– Да. Причем не хилая такая часть. Эту «Фату Моргану» не случайно воздвигли у подножия горы – самые секретные помещения располагаются непосредственно под ее массивом, туда невозможно проникнуть даже при помощи армейского подразделения и спецтехники. В бункере без проблем можно просидеть несколько месяцев. А может и лет. Хотя есть подозрения, что через гору наверняка существует тайный ход наружу.
– Однако…
– Нам стоило невероятных усилий внедрить туда нашего агента, – генерал положил текст дневника в папку, папку сразу убрал в стол. – Барков только начал передавать информацию, как его вычисли. Но даже за такой короткий срок мы успели узнать немало интересного.
Эдуард Рихардович подпер тонкими, паучьими пальцами узкий подбородок, разделенный ямочкой на две части.
– И что там?
– Одна из самых тайных и богатых организаций во всем мире. До настоящего времени никто, включая Моссад и ЦРУ, не смог вычислить ни ее состав, ни структуру, ни конечные цели. Зато наносимый урон – огромен. Мы практически уверены, за «Фата Морганой» стоит большинство террористических организаций во всем мире. У них интересы в каждой стране, но основная цель – постепенное, целенаправленное ослабление всех отраслей американской экономики.
– Минуточку, – Кривошеев неожиданно оживился, – речь идет именно об американской экономике?
– В основном, да. Еще есть планы по замене коренного населения в Европе. Но это процесс долгий.
Кривошеев удивленно приподнял полуопущенные веки. В бесцветных глазах промелькнул интерес.
– Подожди, не понял: что значит «замена коренного населения»?
– А они спонсируют продвижение всяких там радужных движений. И пока европейцы спаривают мальчика с мальчиком, а девочку с девочкой, беженцы активно размножаются и заселяют пустеющие земли. Захват территорий без единого выстрела.
Безопасник одобрительно покивал.
– Умно. А мы так не можем?
Генерал хмыкнул.
– Нет. Мы люди глубоко духовые. Нам о гомосеках даже думать противно, а уж тем более их спонсировать. Так что наблюдаем со стороны, – с этими словами он достал из стола новую папку, вынул несколько фотоснимков и выложил перед собеседником. – Вот предполагаемые руководители. Все очень влиятельны и чертовски богаты.
– Это понятно. Но если их интересы направлены на Запад, то с чего вдруг вы обеспокоились? И причем здесь наша служба?
Железнокопытов предупредительно поднял палец.
– Ситуация резко меняется. Постепенно мы становимся им еще менее удобны, чем американцы. Их раздражает активизация нашей деятельности на Ближнем Востоке. Поэтому они решили одним выстрелом убить сразу двух зайцев: дестабилизировать политическую ситуацию в Америке, а нас подставить.
– Кто бы сомневался, – Эдуард Рихардович изучал снимки бесцветным взглядом. – Что еще известно?
– Крайне мало. О деятельности «Фата Морганы» больше догадываются. ЦРУ ни разу не удалось предугадать, где и когда будет нанесен следующий удар.
– Это говорит лишь об их недостаточной квалификации, – холодно заметил гость.
– Может быть. Только суммы вознаграждений за любую информацию о них растут, а сведений ни у кого не прибавляется. И мы практически единственные, кто знает, что центр этой организации находится именно здесь, – генерал взял в руки электронную указку и обозначил на карте Ближнего Востока маленькую красную точку. – Вот здесь, в этом месте, в прекрасном дворце посередине пустыни.
Кривошеев медленно сморгнул, сразу став похожим на варана, выслеживающего добычу.
– Но, судя по провалу, вы тоже недалеко продвинулись.
Генерал аккуратно сложил фотографии обратно в папку.
– Напротив. Очень даже продвинулись.
Безопасник едва заметно шевельнулся.
– Тогда внимательно.
– В данный момент террористы пытаются приобрести оружие совершенно нового типа и применить его на встрече президентов в Москве.
Инквизиторские зрачки сузились до размера булавочной иголки.
– Они планируют убить сразу двух президентов?
– Нет, только американского. А подставить нас.
Костяшки тонких паучьих пальцев хрустнули так, что генерал удивленно глянул на собеседника.
– Ты в порядке?
– Да. Но ведь это означает войну со всем Западом.
– Вот именно. И пока мы будем выяснять отношение с половиной планеты, террористы сумеют захватить ее полностью. А вина полностью ляжет на нас. При чем «на нас» это не обобщение, – генерал твердо взглянул в глаза безопаснику. – Среди нас предатель. Именно поэтому я тебя и пригласил.
