Опасный ум

Селеста направилась в детскую, где возле кукольного дома сидела девочка. Дэвид аккуратно прикрыл за Селестой дверь, чтобы не мешать.

Глубоко вдохнув и стараясь успокоить учащённое сердцебиение, Селеста прошла вперёд. Мистер Куинси явно не скупился, обустраивая детскую. Селеста и мечтать не могла о такой роскоши: комната в бледно-розовых тонах с кроватью с балдахином, резным трельяжем, дубовым гардеробом, неброскими картинами на стенах и огромным кукольным домиком. Рядом стояли раскрытые сундуки, а вокруг валялись куклы. Одежда у них была вся аккуратная, стежок к стежку.

Селеста вспоминала, как в детстве сама шила куклам одежду, а если ей всё-таки покупали, то платьица у них оказывались криво сшитые, с торчащими нитками. У этой девочки была другая жизнь – идеальная.

Селеста сразу же отметила, что она явно не голодала – плотного телосложения. Мистер Куинси заботился о ней – по крайней мере, точно создавал такую картину.

– Привет, – нерешительно произнесла Селеста, отчего девочка вздрогнула, и Селеста тотчас ощутила вину.

– З-здравствуйте. – Каролина повернулась, и Селеста отметила, что у той красное лицо, как после долгого плача.

Проникнувшись сочувствием, Селеста села рядом.

– Как тебя зовут? Я – Селеста.

– Каролина. – Она отнеслась к собеседнице настороженно.

– Тебе двенадцать, да? – Селеста попробовала продолжить беседу.

– Почти тринадцать, – гордо сказала девочка.

Селеста знала, что дети трепетно относятся к «взрослости» и всегда хотят быть старше. Сама была такой когда-то.

– Каролина, а ты что-нибудь слышала вчера вечером? Твоя няня сказала, что папа и миссис Райс ругались.

– Да! – насупилась Каролина. – Я слышала… Я и раньше говорила папе, что Эвелин его предаёт, а он мне не верил! – проворчала она, расчёсывая кукле волосы.

– Предаёт? – тихо переспросила Селеста. – Почему?

– Она рассказывала врагу папы о новых сделках!

– Вот как… Ужасно… А папа тебе не поверил?

– Сказал, что я слишком маленькая и могла перепутать! Но я не перепутала!

– Но потом он понял, что ты права?

– Да! Как раз в тот вечер он, видимо, с ней об этом говорил… – Каролина сильно зажмурилась. – Теперь папа расстроен. Ненавижу, когда папа расстроен.

Селеста задумалась – пока всё и правда сводилось к упомянутому Вуду и их вражде. Не зря Каролина назвала его «врагом».

Каролина шмыгнула носом и посадила Барби за стол, где уже была выставлена сияющая посеребренная посуда.

– Любишь куклы? – Селеста решила отвлечь её, чтобы минимизировать стресс от небольшого опроса. Хорошо, что мистер Куинси пошёл им навстречу и разрешил опросить дочь без лишних ушей.

– Очень! Куклами легко управлять. А я в жизни ничего не контролирую. – Она надула губки. – Мамы нет, а папа постоянно страдает!

По спине пробежал холодок, стоило услышать из уст ребёнка слова «управлять» и «контролирую». Неужели влияние бизнесмена-отца, который проводил с ней слишком много времени? Или, наоборот, он боялся, что она проболтается? Но почему тогда разрешил опросить её без его присутствия? Настолько уверен, что она не скажет лишнего? Запугал её?

Более странным Селесте показалось лицо Каролины в те мгновения: оно было пустым и холодным. Но когда заговорила о родителях – вновь опустила уголки губ и захныкала.

– А что с мамой? – Селеста спросила и мгновенно пожалела. Поздно вспомнила ту историю с нераскрытым убийством.

– Умерла. Не тревожьтесь так. – Каролина внимательно посмотрела на Селесту. – Я привыкла к подобным вопросам. Но я рада, что у меня такой замечательный папа! Всё делает для меня. – Каролина широко заулыбалась.

Несмотря на недавние неприятные ощущения, Селеста почувствовала невидимую связь с девочкой. У обеих не было матери, и Селеста заметила, что Каролина вела себя тихо – именно так в её возрасте и Селеста сидела в уголке, когда приходили гости. Было видно, что девочка всей душой любила папу, и Селесте вновь оказалось это знакомо.

Проникнувшись, она почувствовала слёзы в глазах и потому вскочила с места. Ей нужно было поговорить с Дэвидом о том, что удалось узнать.

– Ты мне нравишься. Ты добрая. – Каролина широко улыбнулась. – Но ты внешне похожа на Сесилию.

