Юность

Я был вчера убит,
Перепечатан, разоткан, разбит,
Я был заранее разбавлен
И процежен —
Я был виновен в том,
Что в меру грешен.

Я вами был задуман
Не таким,
Не гениальным, даже не своим —
Я каждым вашим словом создан был,
Мне каждое движенье было важно,
Когда вы брали краски и холсты,
Я был написан на заборе —
И закрашен.

Данильченко Дарья

Революционный

Тот страшный день в истории Варшавы
Его никто не мог предотвратить!
Поляки с точно выдержанным шагом
Пришли Российскую империю давить.
Но зря они пошли, не отступили.
У граждан мирных не узнав ответ,
Они тогда ведь толком не служили.
В восстанье граждан – точно мира нет.
На всё тогда давило то восстанье
Жизнь и талант. Там разницы в давленье нет
Бывало даже, что в отчаянье
Свой отклик творческий рождал поэт.
От сильных чувств, от гнева, возмущенья
Нам некуда бежать, такой у нас конец.
Но можно душу всю излить в одном лишь сочиненье
Так поступил поэт, какой он молодец!

Колыбельная

Посвящено этюду «Революционному» Шопена

Небо снегами затянуто, страшно
Бледная воет метель,
Там мальчуган, взбираясь на башню,
Шепчет свою колыбель.
«Что ж, успокойся, погода-девица,
Сашеньке дай-ка уснуть.
Завтра опять же ты будешь, царица,
Людям хоть дашь отдохнуть?
Все ты бушуешь, не слушаешь сердце,
дай поскорее власть сну,
Ты ведь прекрасна, добра и прелестна,
Сколько всего на кону…
Только закончил мальчишка упрямый
песню свою лопотать.
Сразу и ветер уснул, и метели
Больше не воют опять

Как всадник с крыльями…

Как всадник с крыльями она летит во мгле,
На самом деле так любовь во мне,
Пронзает год за годом, день и ночь,
И мало кто, способен мне помочь
А я лежу всё со слезой в глазах,
С пылающей молитвой на устах,
И всё одно во мне тревожит пыл…
Молюсь о том, чтоб он меня забыл.
Подумать только, столько милых дней
Забыть готова я, но снова старый пень
Что около меня произрастает,
Моей любовью сам себя питает.
И дряхлый пень, взамен за пополнение сил
Поведал, что мой милый приходил.
Он со слезой склонился надо мною
И говорил как будто бы со мною.
Он так скорбя и адски завывая,
Гнобил судьбу, что та не понимая
Любви и прелести всех нежных ласк,
Взяла лишь одного из нас.
А я всё думаю, как Господа задобрить?
Чтоб любящее сердце успокоить
И душу мою в теле упокоить
Помог он мне,
В подземной тишине.
Мы вроде не Ромео и Джульетта,
Но с милым другом разлучила эта
Судьбы жестокая слуга,
Смерть – злобная карга

Жизненный лад

Закрывая глаза, снова вижу я мир.
Мир бес страха и зла, где успех мой кумир.
Углубляюсь во снах, забываюсь в реале,
Там смешно и летуче, как игра на рояле.
В каждом мире душевном звучат оба лада
Как мажор заиграет – приходит забава.
Всё звенит и играет, душа прям поёт
А приходит минор – всё как будто помрёт.
Ну а может зависит всё наоборот!
Может в грусти, печали, виновен не лад,
А настрой человека, он слушаться рад
Слушать критику, злобу, учиться угрозам
Забывать голос сердца, вернуть волю слёзам.
Всё зависит от нас, нет нам в жизни спасенья
Но лишь лучик любви дал остыть опасеньям.
Нужно верить в любовь, верить в счастье, в надежду.
И тогда отыскать будь готов ты мир прежний.

Косенко Антон

Чай с сахаром

Кто свет выключил? Выбило пробки?
Позвать соседа Вовку надо бы…
Придёт, починит. С меня магарыч.
Для Вальдемара калым – достаточно приличный.
Вы помните, вечночеховскую даму с собачкой?
А может быть помните девочку с фруктами?
Труженицу бытовой арены с простынями,
Довольно робко прячущуюся за шторами?
Когда юность коснулась стана дамы,
Превратив бесформенный кокон в пышную нимфу,
Подпившая молодёжь не замечала никого,
Но приветствовала поступь туфель протяжным свистом.
Пластика актрисы – ни на кого не похожая,
С таким даром в ГИТИС на сцену.
Гладили грязные пальцы чистую кожу.
Единственный зритель покорял беспросветно.
Молодость, да! Парад цветения.
Бессонные ночи с кобелями приставучими,
Пахучими запахами едких духов и редкими букетами цветов
На день рождения.
Очередной в дребезги разбился хрусталь,
Не очень то и жаль, ведь он казался старым.
Плачет и смотрит рекламный канал,
Мечтая оказаться среди моделей статных.
Разбитое сердце ревностно мстит принимая работу
В рекламном агентстве.
Бывший «мачо» от этого треснет как гипс.
Пожалеет что бросил. Пожалеет что предал.
Решила прийти по объявлению на пробы,
В туфли новые переобулась перед входом.
Здание с эмблемой «Кастинг» подпирает небосвод.
Ряженый народ столпился. Спорит чей сейчас черёд.
Каждая лезет без очереди, прям по головам,
Подошёл черёд её, открывает дверь швейцар…
Продюсер довольно пузатый с помощником тощим
Нарочно гонят лошадей натягивая вожжи.
С вожделением их взгляд выражал восхищение.
Пялились на тело как голодные на варенье.
Два подбородка изменили форму, улыбались.
А героиня наша дрожала и стеснялась…
– Ало, шеф… Послушай, не шутка.
Нашёл такую, аж тютелька в тютельку.
Имени не знаю, но стройная такая.
Обязательно предложу, убедитесь сами.
Продюсер рот открыл, картавый голос о том:
«Подумай о карьере, мой прекрасный бутон.
Завязывай ребячиться, пройдёшь осмотр телом.
Директор захотел тебя. Вот номерок отеля.»
Матч реванш был взят, дорога длинная
Для неё началась с падения бессильного.
От чего Директор впрок так извращен?
Но улыбка с лица не сходила – он был покорен!
И вот все закружилось, все понеслось.
Она сумела, она смогла.
Милая особа в статьях Акул – пера.
По федеральной трассе Питер – Москва
Летит в Тойоте Ланд Крузер – ГИБДД бессильно.
Журналы глянцем светятся в неоне отражаются,
И все бы хорошо, но вот проклятая случайность,
Она мчалась 140, газ в пол,
Светофор, за мостом столб,
Сталь смяла ноги – не выбраться самой,
Контракт с инвалидом расторгнут уже весной.
В комнате общежития на столе чай с сахаром,
Свет внезапно тухнет все идёт прахом.
Кто свет выключил? Выбило пробки.
Позвать соседа Вовку надо бы.
Придёт, починить, с меня магарыч.
Для Вальдемара калым достаточно приличный.

Малый Георгий

Пойдем, мой друг…

Пойдем, мой друг, товарищ и приятель.

Пойдем туда, куда глядят глаза.

Ведь общества устой мне не приятен,

У меня о всём другая есть молва:

Я не хочу мириться с их непониманьем,

Не подогнусь под их укор,