Шумно выдохнув, Кривошеев откинулся на спинку кресла, сплел сухие лапки и неожиданно улыбнулся:
– «Среди нас» – это среди вас или среди нас? – с подчеркнутой любезностью осведомился он.
На мужественном лице генерала промелькнуло досадливое выражение. Он с самого начала был уверен, что первым делом глава службы внутренних расследований попытается снять ответственность со своего подразделения.
– Я имею в виду НАС. Всех нас. Всех, кто так или иначе был причастен к миссии на Ближнем Востоке. В том числе и людей из вашей службы.
– Хорошо. – Кривошеев снова впал в задумчивую неподвижность. – Значит, проверим всех. – Тут он словно очнулся и цепко глянул на хозяина кабинета. – Прошу подготовить все материалы по этой операции. Но учти – мне потребуются чертовски веские доказательства, что провал мог случиться по вине моих людей. Они товар штучный и потерять кого-либо, все равно, что отрезать самому себе руки…
Железнокопытов тут же вспылил:
– Ну а мы своих, конечно, в базарный день по пятере брали! Думай, что говоришь.
– Кстати, а как вы вообще на них вышли?
– Это не мы на них, а они на нас вышли, – генерал наклонился вперед и чуть понизил голос. – Арабы заинтересовались одной нашей инновационной разработкой. Стали кружить вокруг завода, предлагать инвестиции…
– А завод секретный? – перебил Кривошеев.
– До этого случая не был. Да, оборудование можно использовать и в военной промышленности, но ничего особо сверхсекретного. Просто новые подходы. Нам повезло, что руководитель службы безопасности того завода наш бывший сотрудник. Он-то и предоставил подробную информацию о каждом из «инвесторов». И в одном из них мы опознали человека из этой колоды, – генерал положил ладонь на папку с фотографиями. – Типа, заинтересовались вполне гражданской разработкой, у человека солидный сельскохозяйственный бизнес, никакой военщины, никакой политики. Но мы-то сразу поняли что к чему и решили воспользоваться ситуацией: внедрили в переговорный процесс Баркова в качестве заместителя директора завода. Барков вошел к арабам в доверие, принимал от них подарки, деньги, и через какое-то время предложил «слить» другие разработки завода. Сказал, что есть выходы на российские оборонные предприятия.
– Странно все это, – Кривошеев недоверчиво покачал головой. – То их никто вычислить не может, а тут они сами на крючок подсаживаются.
Генерал развел руками.
– И на старуху бывает проруха. На самом деле, они вели себя обычным образом: пытались скупить все, что продается. Только на этот раз напоролись на профессионала. Разумеется мы воспользовались шансом.
Но лицо гостя продолжало хранить скептическое выражение.
– Допустим. И что дальше?
– Барков общался с арабами почти год. Его ввели в следующий круг и мы стали получать информацию о людях непосредственно входящих в эту организацию, ее структуре и местонахождении… Начали планировать дальнейший этап операции, как вдруг Баркова убивают! – генерал досадливо ударил ладонью по столу. – Местная полиция, разумеется, представила все как бытовой конфликт: якобы кто-то из религиозных фанатиков набросился на группу русских специалистов, возникла драка, в результате которой один человек погиб сразу, второй скончался в реанимации. Остальные члены делегации получили незначительные ранения. Полиция так и не сумела задержать зачинщиков потасовки.
– Хм, – безопасник закинул ногу на ногу. Вид у него был задумчивый. – А вот это, как раз, похоже на правду. Может и не было никакого провала? Регион напряженный, многие от нас не в восторге. Было бы подозрение, не проще похитить человечка и получить информацию силой?
Генерал не согласился:
– Может они так и хотели. Но не получилось. К примеру, Барков не захотел даться в руки живым.
В кабинете повисла тишина.
– Ну хорошо. Допустим все было так, как ты рассказываешь. Но откуда уверенность, что информация о предстоящем теракте верна? Что если это просто предположение, или неверно понятая…
Железнокопытов открыл стол и извлек еще одну папку.
– Это было последнее сообщение, которое мы от него получили. Более подробной информации у нас все равно нет. Само сообщение было коротким и ясным: на предстоящем саммите в Москве устранят американского президента. Будет использован новый тип оружия. Всё. Мы тщательно изучили все вещи, переданные нам арабами после гибели Баркова, буквально под микроскопом – ничего, ни малейшей зацепки. Обыкновенные рабочие записи.
– У него был ноутбук?
