Ему показалось, что на этот раз на ее глазах навернулись слезы. Но темнота уже поглотила ее силуэт. И прикосновение к плечу осталось горящим знаком последней дружбы… До конца прожегшим в его груди незаживающую дыру.
«Дорогой Алан, любимый мой.
Я пишу это, потому что не смогу заглянуть в твои глаза, а заговорить точно уж теперь не смогу.
Прости меня, я сделала то, чем нельзя гордиться. Но если бы я этого не сделала, меня бы все равно раздавило со временем то, чего я не знала. Потому что нельзя жить каждый день с любовью к тебе и не почувствовать этого.
Не спрашивай, откуда я узнала. Твое сердце и ты сам принадлежишь другой, всецело и полно, даже больше, чем это возможно.
Я всегда понимала, что ты не любишь и вряд ли можешь меня полюбить. Но наши отношения, твое ко мне отношение, делали меня почти счастливой, изымали из этого жуткого места и переносили в какой-то другой красивый мир.
Конечно, наивно было полагать, что я могу что-то значить для тебя – вершины всего ада и первого из первых. Первые, как подтвердилось, выбирают друг друга, а не кого-то еще.
Я могла бы жить с тобой без взаимности, но меня сожжет изнутри, если я прикоснусь к тому, кто в руках у другой. Для меня это противоестественно и, если хочешь, аморально. А главное – телесно невозможно.
Я ухожу и возвращаю все, что ты мне дал. Спасибо, что спас меня тогда и продолжал защищать от этого мира. Теперь, когда я понимаю, что происходило с тобой самим все это время, твое мужество кажется мне больше всего, чего я знала до этого.
Не ищи меня: ты не найдешь.
Люблю тебя вечно. Надя».
Алан не знал, что чувствует, как реагирует. Словно карусель, мир носился вокруг него. Диана, ее рука на его щеке, ее колени… Надя…
Его секрет!..
Да какой же надо быть сукой, чтобы сотворить подобное!..
В безумной ярости Алан опрокинул стулья и врезал кулаком по зеркалу в своей гостиной. Осколки посыпались на пол, на костяшках выступила кровь.
Найти! Найти, чтобы расправиться! Узнать обо всех, кто виноват в том, что она все раскрыла и затем ушла.
Вскоре вернулся Дан. Надежда уволилась из бара, и там никто не ведал, куда она пошла. Тогда Алан приказал элитнику привести Эльзу.
– Говори! Говори: где она?!.. – в бешенстве орал на нее генерал.
– Я не знаю!.. Честно! – Эльза заливалась слезами, а побледневший любовник пытался защитить ее от неистовства, коего он у своего начальника еще не видывал.
– Это правда! – вмешался Дан. – Она сказала, что не хочет впутывать подругу!
– А ты, баранья башка, послушал ее?! Идите оба вон, второсортное мясо!.. – указал он на дверь. – Дан! Стой!.. Подойди сюда! – Алан плохо контролировал слова и желания. – Организуй поиски! Узнай, с кем она была, кто ей помогает сейчас! Вызови других элитников, пусть прочешут весь ад сверху донизу!.. В нашем зале собери всех! Я приду через минуту!
Алан отвернулся. Была почти ночь. Она не могла далеко уйти, не рискуя собой. Но ей же море по колено! Она и на растерзание на равнинах может себя отдать… От этой мысли генералу, жаждущему свернуть бывшей любовнице шею, вдруг стало нехорошо.
Нет, нет, не Надежда. Она такого с собой не сделает.
Вскоре Ираклий ощутил на себе всю силу знания и наказуемость инициативы. Дан выяснил от Казимира и Дементия, что генерал удовольствий исчез с Надеждой в неизвестном направлении не далее чем прошедшим вечером и явился обратно весьма недовольный.
«Крыска она та еще, как и ее почитатель. Дохлая слишком», – объяснил он собратьям по оружию. Эти слова без всяких колебаний передал Дану генерал лени.
– Говори, мразь, что ты ей наболтал обо мне!
