– Начнем с утра.
– Нет, он ушел вечером. Часов в восемь.
– О`кей. Та-ак… Держи, все готово.
Ираклий протянул Надежде что-то типа мини-проигрывателя с наушниками.
– Можешь смотреть и слушать. Я буду здесь для моральной поддержки, но не помешаю.
– Благодарю.
Надя нетвердой рукой приладила наушники и повернула экран так, чтобы его не было видно Ираклию. Ее колено сдвинулось, оставляя генерала ни с чем. Он искоса наблюдал за ее реакцией. Потом встал, чтобы нагло выпить из бара Алана.
Надежда молчала и не отводила взгляда от экранчика. В какой-то момент она вздрогнула, а глаза расширились от изумления и ужаса. Ираклий не знал почему, но его это тронуло. Она схватилась за губы, но продолжала смотреть. Наконец она нажала на стоп, швырнула проигрыватель на пол и с силой надавила каблуком, затем, опомнившись, уничтожила силой мысли.
– Что там, что?.. – любопытство Ираклия пересилило все на свете, он бросился к девушке, бившейся на диване как рыба.
– Ничего… Ничего…
Надины пальцы бешено цеплялись за платье. Это была беззвучная истерика. Дыхание ее прерывалось полухрипами-полувсхлипываниями. Ираклий крепко обнял ее и прижал к себе. Губы коснулись нежной кожи на виске.
– Что ты… Разве можно так убиваться из-за парня?.. Здесь ими хоть пруд пруди… Ты потом поймешь, что я прав. Это все ангельские предрассудки у тебя в голове. Поверь, жизнь может быть очень приятной. Я готов тебе это показать получше Красавчика…
Он чувствовал: все ее тело сжалось и трепещет, готовое раствориться, словно русалочка в пене морской, в каком бы то ни было убежище. Но Надя вдруг отстранилась, заключая себя в ежовые рукавицы.
– Спасибо, Ираклий. Я всю жизнь буду тебе благодарна. Особенно если отдашь мне вторую копию, которую ты, наверняка, сделал для себя.
– Ничего себе женщина, – пробормотал он. Но из кармана брюк действительно появилась флешка, которую Надежда тут же разбила взглядом на мелкие частицы.
– Пожалуйста, уходи. Я говорила, что не смогу тебе отплатить.
– Красотка, как ты горда, – эта стойкость и верность женщины собственному обещанию окончательно добила бывалого дамского угодника. Ираклий поднялся с ироничным выражением лица. – Оставлять своего рыцаря без подвязки так вульгарно. Но как хочешь. Всех благ.
Наде было не до его досады. Генерал вышел, прихлопнув дверью, а она схватилась за подлокотник. Сердце, разрывая горло, готово было пробраться наружу, а ноги леденели по всей длине. Ей казалось, что она сейчас лишится чувств.
Днем ранее в обед генералу гордыни передали бумагу с приказом явиться на внеплановую деловую встречу по делам покорения Земли. Важные документы курьером-стражником – это была новая мода преисподней. Аристократично и надежно. Для мелких сообщений по-прежнему использовались мокрицы. Для больших и неважных сообщений – крупные мокрицы: это была местная шутка.
Вечером Алан постучался в дверь. Этот визит не был рутиной, и второй генерал почему-то стал первым, кого позвали отчитываться о новых идеях по реставрации Царства и увеличению его могущества.
Воспоминания роились в груди и в голове, причиняя начальнику армии гордыни мучения, которые трудно было чем-либо заглушить.
– Да, заходи.
Голос Дианы был чист. Как и ее лицо с кристальными глазами насыщенного светло-синего теперь цвета. Завитки светлых волос обрамляли его овал, а взгляд был беспардонен и прям.
– Проходи и садись. Напротив меня, – велела она.
Алан помедлил. Диана встретила его, полулежа на диване, и подобная вольность не могла не удивить, так как была совершенной новинкой. Короткое лиловатое платье еле прикрывало ее тело, а декольте представало в самом выгодном свете, оттеняемое сброшюрованными листами, которые она держала в руках, как бы совмещая дела с небрежностью.
– Налей нам вина, – сказала Княгиня, когда генерал взял стул и устроился рядом с предательским диваном.
Алан отложил папки, которые были у него при себе, снова встал и молча налил по бокалу. Свой он отставил на пол, а ее отдал, едва коснувшись руки. Решительно обосновавшись на вышитой обивке стула, закинул ногу на колено и стал докладывать новую стратегию адской работы, не обращая внимания на то, что Диана иронично пропускает содержание его речи мимо ушей. Ее внимание было приковано к его черным ресницам и направлению зрачков. Как холоден он оставался! И как эти глаза умудрялись соблазнять?..
О взгляде Алана ходили легенды. Он почти никогда не смотрел прямо в лицо, но, когда внезапно дарил женщине манящий с привкусом растопленного льда взор, несчастная сдавалась без всяких слов.
