета по затылку?
Эдвард окинул меня взглядом и ухмыльнулся.
– Для тебя я подберу методы нежнее, – хрипло прошептал он, и мое дыхание перехватило.
Я с ума сойду рядом с этим мужчиной. Он как яростный огонь – то пугает своими масштабами, то сводит с ума от жары.
Эдвард изредка выглядывал из-за коробок, а я не могла налюбоваться им, пока представилась такая возможность. Пусть даже сквозь темноту.
Он одет в джинсы и футболку. В кроссовках вообще непривычно его видеть. Я привыкла к классическим костюмам, которые сидят на нем, как вторая кожа. Люблю наблюдать за тем, как он застегивает пуговицу пиджака своими пальцами, и видеть набухшие венки на тыльных сторонах ладоней. Смущенно опускать глаза, когда он направлял на меня свой взор, и чувствовать прилив жара по всему телу, словно удар электрического тока.
Эдвард Дэвис необъяснимым образом влияет на меня, и я не могу с этим ничего поделать. Рядом с ним мне спокойно и комфортно, отчего сильно хочется прильнуть к нему и спрятаться в горячих объятиях. Когда я без него, мне жутко тоскливо и до боли одиноко.
Я люблю его и хочу кричать об этом. Я люблю его и от того, что не могу сказать об этом, хочу реветь без остановки или вырезать вечно ноющее сердце. Неужели это никогда не закончится, и я останусь в вечном мучительном плену этих безответных чувств?
Внезапно зажегся свет, и я вздрогнула. Эдвард опустился на корточки и прижал указательный палец к своим губам, убеждая меня успокоиться.
– Они начинают, – еле слышно прошептал он.
– Вы знаете, что они будут делать?
Эдвард отрицательно покачал головой.
Я осторожно встала на ноги, и мы уже молча стали наблюдать за происходящим у входа. Ворота склада были распахнуты. Мужчин с автоматами прибавилось, теперь их пятеро. Мое сердце замирает, когда я вижу эти железяки.
– А какое у Вас оружие? – прошептала я, не отнимая глаз от входа.
– Пистолет, – усмехнулся Эдвард.
Мои глаза расширились. Жалкий пистолет ничто по сравнению с этими монстрами. Я начала нервно кусать нижнюю губу. Тепло, исходящее от Эдварда, немного успокаивало меня, но этот вид перед нами вселял леденящий ужас, поэтому я даже не поняла, как спиной прижалась к его груди, ища больше безопасности. Рука Эдварда скользнула по моей талии и оказалась на животе. Его пальцы надавливали. Я вдруг забыла, как дышать.
Почувствовал ли он, как я напряглась? Надеюсь нет, и эта обстановка перед нами отвлекает его от моей реакции на его близость.
В склад вошли двое мужчин без оружия. Они о чем-то говорили на другом языке. Один из них с выраженным английским акцентом.
– Это русский? – прошептала я.
– Да.
– Вы понимайте, о чем они говорят?
– Если ты перестанешь болтать, то я смогу уловить смысл.
Я поджала губы и продолжила молча наблюдать за ситуацией.
В следующую минуту мужчины с оружием начали выкрикивать и смеяться на улице. Они будто кого-то пригоняют в помещение склада.
Мои глаза расширились от шока, когда я увидела колонну из молодых девушек. У них были связаны руки, и они, словно скот, были привязаны друг другу этими веревками. Девушки рыдали, не скрывая своих слез, и выглядели они ужасно. Рваная одежда и грязное тело. Меня пробило сожаление и в следующую секунду злость на тех, кто сотворил это с ними.
– Что это? Их продают в сексуальное рабство?
Мой рот закрыла большая ладонь Эдварда, и я промычала.
– Что я говорил о твоем молчании? – прошептал он в мое ухо, обдав меня своим горячим дыханием, и я зажмурилась. Но вскоре еще сильнее напряглась, когда Эдвард вдохнул в себя мой запах. Отчаянный стон застрял в горле.
– Этот запах тебе совсем не идет, – снова прошептал он.
Я хотела запротестовать, несмотря на сильное головокружение из-за его близости и горячего дыхания, и опровергнуть этот факт, но из меня вышло только нелепое мычание, поскольку Эдвард продолжает ладонью затыкать мне рот.
– Какая умница. Правильно, соглашайся со мной. Это бывает так редко, – с усмешкой в голосе прошептал он над моим ухом.
Я закрыла глаза. Почему он заставляет меня сейчас мысленно улыбаться? Почему он такой…открытый со мной? Не сказать, что мне не нравится это, но я и не в восторге. Это почти невыносимо, ведь мне сразу хочется признаться ему в своих чувствах.
Я сосредоточилась на том, что происходит в реальности, отключившись от своего запутанного внутреннего мира.
Девушки стояли в линию, а тот мужчина, который говорил с русским, рассматривал их. Когда дотрагивался до какой-нибудь девушки, та сразу вздрагивала и отбрасывала руки, шипя что-то ему на русском. Видимо, пару ласковых.
Неужели они все из России? Бедняжки проехали долгий путь. Я насчитала десять девушек. Десять несчастных девушек, которые вынесли страдания и даже не подозревают, какие мучения их еще ждут, если мы не спасем их.
Эдвард дал мне в руки телефон.
– Фотографируй все происходящее, – прошептал он и уже не закрывал мне рот ладонью, не сжимал живот.