Селеста так и не смогла различить эмоцию на её лице.

– А кто это?

– Бывшая возлюбленная папы.

– Это не твоя мама?

– Нет, вы что! – Каролина хмыкнула.

И тогда Селеста поняла, что это была за эмоция – отвращение. Селесту передёрнуло. Всё становилось лишь интереснее! Сколько у этого Куинси было женщин? И как это отразилось на ребёнке?

Мистер Куинси столь сильно переживал о психологическом состоянии Каролины… Наверняка потому что уже сам наделал ошибок, а теперь всё лишь усугубилось. Она пыталась контролировать хоть что-то в своей жизни – в кукольном домике, и Селеста её прекрасно понимала.

Дэвид стоял и курил на улице, дожидаясь Селесту.

– Ну как?

– Неплохо. – Она вдохнула свежий воздух после дождя. В груди мгновенно стало легче. – Девочка рассказала кое-что занимательное.

Селеста пересказала всё услышанное, опустив собственные ощущения.

– Понял. Я без дела не сидел, пока ты её опрашивала – в общем, это не его родная дочь, а племянница. Она живёт с Куинси с четырёх лет. У биологической матери Каролины шизофрения. И сейчас она содержится в психлечебнице.

– Вот дела! – Селеста поджала губы. – А по девочке не скажешь. Выглядит здоровой.

– Каролину носят на руках из-за этого, постоянно лечат и опекают. Но вроде никаких признаков болезни нет, иначе бы этим уже обеспокоились.

– Подожди, а как ты это узнал так быстро? Наши же так поспешно информацию не ищут.

– Места надо знать. – Дэвид подмигнул, а Селеста расхохоталась.

– О Боже, ты продолжил раскручивать миссис Питерсон, да?!

Дэвид приложил палец ко рту.

– Она лучший информатор. Любит подслушивать! Обожаю таких свидетелей.

– В общем, у нас два подозреваемых без алиби – работник Фрэнки и Джонатан Куинси.

– А Куинси ещё и с мотивом – как я это обожаю. – Дэвид улыбнулся, туша сигарету подошвой ботинка.

Селеста закусила губу, понимая, что приёмный папа уже задался целью помучить Куинси.

– У няни и Каролины есть алиби – они в тот вечер были друг с другом, – продолжала Селеста размышлять вслух.

– Да. – Дэвид хмыкнул. – Ох найти бы орудие убийства и закрыть этого бизнесмена побыстрее!

– Тебе девочку не жалко? – Селеста нахмурилась. – У неё такая мать, и ещё дяди лишить?

– М-да, плохая перспектива. Себя в ней увидела, так?

Она кивнула, ведь и правда ощутила огромную душевную связь с ней. Даже в попытках выглядеть взрослее, чем есть на самом деле, а ещё – холоднее. Каролина изо всех сил старалась быть сильной, но её выдавало красное лицо после слёз.

– Ничего, может, это и не он, – Дэвид решил смягчить, взглянув на Селесту. – Мы ещё не добрались до этого Декстера Вуда, о котором столько говорят!

Селеста криво улыбнулась, предвкушая не самый лёгкий разговор с ним.

Глава 3. Допрос

Позднее Селеста вернулась в офис, где ждала бумажная работа. Как констебль (прим. автора: звание, сравнимое с рядовым. Каждый офицер начинает со звания констебля), она была обязана выполнять рутинные задания. Селеста села за отчёт, но в голову то и дело лез последний разговор с бывшим:

«– Селеста, ты не приедешь? – до боли знакомый голос, полный грусти, прорезал тишину.

– Я же сказала, что нет, – жёстко ответила она, прижимая телефон к уху. Её била мелкая дрожь. – И не смей мне больше звонить.

– Вот так быстро закончилась любовь? – с издёвкой переспросил он.

– Она закончилась тогда, когда ты стал систематически мне врать, – сорвавшимся голосом пробормотала Селеста и бросила трубку.

Из глаз полились слёзы, и в горле застрял ком. Она задыхалась, держась за шею».

Селеста не могла отпустить ту ситуацию: рана была ещё слишком свежа. Из-за этого её продуктивность была гораздо ниже – вот она снова невесть сколько времени провела, уставившись в экран, а отчёт оставался пуст. Краем уха Селеста услышала разговор рядом:

– Кто-то почистил камеры. Там нет целого куска, – отчитывался Тайлер Хамфри перед Дэвидом. – Надо узнать, кто имеет к ним доступ.

– Совсем ничего не осталось? – недоверчиво переспросил Дэвид.

– Нет, только с нужных нам камер во время убийства. Кейт сказала, что это было примерно с девяти до двенадцати. Нет записи того, как миссис Райс покидала особняк – вот в чём дело.

