— Собираетесь шантажировать меня Лиором?
Дамочка расплылась в улыбке:
— Скажете тоже… Лиораэль — мой дорогой друг, если ему пришлось пойти на такую авантюру, значит, есть на то достойная причина. Видите ли, ваша светлость, я ведь узнала не только вас…
Сердце сжало ледяными тисками.
— Моя дочь собирается замуж за сына Гордона Деналя, а я не могу этого допустить. На этом дурацком зимнем балу Астория чуть не спалила нашего монарха, поверьте, мне пришлось очень постараться, чтобы организовать это досадное недоразумение. Хотя, если бы Лиораэль не заказал мне тот артефакт, до такой прекрасной идеи даже я бы не додумалась.
— Ваша дочь — взрослая девица, не находите? Узнает, что вы ее подставили и сослали в пещеры, спасибо точно не скажет.
— Вы ей не скажете, — усмехнулась мамаша. Надо же, непробиваемая личность.
— Уверены?
— Абсолютно. Вас даже шантажировать не нужно, Рейден. Вы остались верны Шантилару и после его смерти, иначе вас бы здесь не было…Такое дорого стоит. Мы с вами на одной стороне, и оба знаем, что жестокости Гордона Деналя нет границ. Думаете, его сын чем-то отличается?
— Всякое бывает. Говорят, мы с отцом совсем не похожи.
Дамочка вновь удивила:
— Глупости. Я неплохо знала Нормана. Вы ведь полукровка. Да, кровь у вас горячая, эсгарская, как у вашей матери… Но ради принца вы пожертвовали своим будущим. Ваш отец поступил бы так же… А Винсент Деналь на той войне поступил бы так, как поступил его отец. Я не могу рисковать жизнью Астории лишь потому, что лицемерный мальчишка запудрил ей мозги. Мы с Гордоном вместе учились в академии… Он тоже когда-то был совершенно очарователен. Знаете, как говорят… Мягко стелет, жестко спать. Вы мне поможете? Два…Три месяца и я, обещаю, разберусь с этим чудным союзом и заберу Асторию.
Разложила все по полочкам. Умна чертовка. И как тут сказать нет. На континенте Рей был одним из первых в очереди за головой Гордона Деналя.
— Хорошо. Но носиться с ней, как с хрустальной вазой, я не стану. Пахать будет со всеми.
— Ваше право. Рада, что мы нашли общий язык, — пропела моль-старшая и растворилась в воздухе.
Ладно, он потерпит. Но по пути сделает все, чтобы из этого зефирного создания слепить что-то полезное.
ГЛАВА 4. ПРИНЦ
Осмотрев вместе с Кейлором столовую, Аста окончательно убедилась, что в академии ей не рады. Эсгары то и дело бросали на нее до того неприветливые взгляды, что захотелось поскорее убраться в свою комнату. Туда она, собственно, и собралась, свернув экскурсию ледышки, сославшись на усталость. Но уже в дверях спиной почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, прожигающий. И зачем-то все же обернулась, хотя надо было бежать подальше из этой столовой…
Желательно до самого Килденгарда. Ее словно молнией пронзило, а тело парализовало от шока, она так и застыла, вцепившись в край двери.
Он сверлил ее взглядом, сидя на столе, закинув ноги на лавку, в объятиях какой-то красивой черноволосой девицы. Внизу же, на лавках, расселась «свита». Такая же была у них с Винсентом в Килденгарде. Повзрослел, возмужал, погрубел, побрил голову, как все мужчины-эсгары, не принадлежащие к знатному роду.
Эсгары благородных кровей носили длинные волосы, черные как смоль, с одной-единственной косой у лица, куда вплетали огромные жемчужины, по одной за год мирной жизни, которую король подарил своему народу. С началом очередной войны голову брили все… И знать, и даже король. Когда они виделись в последний раз, у принца Иллая были волосы до плеч и коса с пятнадцатью жемчужинами. Глаза, словно черные ониксы, высокие скулы, нос с едва заметной горбинкой, волевой подбородок. Их матери дружили, а потому дружили и они. Бесновались, веселились. Как дети, а не как наследники великих семей. Он точно узнал ее.
— Тот, что на столе, это Мэйс. Местная знаменитость, — голос Кейлора вырвал Асту из оцепенения. — Советую обходить его стороной, он хоть и на твоем факультете, но совсем без башни. Вчера чуть академию не разнес.