Я начала выполнять его поручение и собирала компромат в галерею мобильника, пока Эдвард проверял свой пистолет на наличие патронов и надевал перчатки. Я не стала что-либо говорить, чтобы не злить его и не выбивать сосредоточенность. Мне становилось плохо, когда я снова видела автоматы. Как же он пойдет против них с пистолетом? Я начинаю дрожать от ужаса.
– Сними на видео, – скомандовал он, и я переключила режим на видеосъемку. Мои руки дрожали, отчего я не могла удержать телефон ровно.
– Наши арабские товарищи будут довольны. Хороший товар, – проговорил мужчина, осматривающий девушек, уже на своем языке, и русский ответил ему на таком же английском, но с акцентом.
Мне самой захотелось пустить пулю в голову этому ублюдку за то, что он назвал живых девушек товаром. Они такие молодые, возможно, моего возраста, даже младше есть. Их ждали дома родители, но они не вернулись. Девушки напуганы и не перестают плакать. Я вижу их потрясение на лицах. От такой картины и осознания того, как девушки отчаянно хотят домой и молятся всем богам, мое сердце в клочья разрывается. Это ужасно. Просто безнравственные мерзавцы! Как они смеют решать их жизнь?
– Скажи Клаусу, что одна девушка не доехала, – начал русский, еле протягивая слова, пытаясь быть американцем. – Не уследили. Она перерезала себе вены.
Я сглотнула. Слеза скатилась по щеке и затерялась где-то внизу. Я не могла отцепить руки от мобильника. Эдвард забрал его у меня и отключил съемку.
Я снова упала на пол и откровенно заплакала. Возможно, я слишком сентиментальная, ведь оплакиваю совершенно чужую мне девушку, но такого конца никто не заслуживает, особенно невинная душа. Этот ублюдок так равнодушно передал эту информацию, что мои кулаки непроизвольно сжались, и ногти впились в ладони. В голосе лишь капля досады, ведь он получит меньше денег из-за утраченной души. Как это отвратительно. Я не хотела видеть самую ужасную часть этого мира и его душераздирающее равнодушие.
Эдвард сел рядом со мной на корточки и приобнял за плечи, целуя меня в висок.
– Соберись, Элла, – прошептал он. – Если ты теперь здесь, то помоги мне.
Я вытерла слезы со щек и закивала. Сейчас не время раскисать, ведь Эдвард надеется на меня.
– Когда начнется стрельба, девушки захотят спрятаться за коробками. Будь рядом с ними и успокой их. Ножом разрежешь веревки. – Он засунул его в мой карман. – Не забудь спрятаться сама, не высовывайся. – Эдвард накрыл мои щеки ладонями и вынудил посмотреть на него. – Ты слышала мое последнее наставление?
Я кивнула. У меня нет никакого желания подставлять себя под пули, но я буду сильно переживать за Эдварда и, если его жизни будут угрожать, то не смогу сидеть на месте.
Он вздохнул.
– Если ты выйдешь, то я точно дам тебе ремнем по заднице. Эльвира говорила, что это больно, когда получила в детстве от Марты.
Я сглотнула, но все равно, несмотря на нагнетающую обстановку вокруг, вымученно улыбнулась.
Снова посмотрев на его пистолет, мое сердце сжалось. Но вдруг я тут же оживилась от осознания, что мой пистолет за поясом, а я совершенно забыла. Вряд ли он мне понадобится сейчас и вообще когда-нибудь.
– Эдвард, – оживленно начала я и дрожащими руками достала пистолет. – Заберите и мой.
– Оставь себе. Поверь, со мной ничего не случится. Мне было бы достаточно и одной пули. Я лишь хочу этим пистолетом навести суету, – ухмыльнулся он. – Прошу тебя, берегись от пуль.
Я снова засунула пистолет за пояс и посмотрела на Эдварда. Мое сердце начинает биться сильнее, глядя на него. Сейчас, находясь перед пропастью смерти, недосказанности и непредвиденности, я наплевала на последствия и кинулась на его шею, крепко обнимая Эдварда. Сначала он растерялся, но через пару секунд я ощутила его руки на своей талии. Эдвард прижал меня к себе, крепко обнимая, что у меня даже дыхание остановилось. Я зарылась носом в его шею и вдохнула излюбленный запах, чувствуя, как по моим венам растекается сама жизнь.
Я люблю его. И ничего не могу с собой поделать.
Мы высвободились из объятий друг друга, и я, скрываясь за коробками, начала приближаться к девушкам, чуть склонившись.
Тут раздался выстрел, и я вскрикнула, пряча голову руками, невзначай остановившись от внезапности. Теперь посыпалась куча выстрелов и началась стрельба. Крики девушек, визг. Я сама начинаю паниковать, и в моих желаниях скрутиться калачиком и лечь в безопасный угол, но я боец и должна делать другое.
Девушки скрылись за коробками. Им было неудобно передвигаться строго друг за другом, но они, как сплоченная команда, пытались никого не бросить, чтобы не запутать веревки и не переломать друг другу руки.
– Тише! – выкрикнула я, когда добралась до них. – Не паникуйте, скоро все закончится!
Элла, твой голос дрожит! Но думаю, они не заметили этого, ведь у бедняжек стресс. Надеюсь, они понимают, о чем я им пытаюсь донести.
