– Я не пойду домой, – подал голос Тимоха. – Мне надо к Яне.
– Ну и катись, а мы останемся с Ликой. – Паша непроизвольно заулыбался, что они останутся наедине.
Лика хмыкнула, хотела что-то сказать, но лишь вздохнула:
– Ладно, пошли.
К Пашиной радости, родителей Тима дома не оказалось, зато с порога Лика начала допрос:
– Что у Тима с Яной произошло?
– Тимоха косячит вечно. Что ты его не научила, как с девушками обращаться? Он сказал Янке, что ему нравится другая, Яна и обиделась.
– Как?! – Лика замерла, даже рот открыла.
– Помнишь его русалку?
Лика нахмурилась и кивнула.
– У нас в группе появилась её копия, только милая.
– И что Тимка?
– Походу вкрашился, – Паша преувеличивал, ему нравилось наблюдать, как шокируется Лика.
А она устало прикрыла веки и протяжно выдохнула, потом цокнула и ушла на кухню, заглянула в холодильник. Паша тут же расположился под боком. Холодильник всегда был магнитом для него. Лика хмыкнула – она Пашу знала давно.
– Ты голодный, да?
– Мне можно не задавать этот риторический вопрос.
– Мама наготовила нам.
Лика закрыла холодильник и открыла духовой шкаф, вытащила прихваткой противень с мясом по-французски, ещё горячим и ароматным. Паша уже захлёбывался слюной, доставал тарелку и ждал, пока Лика наложит ему порцию. Уселся за стол и нетерпеливо принялся за еду, а Лика смотрела на Пашу так умилительно, как смотрят на котят, которых принесли с улицы и они, изголодавшиеся, едят, как не в себя. Он хотел пошутить по этому поводу, но рот был набит до отказа. Лика подпёрла подбородок рукой и снова вздохнула:
– Паш, скажи, что про Тимку всё неправда. Я не верю, что он так может поступить с Яной.
Прожевав последний кусок, Паша ответил:
– Как так? Ляпнуть, что ему нравится другая?! Это вполне в его стиле: «Я хочу быть честным!». Ума-то нет. Он Янку не собирался бросать, но она его послала куда подальше после таких заявлений. Раз такой честный, пусть расхлёбывает, это не моё дело.
– А как бы ты поступил на его месте?
– Я бы на его месте не оказался, потому что для меня есть только одна любимая девушка, остальные рядом меркнут, – Паша сказал это на одном дыхании, глядя прямо в глаза Лике, а потом в каком-то порыве схватил её за руку. – И ты прекрасно знаешь, кто она!
– Паш… – Лика поджала губы, попыталась высвободить ладонь, но он держал крепко. Тогда Лика перевела взгляд на его руку и вздохнула. – Не начинай, пожалуйста. Отпусти!
– Я буду начинать снова и снова. Снова и снова говорить, как я тебя люблю и как ты нужна мне, пока ты не согласишься быть со мной.
– Всё, Паш, хватит! – она вскочила и вывернула ладонь, Паша сдался, отпустил.
Лика набирала воду в чайник, повисла тишина. Паша опять ругал себя, что всё испортил своими признаниями, но сдерживать свои порывы не умел, да и не хотел. Слишком много в нём накопилось тоски. Паша тихо встал и, пока Лика стояла отвернувшись, обнял её за талию со спины, прижался всем телом и поцеловал в шею.
– Паша! Ты вообще обалдел?!– резко обернулась она.
– От тебя да! Давно!
– Так, всё! Уходи! Ты переходишь все границы!
– Только если поцелуешь, – Паша улыбался и приближался к ней.
Лика нахмурилась, но не отступила ни на шаг, скрестила руки на груди. Паша замер в нескольких сантиметрах, смотрел в её сердитое лицо. Она молчала. Взаимности во взгляде не было ни грамма. Но Паша вновь не стал себя сдерживать, потянулся к её губам, а Лика выставила ладонь и отвернулась, отступила от Паши, заговорила строго и холодно.
– Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, я вообще перестану с тобой общаться!
И эти слова ранили, Пашу наполнила горечь обиды:
– Лик, ну почему?!
– Паш, тебе семнадцать! Ты лучший друг Тимошки! Так! Мы с тобой ходим по кругу, я тебе уже говорила «Нет!», я не буду с тобой, и больше ко мне не приставай! Даже не думай об этом!
– Даже думать запрещаешь?! – Паша сжал подрагивающие пальцы в кулаки, боль в груди нарастала и прорывалась дрожью в голосе.
– Да, даже не думай! Я запрещаю!
– И как же ты мне запретишь любить тебя?! – в горле стоял ком, глаза щипало.
Чайник закипел и щёлкнул. И пока Лика отвернулась, Паша вылетел из кухни. Схватил рюкзак, куртку и резко захлопнул за собой дверь. Одевался на ходу, лишь бы Лика не заметила, как позорно по его щекам потекли слёзы.
Глава 17. Страдальцы
Отца не было дома, но, может, это и к лучшему. Паша расхаживал по комнате туда-сюда, каждый раз нервно взъерошивал волосы и не знал, что делать. Лика будто застрелила его словами, сначала стало невыносимо больно и обидно, потом он злился и на себя, и на Лику. А следом, когда уже начал потихоньку успокаиваться, позвонил Тим и позвал к себе на крышу.
Набрав по дороге еды, Паша завалился к нему – это было местом силы друга, он мог там сидеть часами, просто слушая музыку и попивая кофе. Яны не было, но зато Тимоха сразу проявил осведомлённость об их с Ликой ситуации, поджал губы в знак солидарности.