Ираклий рта не успел раскрыть, когда Алан, не церемонясь, ворвался к нему в спальню и вытащил его из постели, норовя отмутузить, как боксерскую грушу.
– Кому? О чем ты говоришь?!..
– Говори или я не отвечаю за твою уродливую татуировку! – Алан намекнул на художества, которые навел Ираклий, чтобы скрыть шрам на животе, оставленный ему райским генералом.
– Тихо!.. Я просто помог ей немного: она меня молила! Клянусь, я ее и пальцем не тронул!
– Тебе, гниль, она бы не дала и платок свой поднять!.. Каким образом ты ей помогал?!
Пятый генерал был вынужден расколоться. Выслушав, Алан с силой отбросил его в угол комнаты. Они были примерно в одинаковых весовых категориях, однако это выглядело так, будто заправский хулиган избивал хрестоматийного доходягу. Всеми конечностям Ираклий едва удержался от свидания со стеной.
– Отдай копию файла, которую оставил себе на память! И не ври, что ее нет!.. Или я из тебя все остатки перьев вытряхну!
– Копия была! – признался Ираклий. – Но она попросила выдать ее и уничтожила!..
– Молодец девочка!.. А ты – только сунь свой нос еще раз! – пригрозил Алан на прощание.
Полночи поиска и добрая половина армии гордыни не принесли результатов.
Алан плюхнулся на простыню, лишенный сил. Черные волосы упали на глаза. Гнев его за бессонные часы преобразился в устремленность наконечника: найти, найти, найти.
В его голове до сих пор не укладывался столь аномальный кульбит. Эта женщина, которая никогда не заявляла на него никаких прав, не смела раскрыть рта на то, что он спит с другими, не утверждавшая своего превосходства и неслыханной красоты, казалось, не имевшая никакой гордости, лишь колкое чувство юмора для самозащиты, вдруг выкатила, что бросает его. Его! Начальника главной адской армии!..
Она не оскорбляла и не впадала в своем письме в истерику, она снова признавалась в любви, обещая хранить ее в своем сердце. Даже благодарила за доброту. Это его-то, чей живодерский язык угадывал больные места с математической точностью. Она бесцеремонно показала ему, что у нее есть своя воля и никому не преодолеть принятого решения. Внезапно вынырнувшее и расширившееся фундаментом чувство собственного достоинства оттаскало его гордыню за шкирку и удалилось непобежденное никем.
Это напрочь обескуражило, поставило в тупик… и взбесило.
А для чего он ее вообще ищет?..
Он что, разметает ее по кусочкам?.. Навряд ли. Врежет пару раз – возможно. Вытряхнет из нее дурь. А дальше?.. Он пока не знал. Но, дьявол, она его женщина, он лепил ее сам для себя неделями, и он вернет ее и распорядится так, как захочет!.. Он – генерал гордыни и не позволит об этом забыть ни одной душе!..
На вечернем совещании Князь и Княгиня не досчитались одного из военачальников.
– Аланчик не соблаговолит почтить нас своей персоной? – поинтересовался Владыка, поднимая бровь. Но все молчали. Ираклий покраснел до ушей, а Дементий и Казимир потупились. – Ну говорите, если есть чего.
– У него трагедия личная, – произнес Булат. – Его Надежда пропала. Он обыскал весь ад, но ее нигде нет.
– Да, некоторые из нас волшебники из волшебников, – Князь взглянул на жену.
– Скорее волшебницы, – отозвалась Княгиня.
Хотя им обоим не до конца было ясно, как все произошло, сладостно-ядовитые стрелы Дианы, безусловно, ужасали и оглушали триумфом.
– Вот только почему он за ней носится? – Самуил адресовал негромкий рассуждающий вопрос в воздух. – Неужели хочет убить?..
– Я бы сил пожалела, – пожала плечами Диана, отпивая вина из бокала. – Хотя ему виднее, на что растрачивать своих оболтусов.
В том, что ничем хорошим это не кончится, она была уверена, и злорадство бальзамом переполняло ее душу.
