Где тут про сами испытания?
«… уклонение от летящих предметов…»
Не вопрос. Так, а дальше:
«… поймать как можно больше запущенных в вас снарядов…»
Не густо. Пройду оба. А что насчёт работы тренера? Честно сказать, учитель из меня не особо хороший. А точнее – никакой. С малышами домашнее задание делает мама, потому что от меня пользы ноль. Мне легче самой всё сделать, чем объяснить ребёнку, как это делается.
«… Понимая, что опыта работы у вас пока нет, руководство стадиона может предложить вам следующие формы проведения занятий: “поединок” и “соревнование”.
Вариант “поединок” заключает в себе суть боя, но без применения силы. На спины противников наносятся специальные отметины, прикосновение к которой означает поражение. Поединок длится до тех пор, пока один из соперников не коснётся метки своего оппонента.
“Соревнование” – парный бег или же иные виды упражнений, в которых вы соревнуетесь на скорость или ловкость. Не подразумевает непосредственного физического контакта…»
Ну, на первый взгляд всё выполнимо. Попробую, а там посмотрю…
В конце письма этот самый Пиксли Кроун очень просил сообщить в ответном письме удобное для меня время прохождения теста. Подумав, пролистала письмо, уточнила время работы стадиона – круглосуточно. И, решив не затягивать с этим делом, указала сегодняшний вечер в полдесятого. Провожу кентанца домой – это девять вечера, и минут двадцать на дорогу, так что ещё десять минут останется на «сосредоточиться».
Поднялась с матраса, расстеленного прямо на полу. Кровати у меня своей не было. Мама спала на диване. Дети – в раскладных креслах. На этом место в квартире заканчивалось, да и мебель тоже. Матрас я стелила почти в проходе так, что, когда лежала, мои ноги выглядывали в коридор. Свернула одеяло, положила на диван. Туда же закинула подушку. Подняла матрас и прислонила к стене. Всё. Уборка закончена.
– Мамуль… – выходя в коридор, зевнула я.
– Что? – мама сидела за столом и перебирала гречку. Качеством та не отличалась, и среди крупы в обильном количестве встречались мелкие камушки и перемолотые сушёные бустилы растений.
– Дождь закончился? – придирчиво оглядывая свою потрёпанную обувь, которая серой массой сейчас сушилась на батарее, с надеждой спросила я.
– Моросит, – отозвалась мама.
Вот ведь… Я поморщилась и очень-очень сильно пожелала, чтобы подошва не отвалилась сегодня. Только не сегодня.
– Приму душ, – сообщила я задумчиво копошащейся в крупе матери. Та кивнула, не поднимая на меня глаз.
Помыла волосы. И скатилась сама. Вода, текущая из крана, особой теплотой не отличалась – это всё моя экономия. Детей я, конечно, мыла в тёплой воде. И маму заставляла прибавлять градусы на котле, когда она собиралась мыться.
А сама… Мне и так сойдёт. Бодрит. Хорошо так бодрит.
Обтерлась полотенцем, пытаясь заставить зубы не стучать так громко. Всё-таки не настолько холодно…
Нижнее бельё, сверху белая футболка, тёмно-синие облегающие плотные брюки и толстовка. Носки. Запрыгнула в тапки и, вынырнув из ванной комнаты, увидела бокал с горячим чаем, уже ожидающий меня на столе, заботливо приготовленный мамой.
– А сама? – осторожно сделав глоток, пытаясь не обжечься, спросила я.
– Пила уже, – отмахнулась Камэла.
– Пойду, сложу вещи карапузам, – поднимаясь и прихватывая с собой бокал, сообщила я. Нужны были дождевики и тёплые кофты. Погода за окном вконец испортилась, так что малыши промёрзнут насквозь на обратном пути из садика, если их не приодеть.
– Собрала. Пей спокойно, – мама и сама уже была готова к выходу. Натянула свою любимую длинную плотную вязаную тёмно-зелёную кофту и тёмные, подраные на коленях джинсы – отголоски бурной молодости.
Задумавшись в очередной раз над извечным вопросом «кем же был мой отец», сделала очередной глоток и всё же обожглась. Зашипела.
– Опять ворон ловишь, – констатировала очевидное женщина. – Санти мне снова жаловалась на стрессы, связанные с твоими эпическими попытками уничтожить её раритетный сервиз. Думаю, она только обрадуется появившейся возможности избавиться от тебя.
Я поморщилась, вспомнив о предстоящем разговоре.
– Думаешь? – с надеждой в голосе спросила я.
– Уверена, – ответила мама, собирая седые длинные волосы в высокий пучок.
И действительно, всё прошло на удивление гладко.
Забрав детей из сада, мы дружной компанией заглянули в ресторанчик. Зал был абсолютно пуст. За стойкой высилась скучающая темно-фиолетовая кольма.