Когда пришла весть о гибели Иллая, Аста не одну сотню ночей рыдала в подушку. Но вот он сидел прямо перед ней и теперь звался Мэйс. На дружеское воссоединение «Мэйс», впрочем, настроен не был. Красивое смуглое лицо перекосило от злости.
Аста растерялась. Не то чтобы она ожидала, что принц бросится ей на шею. Но сама бы непременно сделала именно это… Если бы он не смотрел на нее так, будто готов убить. Кто-кто, а Иллай явно не оценил ее помолвку с Винсентом. Ничего лучше, чем отвернуться и следом за ледышкой направиться в свою новую комнату, Аста так и не придумала.
Мать говорила, что ей выделят отдельные покои, но увы.
На одной из кроватей, коих в весьма просторной комнате было две, с книгой в руках вольготно развалилась полуголая девица. То, что на девице из одежды, если это вообще можно назвать одеждой, были лишь штаны из полупрозрачного шелка да совершенно неприличное кружевное бюстье, к великому удивлению Асты, ни Кейлора, ни саму девицу никаким образом не смущало. А ведь было на что посмотреть. Высокая, худенькая, но формы имелись, синеглазая, c платиновыми волосами, подстриженными по последней столичной моде — до середины шеи. Сама Аста на такую броскую стрижку так и не решилась, хотя очень хотелось. Стену, примыкающую к кровати девицы, покрывала тонкая корка льда, да и в комнате было отнюдь не жарко.
— Мэйс разнес корпус, где жила Бьянка, так что придется потесниться. — Кейлор, кажется, и правда не замечал, что девица, мягко говоря, не совсем одета. — Бьянка, знакомься. Это Астория. Дальше сами, да?
И то верно, он и так потратил на нее пару часов:
— Спасибо за экскурсию. И прости, что пришлось так долго со мной возиться.
— Пустяки. Обращайся. Увидимся за ужином.
Вот они и остались с девицей наедине. Едва за Кейлором захлопнулась дверь, интерес к книге соседка явно потеряла и принялась без тени смущения рассматривать Асту, словно диковинного зверька. Аста ответила тем же. Хорошенькая. Маленький курносый нос, губки бантиком, пушистые ресницы и брови…Темные. Еще один «писк» моды. В Килденгарде лишь пара самых дорогих салонов для дам предлагали окрашивание бровей.
— Менталистка, что ли? — Эти самые брови задумчиво сошлись к переносице.
— Нет. Огненная.
Соседка удивленно фыркнула:
— Не похожа. Вот прям совсем.
Аста пропустила сей «комплимент» мимо ушей:
— Ты не могла бы убрать лед, пожалуйста? Холодно, как на Фьяльке.
— Думаешь, я это контролирую?
— Прости, забыла.
Она, конечно, могла сама себя согреть, например, пустить легкий огонек по стене, но побоялась поджарить ледышку. Инцидент на балу до сих пор не давал ей покоя. И как только она умудрилась потерять власть над стихией. В академии любой огненный маг ей в подметки не годился.
Соседка обиженно замолчала и вернулась к чтению. Аста принялась распаковывать вещи, параллельно с этим рассматривая свое новое жилище. Необычно. Очень необычно. Стены внутри такие же, как снаружи. Никакой отделки, лишь голый белый камень.
Комната была круглой, с двумя небольшими нишами для кроватей, которые тоже имели вид весьма и весьма интересный. Аста даже провела рукой по гладкой поверхности, ибо сначала не поверила своим глазам. Основанием кровати служила огромная белая плита, из того самого камня, по краям украшенная золотыми пластинками с узором. Изголовье сделано из плиты поменьше, зато золотая отделка была поистине королевская. Золота в Сейгарде было совершенно неприличное количество. Удивительно, как все это великолепие еще не содрали и не переплавили для нужд короны.
Спать предлагалось на «перине» из пушистых мягких шкур, поверх которых накидывалось шелковое постельное убранство. Завершался сей «бутерброд» еще одной шкурой, заменявшей одеяло.