– Разве юбки стали уважительной причиной для пропуска совещаний и непочтительности к Князю? – подобного ответа от первого генерала можно было ожидать.
Сладострастный садист, он был известен также своей приверженностью патриархальному укладу и абсолютной власти своего Господина, почитая все, что касалось воинской чести и государственных обязанностей.
Но Самуил не был теперь расположен к менторским замечаниям закостеневшего вояки. Тем паче что Варфоломей и сам сотни лет назад умудрился обзавестись весьма своенравной любовницей, считающей себя ровней любому мужчине.
– Хорош с нотациями, Варф. Будь проще, и к тебе потянутся, – посоветовал Денница.
Варфоломей замолчал. Воля Князя для него была незыблема. Также как и ненависть ко второму генералу, позволявшему себе то, за что вполне можно было бы снести его смазливую башку.
– А ты откуда все знаешь? – Диана кивнула на генерала злобы. – Самым умным стал?..
– Так об этом все и на тренировке, и в баре, и даже по отрядам гудят. Алановских парней вытащили на поиски, – сдвинул брови Булат. Хотя посягательства на его интеллект часто заканчивались кулаками, Княгине это не грозило. К тому же он не понял, использовала ли она иронию или говорила серьезно.
– Может, она раскаялась? – предположил Князь с усмешкой.
– Смотря кто принимал ее исповедь, – усмехнулась Диана.
Глава 2
– Леонард, можно тебя?
Начальник стражи давно встал с постели, но словно только теперь был разбужен знакомым голосом, который он почти никогда не слышал обращенным к себе.
– Да… Да, генерал.
В штабе стражников царила безыскусная рабочая атмосфера. Сам Лео пил из чашки коньяк, желая, видимо, взбодриться.
Подобное решение стоило Алану многих размышлений. Надежду не могли обнаружить почти двое суток. Она была умна, и генерал предполагал, что ею приняты все возможные меры, чтобы этого избежать. Заработанные в баре силы она себе оставила, а этого хватит, чтобы найти жилье и, возможно, сменить внешность. Фу, он представить себе не мог ее другой.
Леонард же по должности главного стражника знал все входы и выходы ада и, по всей видимости, имел в руках уникальные скрытые рычаги, поскольку на него полагался во всех личных делах сам Князь.
– Ты, вероятно, слышал, что моя… – Алан осекся, не поименовав ее своей любовницей, – Надежда пропала в неизвестном направлении. Я пришел просить тебя об одолжении. Я знаю, что обычно с тобой не ладил. Но если ты найдешь ее, получишь от меня, чего захочешь. И, клянусь честью адской армии гордыни, я не произнесу больше ни одного плохого слова о тебе до Страшного суда.
Леонард сжал губы. Вчера он напивался в одиночестве, и у него по щекам текли слезы бессилия. Князь больше не любил и не ценил его. Он окончательно убедился, что потерял единственное, что ему было нужно от этой жизни.
– Я… хочу, чтобы ты замолвил за меня словечко перед Владыкой. Чтобы мне вернуть его расположение, – осторожно произнес Лео.
– Это и еще, что захочешь, только найди ее.
Алану понравилось, что стражник не задает лишних вопросов. Это куда как выгодно отличало его от генералов ада.
Начальник гордыни не прогадал. Вечером следующего дня у него был адрес. И теперь девушка больше никуда не скроется. За ней неусыпным оком следил Леонард.
Надежда дернула дверную ручку. В этом ужасном квартале хотелось скорее скрыться в свою комнату, пускай даже сырую, тесную и холодную. Зато она принадлежала ей одной. И никто не нарушит здесь ее горький, отчаявшийся покой. Пока не кончатся силы…
Она вошла. Одетая в простые джинсы и блузку с длинными рукавами. Волосы обрезаны и перекрашены в русый цвет. Две пуговицы расстегнуты: без этого тут работу не найти. Но ей нужно было быть очень аккуратной.