Едва мы зашли, Санти посветлела и, выплыв из-за стойки, направилась навстречу к радостно запрыгавшим детям.
Кети и Поль, счастливые обладатели светлых кудряшек и такого же характера, без раздумий бросились в объятия довольной кольмы. Ифа, смуглый и с тёмными прямыми волосами, остался стоять возле меня, насупившись и крепко сжимая мои пальцы своей маленькой пухлой ладошкой.
…Тройняшки, а такие разные.
Меня всегда удивляли мои же собственные дети. Все чересчур сообразительные, слишком взрослые в своём восприятии и отношении к окружающему их миру. Но Кети и Поль были всё же больше детьми, чем Ифа. Им было легче сходиться с людьми, проще смеяться и находить повод для веселья во всём. Ифа расслаблялся только дома, на людях же был не по годам ответственным и серьёзным. Следил за взбалмошными братом и сестрой и никогда не давал их в обиду. Вот такие тройняшки.
Я пожала маленькую ладошку и подтолкнула сына к порозовевшей от удовольствия, зацелованной Санти.
– Ифа, поздоровайся. Тётя Санти очень по тебе соскучилась.
Мальчик отпустил мою руку и, шагнув навстречу замершей кольме, кивнул, выдав:
– Добрый вечер, – и со знанием дела и очень серьёзно: – Вам к лицу розовый.
– Спасибо, милый, – расплылась в улыбке кольма. – Проходите, садитесь за самый большой столик. Сейчас буду угощать вкусняшками.
Дети, радостно смеясь, побежали к центральному круглому столу. Мы дружно проводили малышей довольными взглядами.
– Привет, Санти, – наконец поприветствовала я подругу.
– Привет, Иль. Как дела? Добрый вечер, мама Камэла. Вы просто на глазах молодеете, – кольма по своему обыкновению говорила со всеми и сразу.
– Да будет тебе, – улыбнулась мама.
– Санти, у меня к тебе серьёзный разговор, – не стала затягивать и перешла к самому важному я.
Санти уже колдовала на кухне, делая несколько дел одновременно. Я привычно уселась на высокий стул возле барной стойки. Мама, ободряюще похлопав меня по плечу, отправилась к расшалившимся детям.
– Слушаю тебя. А твои какао пьют? Вчера закупила прямо с грума. По оптовой цене, – радостно сообщила кольма.
– Не знаю. Не пробовали.
– Сделаю, – решила Санти. – Так что там у тебя?
– Нашла работу, – честно призналась я.
– Да ты что?! Где?!
– Напарницей для инвалида.
– А платят сколько? – задала самый главный вопрос, знающая толк в работе кольма.
– Триста в день.
– Неплохо, – присвистнула Санти, высыпая порошок какао в закипевшее молоко и одновременно очищая несколько яблок от кожуры.
– Да. Только график работы – каждый день утром и вечером с шести до девяти.
– Бери отпуск, – сразу уловив суть начатого разговора, ответила подруга. – У меня пока и посетителей особо нет. Так что одна справлюсь. А ты поработай на этого… нездоровенького. А как понадобится – вернёшься, – доставая пирог из печи и разливая какао по бокалам, отчеканила Санти.
– Ты чудо, – улыбнувшись, сообщила я, наблюдая за мельтешащими розовыми щупальцами и их большеокой хозяйкой, ловко управляющейся на кухне. – У тебя огромное сердце.
– У меня их два, – отозвалась на комплимент кольма. И поставила передо мной бокал. Я втянула носом дивный запах и зажмурилась. Ничего вкуснее я за всю свою жизнь не пробовала.
– Ну как? Нравится? – уже расставляя на столе перед притихшими малышами бокалы и тарелки с пирогом и яблоками, спросила довольная подруга.
– Безумно, – созналась я.
– То-то. Я его ещё там, на своей родной планете, пробовала. Тогда какао был деликатесом, впрочем, как и сейчас, с тем лишь отличием, что доставляли его с Земли. А теперь вот оно как всё повернулось… Ешьте, плюшевые. Набивайте пузики-карапузики.
Покидая тёплое нутро ресторана «Метр до неба», я обняла кольму и чмокнула в пухлую щёку. Всё-таки такого человека с большой буквы «Ч» ещё поискать надо.
– Спасибо.
– Возвращайся. А хотя… – кольма на мгновение замолчала. – Может, что-то лучшее отыщешь, – загадочно подмигнув, Санти улыбнулась. – Плюшевые, – обратившись к замолчавшим малышам, грустно произнесла кольма, – вы уж тётю Санти не забывайте, затягивайте сюда свою бабулю на обратном пути из садика.
Карапузы отозвались дружным согласием. Даже Ифа улыбнулся и помахал пухлой ручкой. Всё-таки какао и пирог сделали своё дело.