Но было в комнате нечто совершенно особенное. Голые стены были расписаны причудливым узором с мотивами лесной жизни. Птицы, цветы, деревья. Каменный стол и два каменных стула с сидениями из шкур постигла та же участь. Рисунки были невероятно красивы. За спиной скрипнула дверь, оторвав ее от изучения лесных мотивов.
— Вышла. Живо, — голос у принца поломался еще лет в четырнадцать. Глубокий, низкий, с хрипотцой, что усугублялась, когда наследник престола смеялся.
Приказ, как оказалось, предназначался ее соседке. Количество льда на стене увеличились и переползло на пол. Бьянка медленно приходила в бешенство.
— Прикуси язык, Мэйс. Забыл, с кем разговариваешь?
— Бьянка, не беси меня. Сказал же, выйди!
Ледышка показательно зевнула и сладко потянулась:
— Что-то спать захотелось… Да и соседка моя… Устала, небось, с дороги.
Принц засунул руку в карман мешковатых брюк, выудил оттуда какую-то золотую побрякушку с изумрудами и вопросительно потряс ей в воздухе. Побрякушка оказалась браслетом.
Бьянка изучающе прищурилась, но количество льда заметно поубавилось. В глазах ледышки появился какой-то ненормальный, лихорадочный блеск.
— Три минуты, — приценившись, огласила вердикт Бьянка.
Иллай, закатив глаза, сделал вид, что убирает побрякушку обратно в карман.
— Ладно! Пять… На большее не рассчитывай.
— По рукам.
— Пойду расскажу Амалерии, что ее дружочек пристает к новеньким. — Получив свою побрякушку, Бьянка схватила со стула тонкий вязаный свитер и ретировалась.
Какая удача. В соседки ей досталась клептоманка. Куда уж лучше.
«Приставать» принц к ней не собирался. Совсем даже наоборот. В глазах когда-то доброго, веселого парня сейчас плескалась лютая ненависть.
— Узнала…
Аста кивнула и вжалась в стену.
— Будешь молчать, сохранишь себе жизнь, усекла?
И вот бы ей и правда помолчать, но нет же, рот зачем-то открыла:
— Иллай, послушай…
Мысль закончить ей не дали. Принц со всей силы припечатал Асту к стене, раскаленная рука легла на горло. Теперь она поняла, о чем предупреждал Кейлор. Не будь она огненной, уже была бы при смерти. В черных глазах принца лихорадочно бегали самые настоящие искры, рука обжигала горло. Ей повезло, у огненного даже следа не останется, а вот любой другой был бы и правда почти мертв. Одежда, увы, таким свойством не обладала. Краем глаза Аста заметила, как горит подол ее платья.
— Забудь это имя! Принц Иллай умер в тот день, когда твоя семья предала нас. А потом еще раз, когда ты собралась замуж за сына того, кто своими руками убил его мать и сестер. Знаешь, я передумал. Убирайся отсюда и поскорей, иначе…
Внезапно хватка на горле ослабла. Неведомая сила отбросила принца прямо в окно, которое, естественно, такого натиска не выдержало. Судя по звуку, вылетевший «на улицу» Иллай плюхнулся прямо в воду и страдальчески застонал. Спаситель Асты высунул голову в разбитое телом принца окно и заорал так, что слышно было бы даже в Эльсиноре:
— Через час у меня в кабинете! И скажи спасибо, что я тебя не прибил!
Голос отрезвил ее, и Аста подняла глаза. Очень и очень зря. Тот самый хам, по совместительству герцог Рейден Омни, вновь предстал в совершенно неприличном для джентльмена виде. Лучше был бы в саже, но нет, отмылся, как она и советовала, и теперь преспокойно стоял посреди ее комнаты в одном полотенце, обернутым вокруг бедер, и пах на этот раз вполне себе симпатично, хвойным мылом. А что он, собственно, забыл в женском корпусе, да еще и почти голый? Или у них принято в неглиже ходить?
— Так и продолжите на меня глазеть или хоть спасибо скажете?
— Что? Да как вам не стыдно? Тут и глазеть-то не на что.
Солгала почти уверено. Ибо было на что. Фарфоровая, едва тронутая загаром кожа, широкие плечи. Худой, но жилистый, с красивыми мышцами. Аста не ошиблась, приняв его за непутевого студента. Герцогу Омни вряд ли было больше двадцати пяти. Интересно, за какие заслуги в таком юном возрасте он получил престижный пост декана? К своему ужасу, осознала, она и правда глазела. Глазела на этого мужлана. И потому возненавидела его еще больше. Она бы еще что-то брякнула, желательно гадкое и обидное, но почувствовав кожей легкий холод, узрела Бьянку, застывшую в дверях с весьма красноречивым выражением лица.