Сегодня его вызвали, чтобы он предоставил последние разработки. Несколько раз Князь давал генералам такие поручения: сначала краткие тезисы, потом развернутые идеи и, наконец, полновесные «дорожные карты»9 и прилагающиеся к ним пошаговые руководства к действию. Интересно, кто-то подготовил столько же материалов, сколько успел это сделать Алан?.. Он много занимался работой в последнее время. Ему было, что сказать. И он скажет.
– Ты хочешь меня со света свести? – прервала его Диана. – Пишешь тома, а потом зачитываешь…
– Только самое основное, – он поднял лицо, будто прятавшееся от нее.
Княгиня села, босыми ногами касаясь пола, и потянулась, выгибая спину.
– Отложи это. Выпей, расслабься, – она поднесла к губам бокал.
– Прекрасная, к чему это? – прямо спросил генерал. – Ты же не жаждешь услышать мои мысли о работе?..
– Князь жаждет, чтобы я вас слушала, – бросила хозяйка преисподней. Она увидела, что он не очень верит происходящему. – Да ладно, – она рассмеялась. – Уж и поговорить нам теперь нельзя, что ли?..
– О чем нам говорить наедине?
– Мне просто стало любопытно: правда ли та девушка похитила твое сердце? И что она с ним теперь делает? Растапливает на горелке или хранит во льду?
Алан промолчал.
– Серьезно: ты так ее любишь, что сделал постоянной спутницей?..
– Ты знаешь, что я люблю тебя. И всегда буду любить, – он не дал ей отпустить какое-либо замечание. – Хоть это невозможно и кончено уже.
– Кончено?.. В каком смысле?
– Сама знаешь.
– Аланчик, ты воспринял все слишком серьезно, – видя, что он ровняет бумаги и хочет уйти, она прикоснулась кончиками ногтей к его щеке. Но он отодвинул ее руку без особых колебаний. – Какой же ты обиженный… Разве не сказано, что любовь «не помнит зла», «всегда надеется» и «все переносит»?10
– От тебя я не вспоминаю злого. Остальное же не мой конек. Я пойду, если позволишь.
– А если нет?.. – она повела бровями и улыбнулась. Ее колени едва тронули его ногу.
– Все равно пойду, – он захлопнул бумаги в папке.
– Гордость-гордость, – Княгиня откинулась на спинку дивана. Волна кокетства возвратилась к ней нетронутая чужими эмоциями. – Я лишь хотела узнать, принадлежишь ли ты мне еще.
– Видимо, навсегда, – он ответил уже у двери, не оглянувшись.
Еще так недавно этот мужчина признавался ей в любви и клялся положить жизнь к ее ногам. Диана помнила его полный страсти поцелуй и руки на своей талии. Здесь, в ее гостиной. Это случилось, когда они вместе готовили планы для битвы, которые должны были стать победными. Теперь она видела перед собой Алана, закопавшего свою любовь под большой камень и пришедшего оплакивать ее без слез. Желание застыло в безысходности. Неизменное, неоткликающееся.
Диана пожалела, что она действовала так явно: он сразу понял, что это всего лишь игра. Но она надеялась, что от такой игры он в любом случае не сможет удержаться. И поцелует ее снова. Большего она бы не позволила.
Все же он признался, что он ее вечный раб. Была ли она этим удовлетворена?.. Пожалуй. Еще одно подтверждение того, что в этом аду мужчинами властвует только она, будь то Князь или чернорабочий.
– Почему ты от нее не избавишься? – накануне Княгиня задала мужу вопрос о Надежде.
Недавно Самуил решил серьезно взяться за дела. Супруги вдвоем работали в его покоях за столом и уже разобрали кучку скучных, но важных для Царства вопросов. Достаточно большую, чтобы можно было поговорить о более волнующих вещах.
– Зачем мне это? Когда я избавлялся от красивых девок?.. – Денница не повернул головы, продолжая читать сводный отчет Дианы по искушениям.
– Насчет красивой – это большой вопрос. Не думаю, что ты хочешь, чтобы какая-то выскочка – вчерашний ангел – вертела твоим генералом.
– Ты же их всех своими считаешь? – его взгляд был пронзителен, но она не поддалась на провокацию. – Продолжай им вертеть сама.
Иногда Самуил намекал на такую осведомленность, что это могло испугать. Но Диана знала, что он, скорее всего, лишь догадывается о неровных чувствах Алана и не ведает, что между ними что-то произошло. Да и был-то всего лишь один жалкий поцелуй, бояться нечего!..
– Каким образом, интересно?.. – спросила она, откидывая волосы с плеча. И Князь прочитал раздражение за ее надетой игривостью.
– Вызови его к себе. Все равно нужно всех этих дураков послушать о планах по новой работе, иначе они ничего правильного не сделают. Сомневаюсь, что они в принципе об этом парятся. Думают, что все блага на них сыплются сами собой. Пусть Алан будет первым, он-то, наверняка, что-нибудь да выдумал за все это время. Пригласи его завтра же.
– И что дальше?
– Мне тебя этому учить? Делай, что всегда делала с примами-балеринами вроде него. Если он избавится после этого от своей зазнобы, поставь себе крестик в нужной графе.