– Заглядывайте почаще, – ещё раз попросила подруга, махая щупальцем.
Глава 5. Тонкая грань между бегом и бегством
Перекинув сумку через плечо и шурша накинутым полиэтиленовым дождевиком, я мчалась по уже знакомому маршруту вдоль загорающихся фонарей к угловому дому с мрачными горгульями на выступах и с острыми пиками на конусовидных башнях, украшающих самую крышу здания.
Десять минут до назначенного времени и ещё больше половины пути…
Стоит ли говорить, что я успела вовремя? Лёгкие горели огнём. Горло нещадно саднило, и слёзы текли с уголков глаз, смешиваясь с каплями дождя, нашедшими приют на моей коже. Я нажала на кнопку семьдесят семь и с безразличием человека, которому терять уже нечего, смотрела на расползающееся на полу вокруг моих ног тёмное пятно дождевой влаги, которая каплями срывалась с моих волос и одежды.
…Хорошо, что взяла сменную одежду, только вот переодеваться – где?
Кабина лифта дёрнулась и остановилась. Двери разъехались в стороны, и мои глаза встретились с жёлтыми глазами сидящего напротив в кресле кентанца.
– Завидная точность, – оглядев меня с ног до головы, произнёс он.
Я посмотрела на экран зажатого в руках коннектора – в это же мгновение цифры перескочили с пяти пятьдесят девяти на шесть ноль-ноль.
Между тем кентанец плавно переместился в кабину, потеснив меня к стене, и, когда я уже хотела нажать на кнопку, раздражённо напомнил:
– Сумка.
Я выскочила в гостиную и, подхватив лежащую у границы ковра сумку, метнулась обратно, мысленно выписав себе нехилую такую затрещину.
Остальной наш путь прошёл в штатном режиме. Если не считать того, что к его концу кентанец мало чем отличался от меня – насквозь промок, и теперь за нами на мраморных плитах пола просторного коридора спортивного комплекса оставались мои мокрые следы и дорожка из капель за восседающим на кресле мужчиной.
– Крис, – поздоровался начальник охраны. – Матильда Свон.
Я кивнула в ответ. Мой же работодатель даже не остановился. Я засеменила следом, но, оглянувшись, сообщила мнущемуся на пороге своего кабинета жёлтокожему:
– Я выбрала время прохождения теста.
– Я в курсе, леди Свон. Пиксли Кроун – это я, – улыбнувшись, он оттянул свою рубашку, показывая мне металлический бейдж, на котором, по всей видимости, было выгравировано имя.
– О, ясно, – неловко улыбнувшись в ответ, я хотела отвернуться. Да и слишком отстала от кентанца. Нужно догонять.
– Как освободитесь, найдите меня. Я вам всё объясню, – почти прокричал гебронец.
– Хорошо, – я кивнула и всё-таки побежала вперёд по коридору, огибая встречающихся на пути иноземных «спортсменов».
Кентанец говорил мало. Снова был бледен. Хотя по большей части его бледность была вещью естественной для его расы, просто мне стоило привыкнуть и не реагировать так остро, ожидая обморока и конвульсий.
Что от меня требуется – я уже знала, да и знать-то особо было нечего. Достала майку и кроссовки. Помогла раздеться. Подождала у душевой кабинки с полотенцем. Вытерла. Помогла одеться. Я даже не задумывалась о том, что делаю. Старалась, конечно, не отвлекаться и присутствовать, но всё же не могла не возвращаться мыслями к предстоящим испытаниям. Поэтому смысл сказанного готовым к тренировкам кентанцем не сразу дошёл до меня.
Но вот пристальный взгляд жёлтых глаз подействовал на меня взбадривающе, заставив моментально собраться.
– Что? – вздрогнув, испуганно прошелестела я.
– Раздевайся, – повторили бледные губы на бледном лице.
– Зачем? – холодея и пытаясь найти адекватное объяснение сказанному, отступая на шаг, прошептала я.
Мужчина сложил руки на широкой груди и с видом «за что ему попалась именно я, ведь мог быть кто угодно» тяжко выдохнул.
– Ты планируешь завтра выйти на работу или твоя цель – как можно скорее заработать воспаление лёгких? Если второе, то я мешать не буду.
Я переступила с ноги на ногу и сжала ремень своей сумки. Конечно. Нужно переодеться.
– А здесь есть… какие-то другие раздевалки, одной из которых я могу воспользоваться?
– А чем тебе эта не угодила? – иноземец вопросительно изогнул белую бровь и продолжал буравить меня своими жёлтыми кошачьими глазами.
Вот, действительно, кошак и есть. Чем не угодила? Наличием мужика не угодила…
– Переодевайся и приходи. У тебя на всё минута.