— Красивые трусы. Адресок лавки дашь? — пропела ледышка и, совершенно не стесняясь почти обнаженного преподавателя, плюхнулась на кровать.
Аста посмотрела вниз… О ужас! Огонь прилично потрепал платье, и Астория Берлейн, аристократка, невеста и вообще приличная девушка, все это время стояла перед герцогом в трусах. Очень модных трусах из лавки мадам Лансанд. Из тончайшего серебристого шелка с игривыми бантами по бокам. Банты правда тоже подгорели. Хам тем временем окинул ее презрительным взглядом, хмыкнул и вышел из комнаты.
ГЛАВА 5. ИЗЫСКИ АННЫ
Полет через окно на Иллая не подействовал, равно как и визит в кабинет к декану, если он вообще состоялся. Произошедшее только распалило одержимого гневом принца. Но Аста узнала об этом лишь за завтраком. Спала она отвратительно. Соседку, судя по всему, мучили кошмары. Та ворочалась и что-то бормотала, словно в бреду, лед со стены переполз на пол и превратил их комнату в самую настоящую ледяную пещеру.
Стало ясно, почему изначально у студентов с разными стихиями здесь были разные корпуса. В Килденгарде на ее этаже в красивейшем здании, напоминающем дворец, жили старшекурсницы с разных факультетов. Все вперемешку.
Полночи она тряслась и стучала зубами, свернувшись клубком под двумя шкурами, пыталась разбудить ледышку, но толку было мало. Бьянка просыпалась на пару секунд и отключалась вновь. Пару раз Аста даже подумывала зажечь несколько огненных сфер и погреться, в академии такое делают на первом курсе, простенько и почти не требует контакта со стихией, но перед глазами сразу встал дракон, пикирующий вниз на монаршую особу.
К пяти утра она обессилела, привела себя в порядок и даже красиво оделась для первого дня занятий. Выбор пал на нежное платье цвета пыльной розы с пышной юбкой, доходящей почти до щиколотки, и ярким, красным атласным поясом, который она завязала причудливым бантом. Форму, что выдал ей Кейлор, Аста потеряла еще вчера, но не сильно горевала по этому поводу. Над волосами она тоже успела поколдовать, благодаря раннему пробуждению времени было в достатке. Когда Аста отправилась на завтрак, Бьянка еще спала, но кошмары, видимо, отступили, и количество льда заметно уменьшилось.
Путь в столовую она нашла без особых усилий. И сразу поняла, ей будет в разы сложнее, чем она надеялась. Если вчера на нее все лишь презрительно смотрели, то сейчас шарахались как от чумной, а некоторые откровенно посмеивались перешептываясь.
С нарядом вышла оплошность. Когда Кейлор проводил ей экскурсию по столовой, на наряды учащихся она как-то внимания и не обратила. А ведь все были в форме. Все до единого, без исключений. В ее академии тоже имелась форма, но для старшекурсников почти не было правил, по большей части ее надевали только на экзамены и официальные мероприятия.
Иллай, нацепив маску презрительного безразличия, отыгрывал роль мерзавца. Хотя, кто знает, может, он и правда стал таким. Сидел принц на том же месте, что и накануне, а черноволосая девица, расположившись рядом, кормила его виноградом.
Почти все столы были заняты, но Аста приметила небольшой столик на двоих в углу, у выхода на балкон. Гордо вздернув нос, она прошествовала к длинному столу с блюдами, позади которого, что-то помешивая в котелке, суетилась добротная женщина лет шестидесяти с упрямыми рыжими кудрями, что так своенравно выбивались из-под чепчика. Меню было явно скромнее, чем в Килденгарде, где трудились лучшие повара столицы, и все, за исключением чаши с фруктами, хоть и пахло аппетитно, было ночным кошмаром любой девушки, что заботилась о красоте фигуры и нынче обязательном для любой уважающей себя леди тонком аристократическим стане.