Надя не была уверена, пустится ли генерал на ее поиски или же посчитает это недостойным себя. Первый день она долго сидела дома без всякого дела. Чувствуя, что ей становится невмоготу, все же вышла ради главной теперь своей цели – поиска места, которое приносило бы доход и позволило бы ей быть независимой. Отряды лени или страха – вот выход. Вряд ли там кто-то заинтересуется ее прошлым, а если и будут подозрения, никто не поверит, что такая простая девушка могла иметь связь с самим генералом гордыни.
Надя отправилась на Главную площадь, где собирались отряды искусителей, каждый на своем особом местечке. Отсюда демоны отправлялись на Землю с поручениями от начальников.
Отрядами заведовали элитные воины, у которых имелись и другие заботы, и множество иных интересов. Чем успешнее был элитник и значимее отряд – например, Дан работал замом в коллективе с громким названием «Социальное тщеславие», без «услуг» которого на Земле мало кто обходился, – тем меньше времени праздно растрачивалось в компании подчиненных и больше посвящалось интеллектуальному труду: разработке стратегии, решению организационных вопросов, распределению сил. Начальники же непрестижных отрядов превращали присутствие на Главной площади в форму досуга.
Войдя на знакомое пространство, Надя чтобы проверить обстановку начала прогуливаться, как многие зеваки и искательницы кавалеров. И получила результат.
– Говорят, внешность сменить могла.
– И на что нам тогда ее изображение?.. Зачем ему вообще эта девка понадобилась – других нет?
– Тьфу, никакой перспективы. Только время потратишь. Плюнем на это…
Надя расслышала разговор демонов неподалеку – по виду элитников гордыни – и задрожала. Ей показалось, что они на нее смотрят, и она постаралась быстро и непринужденно отойти подальше. Теперь она видела, что повсюду ходят сдержанного вида мужчины с мечами, а у многих резидентов площади в руках фотографии. Совпадение?
Ноги сами вернули ее домой, где она зарылась в старое одеяло и не смела пискнуть. Часы тянулись мучительно. Наконец она снова решилась выйти. Ночью, с постоянными оглядками, двигалась маленькими перебежками…
Ее терзал огненный комок в груди – так представлялись эмоции, – и ей трудно было понять, сколько сил осталось и возникала ли слабость от переживаний или от того, что энергия была на исходе.
В баре, даже в самом лучшем, заработки были совсем небольшие: предполагалось, что на таком месте женщины легко найдут тех, кто их обеспечит, поэтому прилично платить им было необязательно. Кроме того, нужно было тратиться на приличные платья для работы и подходящие к ним украшения, и Надя всегда приобретала их сама. Комната же, даже такая, как сейчас, стоила огромных ресурсов.
Найти жилье в обстановке секретности было ох как трудно. Спасибо давнему знакомому сектанту – поклоннику ее рассказов о рае, к которому она решила обратиться. Он помог ей и при этом обещал молчать в тряпочку.
Работа, срочно нужна работа…
– Здравствуй, дорогая.
Из темноты ее потряс голос, разогнавший остальные мысли. Надежда резко развернулась. Перед ней предстала идеальная фигура Алана.
– Нет!..
– Да, моя прекрасная, – он шагнул к ней и схватил за плечи. – Ты думала, кинешь меня и на этом все?..
Его голос звучал зловеще спокойно. Все происходило, как во сне. Она осмелилась взглянуть в глаза. Лед. И варварская ярость.
– Алан, пожалуйста. Я не…
– Что ты мямлишь?! – он встряхнул ее. – Какой же ты оказалась дрянью!
Просвистел удар. Он двинул в ни в чем не повинный дверной косяк, то ли утоляя свою злобу, то ли желая показать, что вскорости ждет и ее.
У Нади подогнулись колени. Кровь бросилась в лицо, но она все еще владела собой:
– Дай мне уйти, я прошу тебя.
– Уйти?..
Он пресек попытку открыть дверь, оторвал девушку от пола и, дотащив до постели, повалил на нее. Надя больше не пыталась противостоять. Лишь сжалась в комочек, уткнувшись щекой в покрывало и поджав под себя руки.
