Я передал их.
— Понял. Отправлю ремонтную бригаду к маршруту.
— А ко мне?
— Что случилось?
Я посмотрел на искина.
— Ситуация стоит посреди дороги и смотрит мне в лобовое стекло.
Диспетчер хмыкнул.
— Макс, ты уже пьян?
— Я в Меднотауне.
Смех исчез.
— Агрессию проявлял?
— Пока нет. Но дорогу не освобождает и на команды не реагирует.
— Оставайся внутри машины. Не применяй оружие до явной угрозы. Наряд отправлю, но быстро они туда не доберутся.
— То есть ждать, пока он пробьёт мне стекло?
— Так работает протокол.
— Напомни при встрече показать, как работает моя нога.
— Макс.
— Что?
— Ты в отпуске. Не начинай войну.
— Я просто хочу проехать.
— Оставайся в машине.
— Принято.
Я отключил связь.
Искин сделал шаг.
Металлический протез ударил о покрытие.
Потом второй.
Он шёл прямо к флаеру.
Я расстегнул кобуру и снова включил внешний динамик.
— Остановись.
Машина продолжала приближаться.
Теперь я видел её лучше. Импланты были новыми, слишком новыми для Меднотауна. Под гражданским нейропластиком на шее проходила тонкая защитная пластина. Такие материалы не ставили рабочим моделям.
Правая кисть была сжата, будто внутри находился небольшой предмет.
— Последнее предупреждение.
Искин остановился возле капота.
Несколько секунд он просто смотрел на меня сквозь затемнённое стекло. Потом наклонил голову и улыбнулся.
Не сервисно.
Не дружелюбно.
Так улыбалась повреждённая боевая модель перед началом Второй войны, когда понимала, что человек перед ней боится.
Моя рука легла на бластер.
Следующие несколько секунд решили всё.
Глава 2. Первый день отпуска
Я вытащил бластер и опустил боковое стекло.
— Оставайся на месте. Ещё один шаг — стреляю.
Искин остановился у капота.
С близкого расстояния его лицо выглядело ещё неправильнее. Нейропластик был дешёвым, почти серым, но под ним угадывался защитный каркас, слишком сложный для списанной рабочей модели. Искусственные глаза не мигали.
Потом он улыбнулся.
— Я бы не рекомендовал применять оружие, — произнёс он ровным механическим голосом. — Это может повлечь неблагоприятные последствия как для вас, так и для меня.
— Какая трогательная забота.
— Уберите оружие.
Последние слова прозвучали медленнее. Не как стандартное предупреждение, а как приказ, который он хотел донести до меня особенно ясно.
Я вытянул руку со служебным УИН.
— Смотри внимательно. ОБР. Теперь либо отходишь от машины, либо я оформляю тебя как активную угрозу и разбираю на детали прямо здесь.
Оптика искина вспыхнула. Несколько секунд он сканировал идентификатор, после чего произнёс:
— Личность подтверждена. Макс Фишер. Старший оперативный сотрудник отдела быстрого реагирования.
— Молодец. Дорогу освободил.
— В отношении вас имеется предписание о задержании.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять смысл сказанного.
— Повтори.
— Вам надлежит проследовать со мной к месту допроса.
— Кем подписано предписание?
— Информация защищена.
— Номер дела?
— Информация защищена.
— Основание?
— Информация защищена.
— Удобная у вас бюрократия.
Искин сделал шаг.
Я поднял бластер выше.
— Стой.
Он продолжил движение.
— Последнее предупреждение.
— Рекомендую не оказывать сопротивления при задержании.
— А я рекомендую тебе не проверять моё терпение.
Ещё один шаг.
Я выстрелил в покрытие перед его металлической ногой. Заряд выбил из полосы облако крошки и оставил глубокую оплавленную воронку.
Искин посмотрел вниз, затем снова на меня.
На его лице почти ничего не изменилось, однако я слишком хорошо знал боевые модели, чтобы не заметить момент, когда система переходила от оценки угрозы к действию.
— Вы применили оружие, — сказал он.
— Наблюдательный.
— Уровень сопротивления повышен.
— Дальше будет интереснее.
Искин согнул колени.
Я понял, что он собирается сделать, слишком поздно.
* * *
Он не бросился к машине. Он перепрыгнул через капот и всем весом врезался в бок флаера.
Стекло разлетелось. Машину развернуло поперёк полосы, левый гравитационный контур захлебнулся, аварийная автоматика загорелась красным.
Искин схватился за раму окна.
Я выстрелил ему в плечо.
Заряд отскочил.
Второй попал в грудь и оставил лишь чёрное пятно на нейропластике.
Адаптивная броня.
На машине, которая должна была разбирать мусор и таскать детали.
— Какого хрена ты такое?
Искин просунул руку в салон и вцепился в воротник. Я успел расстегнуть ремень за секунду до того, как меня выдернули наружу.
Мир перевернулся.
Я ударился спиной о покрытие, потерял бластер и несколько мгновений видел только белые вспышки. Искин приземлился рядом. Повреждённый протез скрежетнул по бетону, но на скорость это почти не повлияло.
— Сопротивление зафиксировано, — сообщил он.
— Передай в протокол, что я раскаиваюсь.
Он наклонился. Я ударил ногой в коленный узел и не добился ничего, кроме боли в пятке.
Ладонь сомкнулась на моей шее.