Тушеный картофель с мясом, свиная рулька, жаркое в глиняных горшочках, домашние колбаски, блинчики с начинкой и без, а еще пирожки. Румяные, только из печи. О столичной моде на блюда из рыбы или вообще на исключительно овощные — рыжеволосая повариха точно не слышала. Рука, предательница, сама потянулась к пирожку с мясом, но Аста вовремя себя одернула.
Она бы с удовольствием вкусила все, явно с душой приготовленные яства, вот только тонкий стан дался ей неимоверными усилиями. Внешне Аста была похожа на мать, правда та, кроме бледной кожи и роскошной копны светлых волос по сей день обладала точеной фигурой, уплетая при этом точно такие же пирожки и всяческие сладости за обе щеки.
А вот Аста пошла в отца и толстела, стоило ей лишь посмотреть на что-то жирное, сочное и непременно очень вкусное, потому последние пару лет ела то, от чего в пору сойти с ума. Овощи на пару, рыбу, белую, тоже на пару и прочие гадости. Но оно того стоило. Винсенту нравились худые барышни, хрупкие словно фарфор, да и в академии худоба была особенно в моде. Повариха же тем временем решила окончательно прикончить Асту, и пока она накладывала на тарелку фрукты, водрузила на стол котелок с мясной похлебкой. Такой наваристой и ароматной, что у Асты чуть слезы на глаза не навернулись от несправедливости. Смерив Асту внимательным взглядом, повариха уставилась на дольки яблока и апельсина, которые Аста аккуратно разложила по тарелке, и запричитала:
— Новенькая? Тощая какая, боги, бледная… Словно сама богиня смерти. Ты что ж это делаешь? Брось ты эти яблоки, картошечку возьми, похлебка вот. C пылу с жару.
— Спасибо, но я не голодна. Мне бы чаю, если можно.
— Можно, конечно! Сейчас сделаю. Звать-то тебя как?
— Астория. Можно просто Аста. А вас?
Повариха щедро насыпала заварки прямо в кружку:
— Анна. Может, блинчик или пирожок? Есть и сладкие, и с мясом…
Сколько надежды было в этом взгляде, но Аста вновь вежливо отказалась и, отстояв свою тарелку с фруктами, направилась к столу. Поставила тарелку и пошла за чаем, а когда вернулась, тарелки уже не было. По залу прошлась очередная волна смешков. Поэтому Аста задрала нос еще выше и гордо села за стол с одной-единственной чашкой чая. Ничего. Полезно для фигуры. Худее будет.
Чай был вкусный, с травами и очень уж выраженной сладостью. Не сдалась, значит, повариха и все-таки запихнула в чашку ложку меда, пока Аста не видела. Наслаждаться чаем, увы, пришлось недолго. Чай превратился в лед, а чашка заледенела настолько, что Аста с трудом отодрала ее от пальцев. Чашка упала на стол и треснула. По залу прошелся очередной смешок. Виновника долго искать не пришлось. Он и не прятался. Сидел на лавке рядом с Иллаем и злобно сверлил ее ледяными глазами. Такой важный, а стихией-то владел плохо, даже хуже ее соседки, простенький трюк, а лавка вся во льду. Аста почти вышла из себя и уж было собралась метнуть в ледышку огненный шар, но помощь пришла, откуда не ждали. В ледяного мага полетела деревянная ложка, а повариха, скинув фартук, вылетела в центр столовой, словно фурия:
— Ты что вытворяешь, паршивец? Мало вам ваших игрищ у гейзеров? Чуть пол-академии не разнесли! Делать нечего, как над новенькой издеваться?
Тетенька серьезно нарывалась. Глаза ледышки озарились крайней степенью бешенства, а лед стремительно пополз в сторону ее единственной союзницы в этих пещерах, но так и не достиг ног поварихи.
Парень свалился с лавки на пол и схватился за голову, из носа пошла кровь. Иллай вскочил на ноги, приготовившись к драке. Пальцы принца горели пламенем, глаза искрились, как вчера в ее комнате. Глянув на корчащегося от боли приятеля, Иллай прорычал:
— Довольно! Или гореть будешь так долго, что сам станешь молить о смерти!
За спиной у Асты равнодушно хмыкнули, но ледышке, кажется, полегчало.
— Тогда псов своих держи при себе, Мэйсон. Не хочу сегодня остаться голодным.