– А вдруг я зайду слишком далеко? – Диана бросила в Князя насмешливый камешек.
Он отложил бумагу.
– Чтобы этого не случилось завтра, мне придется поработать с твоими далекоидущими желаниями сегодня же.
– Все шутишь?.. – Диана отвела взгляд, губы растянулись саркастично и ожидающе.
Но он не шутил. Хотя он уже не видел необходимости компенсировать жене пошатнувшуюся роскошь бытия частым присутствием в ее жизни – с их последней встречи наедине прошло почти полмесяца, – однако сейчас был не худший момент для того, чтобы немного обточить когти, которые она на него навострила и которые могли помешать продуктивной работе. А именно на последнюю он, насыщенный остальным, желал обратить свои силы.
Новость сразила Надю.
Знать, что мужчина имеет любовницу или хотя бы благоволит к сопернице, –нестерпимая боль для любящей женщины. Внезапно понять, что он принадлежит другой навсегда, – непревозмогаемое падение.
Ее тело уже почти бросалось в любую доступную пучину, но некая невидимая сила удержала ее на ровном месте. Туман повсюду, существовавший лишь в ее мозгу, но в нем она откуда-то знала, что делать и куда идти.
Алан возвратился домой поздно и не обнаружил Надю в спальне, хотя и велел ей сидеть там. Подруга пришла к нему, согласно договоренности, уже после того, как он узнал о необходимости отчитаться перед главной дамой Царства и всей его жизни.
Надежда застала его за хаотичными передвижениями по гостиной. Он то брал какие-то документы, то клал их обратно. На вопросы отвечал путано или пропускал их мимо ушей.
Решив, что возлюбленный просто-напросто занят – хотя его поведение и казалось ей слишком странным, и в сердце сразу что-то закололо, – Надя предложила оставить его наедине с работой. Но Алан властно остановил ее и, более того, отвел в свою спальню, страстный, но такой отстраненный, будто перед ним была не она и даже не другая женщина, а некий шаблон – любая представительница прекрасного пола.
– Жди меня в постели, – он предельно ясно указал ей на ее место.
Последующие его действия также были мало систематичны. Но он заставил себя собрать нужные бумаги, сделать необходимые выжимки и выводы. И даже не стал злоупотреблять алкоголем, поскольку обязан был предстать перед Княгиней таким, каким должен быть ключевой генерал Царства.
После же визита к роковой красавице Алан совершенно позабыл о том, что у него есть рассудок. Он метался от одной из первоклассных красавиц к другой, пил огненную воду, не считая стопок, творил все, что только приходило на ум и было доступно.
И когда все это осталось позади, он пожелал вернуться домой. А там должна была быть та, которой он велел остаться.
– Дан, сходи за Надей, – Алан, голова которого шла кругом от бурных событий предыдущих двух суток, вызвал своего элитника.
– Э… генерал, – светловолосый воин замер на месте.
– Что не так?
– Три часа назад твоя прекрасная Надежда нашла меня и сказала, что отдает свою комнату обратно.
– Куда? – не понял Алан.
– Тебе. Она отказалась от всех еженедельных сил, которые ты предоставлял. Все драгоценности и платья вернула.
– Что за чертовщину ты несешь?! Приведи ее немедленно.
– Вряд ли это возможно, генерал… Она передала вот это, – он протянул Алану запечатанный воском конверт.
Генерал посмотрел на склеенную бумагу, словно сомневался в реальности ее существования.
– Какого черта?!.. – выпалил он. – Где она?! Как ты ей это позволил?!..
– Генерал… она ушла. Ты ей управляешь, а не я. Она твоя женщина, а не…
– Задрал своими оправданиями, помолчи!..
До Алана наконец дошло. Он разорвал конверт и стал жадно читать. Остатки краски слетели с его лица. Он машинально опустился на стул и вперил взгляд перед собой.
– Я чем-то могу помочь? – осведомился Дан.
– Иди… Стой. Иди в бар, спроси о ней.
– Привести ее?
– Нет. Нет. Доложи, где она. Верни в ее комнату и запри. Нет. Лучше запри где-то еще… Я еще не решил…
– Генерал, ты в порядке?..
– Я всегда в порядке. А ты мне не ровня, чтобы задавать такие вопросы. Захочу – завтра вылетишь из моей армии и будешь милостыню собирать на равнинах. Так что захлопни раковину и иди выполняй, что я говорю!
Дан тоже изменился в лице, кивнул и вышел. Раньше Алан слушал его. И уж точно не угрожал в стиле: «Я твой хозяин, а ты – тряпка», будто перед ним была распоследняя адская подстилка, а не вернейший воин! Эта Надя перевернула все на свете! А он еще и мечтал о такой, как она! Нет, от этих баб одни беды, если позволить им слишком многое…
Надежда с трудом сдерживалась, отдавая Дану письмо.
– Спасибо тебе за все, – промолвила она.
– Хочешь, я позову Эльзу? – предложил Дан, видя, что творится неладное.
– Нет, она твоя жена… практически. Я не хочу вас впутывать. Прощай… Скажи ей, что я буду скучать.