– Был. Но его нам как раз и не вернули. Сказали, что украл кто-то из нападавших. Только там вряд ли было что-то ценное, Илья парень опытный. К тому же мы точно знаем, что он вел записи исключительно в бумажном виде.
– То есть ничего осязаемого?
– Есть одна зацепка, – генерал открыл пластиковую папку, в которой лежал всего один лист. – Это шифрованное сообщение, которое Барков успел отправить непосредственно перед своей гибелью. Оно закодировано совершенно неизвестным и ни разу неиспользуемым до этого шифром.
– И что это значит?
– Это значит, что перед самой гибелью Барков узнал, что среди причастных к операции есть предатель. Который его и сдал. И как мог попытался нас предупредить.
Сцепив руки на колене, Кривошеев принялся быстро вращать большими пальцами.
– Пока одни предположения. Хорошо, допустим все именно так, как ты рассказываешь и среди нас предатель. Но что, если вы не сможете расшифровать эту записку в ближайшее время? До встречи двух президентов чуть больше месяца и, если мы не узнаем, каким именно способом они собираются устранить американца, то встречу необходимо отменять.
– Есть одна идея.
Пальцы замерли.
Железнокопытов встал и несколько раз прошелся вдоль ряда пустых кресел.
– Существует две проблемы. Первое: шифр нам не знаком, на декодирование может уйти больше месяца. Второе: даже если мы справимся за меньший срок, то текст может оказаться в руках человека, который причастен к разоблачению нашего агента, поэтому я не могу отдать его нашим ребятам на расшифровку.
Лицо главы службы внутренних расследований приняло чуть более заинтересованное выражение.
– Продолжай.
– И я решил привлечь к работе людей, которые соответствуют двум требованиям: – генерал посмотрел на папки, лежащие на краю стола. – Они должны быть близки к Баркову и не работать в нашей системе. Точнее: сейчас не работать.
Бесцветные глаза впились в собеседника.
– Поясни.
– Барков не просто так воспользовался незнакомым нам шифром. Первое: он был уверен, что есть человек, который знаком с этой кодировкой. Второе: этот человек совершенно точно не имеет отношения к операции на Ближнем Востоке. Такими людьми могут быть только те, кто лично дружил с Ильей и длительный срок у нас не работает. Понимаешь?
– Не совсем.
Генерал развернул один из стульев и сел напротив гостя.
– То есть, близкие друзья Баркова, уволенные в запас. Именно здесь кроется наш шанс.
Кривошеев тоже придвинулся ближе.
– Забавно, – цепкие глазки внимательно изучали собеседника. – И много таких набралось?
– Да, в общем, не очень, – Железнокопытов на секунду замялся, словно прикидывая хорошо это или плохо. – По правде говоря, стоящих всего шестеро. Остальные и вовсе полное барахло – их не увольнять надо было, а вешать.
Кривошеев нетерпеливо отмахнулся.
– Еще успеете. Так что с этими шестерыми?
– Что, что… – генерал погрустнел еще сильнее. – Один в психиатрической клинике, один спился, таким образом, осталось всего четверо.
– Отлично, – за одобрением крылась откровенная насмешка. – Что с этой мощной гвардией?
– Пока ничего, – генерал отвел глаза. – Отказались все четверо.
– Как это «отказались»? – впервые за всю беседу, лицо безопасника приняло растерянное выражение.
– А вот так. Отказались и всё. Причем категорично.
– Ничего не понимаю, – Кривошеев втянул голову в плечи, словно потревоженная черепаха. – Может вы им что-то не так объяснили?
– А что тут объяснять? – глядя на угрюмое лицо хозяина кабинета, не сложно было догадаться, что он до судорог ненавидит и этот вкрадчивый голос, и своих бывших сотрудников, и чертовых американцев, и все силы зла вместе взятые. – Мы были уверены, что они с радостью примут предложение и потому не предусмотрели рычагов давления.
– Ах, вот оно что! – теперь глава службы внутренних расследований смотрел почти умилено. – Оказывается, вы их позвали, а они такие-сякие не согласились?
– Нет.
– А за что, говоришь, они были уволены?
Железнокопытов смотрел в сторону.
– За то, что грубо нарушили субординацию. Отказались выполнять приказы вышестоящего начальства.
Кривошеев удивленно сморгнул белесыми ресницами:
– Значит, когда они отказывались подчиняться, будучи под присягой – это было нормально, а когда вольноотпущенные послали тебя на хутор бабочек ловить – это стало полной неожиданностью?