– Опять к Лике приставал?
Хоть Лика и была его сестрой, но Тим оставался на стороне Паши: он хотел бы, чтобы они встречались.
– Давай не будем об этом, – вздохнул Паша. Не хватало ещё при Тимохе начать пускать сопли. – Я смотрю, у тебя тоже не всё удачно прошло.
Паша обвёл крышу взглядом и развёл руками, показывая, что Яны здесь нет.
– Откуда только в ней вдруг взялось столько упрямства?! Она всегда быстро отходила.
– Ревнует, наверное.
– Что-то не так, Яна мне что-то недоговаривает. Она так быстро вытолкала меня за дверь, соглашаясь на всё, сказала, сама придёт позже ко мне поговорить.
– Любовник в шкафу, – расхохотался Паша, вырисовывая в воображении картину.
– Это вряд ли, – хмыкнул Тим. – У неё вся семья дома была.
– А может, она тебя разлюбила, и теперь не знает, как побыстрее от тебя избавиться, – прикалывался Паша. – Спит и видит, когда ты свалишь к Аньке, чтобы не чувствовать себя виноватой.
Тим вдруг нахмурился и побледнел, видимо, принял слова Паши за чистую монету. Схватил телефон и начал быстро писать Яне. А у Паши снова защемило в груди: Лика ведь понимала, что он обиделся и ему плохо, неужели, ей настолько всё равно? Паша спросил у Тима:
– Что тебе ещё Лика про меня сказала?
– Сказала, что ты наглеешь, – не отрываясь от телефона, бросил Тим. – Просила поговорить с тобой, чтобы ты не обижался, но и не приставал больше.
– Почему не сказала сама?
Тим вдруг отложил телефон, цокнул и потёр ладонями лицо, потом посмотрел на Пашу:
– Иди и сам у неё спроси, пока предки не пришли. Паштет, пошли куда-нибудь что-нибудь снимем, Яна не придёт.
– Обиделась?
– Я не могу понять. Написал, что люблю её, и только её, жду её на крыше, а она мне отвечает: «Наверняка думаешь про вашу старосту!» – раздражался Тимоха и вскочил со стула. – Я кругом виноват! Ненавижу выяснять отношения по переписке. Достало меня это!
Паша солидарно вздохнул, но сам уже погрузился в думы о Лике и снова проиграл этот мысленный бой. Отгородиться от неё никак не получалось. Они зашли в квартиру к Тимохе: Лика читала книгу в гостиной, посмотрела на Пашу равнодушно, скрестила руки на груди, будто ждала объяснений. И он сдался, в груди щемило, в горле завис ком. Паша бы хотел продемонстрировать, как обижен, но, увидев Лику, оказался не в силах сопротивляться:
– Лик, прости…
Хотел ещё что-то добавить, но осёкся, слишком был сдавленный голос, в глазах снова защипало.
Лика лишь коротко ответила:
– Хорошо, – и сделала брови домиком.
Холодность в её взгляде пропала: теперь она смотрела с тоской и жалостью. Паша опустил глаза и ушёл в комнату к Тиму, завалился на диван и смотрел в потолок: он не знал, что делать, как завоевать Лику. Стоило ему перейти дружескую границу, он сразу всё портил. Лика делала вид, что не замечает его взглядов и приставаний. Когда Паша строил из себя клоуна, общалась легче и свободнее. Но не может же он быть с ней постоянно шутом? Он её любит, всем сердцем, всей душой, и хочет быть настоящим, живым. Хочет, чтобы Лика тоже обратила на него внимание, на другого Пашу: взрослого, серьёзного, любящего, но такой Паша ей не нужен. Вновь и вновь она говорила «нет» и отталкивала его, вонзала острый отказ в его открытое сердце.
«Никому ты не нужен, никто тебя никогда не полюбит», – разъедало изнутри. Так хотелось быть хоть кому-то нужным. Паша осуждал Аню, что она хотела заткнуть дыру неразделённой любви хоть кем-то, а сам сейчас собирался поступить так же. Ему нужен был кто-то, кто его полюбит, поэтому он набрал сообщение Свете:
«Приду к вам на треню в понедельник, а потом пошли гулять! Ты обещала!»
– Лови! – Тимоха швырнул в него теннисным мячом и больно зарядил прямо в глаз.
Это пробудило от тоскливых мыслей, Паша вскочил и потёр веко, искал чем бы кинуть в Тима:
– Офигел?!
– Теряешь реакцию, – расхохотался Тимоха. – Пошли снимать!
От съёмок Паша никогда не отказывался, и они поехали на излюбленную Пашей заброшку недалеко от его бывшей школы – там он постоянно фотографировал своих одноклассниц, а с Тимом они сделали не меньше сотни роликов. Потом Паша поплёлся домой, а Тимоха побежал, скорее всего, опять к Яне.
В воскресенье они с Яной и Ингой отправились в кино. ТимьЯн, похоже, помирились, по крайней мере держались за руки. А Ингу Паша едва узнал. Она каждый раз экспериментировала с имиджем. У неё раньше был выбрит висок, а яркие пряди, словно перья, вечно торчали в разные стороны. А сейчас тёмно-вишнёвые волосы были уложены в прямое каре, да волосы на выбритом виске с весны уже отросли. Ещё и макияж привлекал внимание своей яркостью: длинные цветные стрелки, неоновые блёстки. Но одета Инга была буднично – клетчатая рубашка и джинсовые шорты. Не считая эпатажности, Паша всегда залипал на стройные ноги Инги, ей шли короткие юбки и шорты. И Паша до сих пор не понимал, что у них с Яной могло быть общего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