Дэвид кивнул, задумавшись.

– Кейт уже завершила вскрытие?

– Естественно. Как бы я иначе так уверенно говорил о времени смерти, – хмыкнул Тайлер, отходя от его стола и натыкаясь взглядом на Селесту. Его губы тронула кривая ухмылка, и Селеста оскалилась в ответ. Хамфри бесил её всё больше и больше.

– Мы с Селестой тогда сходим к ней. – Дэвид заметил накаляющуюся атмосферу между ними, и Селеста была ему благодарна за чуткость.

Селеста направилась вместе с Дэвидом в морг. Высокая женщина в белом медицинском халате улыбнулась им и прошла до стола. Селеста всегда удивлялась, как Кейт удавалось оставаться жизнерадостным человеком при такой работе.

Селеста содрогнулась, когда увидела рыжие волосы из-под белесой простыни. Селесте было жаль убитую, поскольку она не успела стать циничной к погибшим, профессия ещё не оставила на ней сильного отпечатка.

– Начнём, – спокойно произнесла Кейт, приоткрыв простыню. – Эвелин Райс, тридцать один год. Умерла от кровоизлияния в мозг вследствие черепно-мозговой травмы. Орудие убийства – тупой предмет.

– А если сузить? Камень подойдёт? – Дэвид критично осматривал тело, как будто на нём были написаны ответы.

– Вполне. – Кейт поджала губы, обдумывая. – Если не камень, то что-то похожее. Продолжим. Следов насилия не обнаружила – драки не было. Удары были нанесены со спины.

– Каков примерный рост преступника? – подала голос Селеста.

– Примерно тот же, что и у жертвы. Точно не ниже.

Селеста кивнула.

– Следов изнасилования нет. Но. – Кейт сделала паузу. – У миссис Райс был половой контакт в течение суток.

– Ага. – Дэвид расплылся в улыбке. – Я так и знал! Спасибо, что проверила. Похоже, мистер Куинси нам врёт.

– Но… – Селеста засомневалась. – У неё ведь кольцо на пальце? Она замужем…

– Да, и муж две недели в командировке.

Селеста кивнула, поняв намёк.

– У неё был любовник, – высказал Дэвид. – А с этим может быть связано несколько мотивов – уже интереснее. Кейт, это всё?

– Всё, что смогла выяснить. – Она пожала плечами.

– Огромное спасибо! – Дэвид явно уже придумывал, как будет давить на Куинси.

Селеста ещё раз посмотрела на труп – у мёртвой были очень красивые черты лица. Конечно же она завела любовника с такой внешностью.

Вместе с Дэвидом Селеста вернулась в офис. На следующий день предстояло допрашивать Куинси, с которым будет адвокат. Пока что он оставался главным подозреваемым.

– Прижмём его. Записи с камер нет, спал с ней – что-то тут нечисто, – сказал Дэвид, накидывая на себя пальто. – Тебя подвезти домой?

– Я доеду сама. – Она улыбнулась. Сейчас Селеста желала побыть одной. Она любила Дэвида всем сердцем, но ей часто было необходимо уединение.

Добравшись домой, она поспешно сняла верхнюю одежду и прошла в комнату. На полу повсюду валялась смятая бумага – следы неудачных творческих порывов. Селеста ненавидела свои рисунки, но и отказаться от этого занятия не могла. Когда-то это приносило ей счастье, теперь же – одно раздражение от собственной бездарности.

В очередной раз Селеста ощутила острую тоску по отцу: он оставил её, когда был столь сильно нужен… Она подошла к полке и достала деревянную резную коробочку. Там находилось обручальное кольцо отца, пачка сигарет, ручка, фотографии с маленькой Селестой и ещё по мелочи – небольшие открытки, старые чеки и ручки. У Селесты был ритуал: каждую неделю открывать коробку и перебирать вещи. На этот раз Селеста задержалась на фотографии, потому разговор с Каролиной напомнил ей о своём детстве. Селеста сильнее сжала фотографию, где она, маленькая, крепко обнимала папу за шею. На лице сияла ослепительная улыбка, тогда она была счастлива… И ещё не знала, сколько горя ей предстоит вынести.

Селеста, со свистом втянув воздух ртом, закрыла коробку и вернула её на место. Селеста вновь опустошена, и оставалось лишь одно желание – уйти в царство Морфея.

***

У Селесты слипались глаза, когда она пришла в офис и села на своё место. Дэвид сообщил, что мистер Куинси приехал в участок вместе с адвокатом. Селеста мгновенно взбодрилась. Не зная почему, она жаждала встречи с этим бизнесменом. Возможно, потому что ощутила сильную душевную связь с его приёмной дочерью.