– Хочешь сказать, что сейчас не стоит выражать эмоции?
– Их не стоит выражать не только сейчас.
– А что делать? – Викентий крутанулся на кресле и уставился на город в туманной дымке.
– Ждать. Как приказано.
– Но как можно потом доверять человеку, который, блин, которая не только не следит за часами и спит с…
Широкая ладонь закрыла ему рот. Руслан вдруг оказался за спиной у переговорщика – и как этот гигант сумел подкрасться бесшумно?!
– Ждем. Тихо и терпеливо.
Совсем терпеливо ждать не получилось. На исходе третьего часа в кресле под Викентием истерся вращающий механизм. Он успел пожалеть, что бросил курить. Сколько раз уже можно было бы прогуляться по коридору до курилки. Сбегать без повода не рискнул бы, а так…
Руслан, хоть и старался сохранять спокойствие камня, но тоже уже не скрывал раздражения. На столе рядом с ним выстроилась шеренга пустых чашек, и впереди, как командир, одна полная, в которой отражался зеркальным блеском суровый эспрессо.
Посреди звенящей тишины хлопнули двери лифта вдалеке. Быстрые шаги дробью разлетелись по коридору. Стук в дверь, щелчок, голоса.
– А, Дарья Игоревна, уже заждались…
– Да-да, извините. Вам, правда, надо поговорить с охраной. Не пропускать с мотоциклетным шлемом – это, конечно, перебор, – чуть хриплый голос, легкий смешок.
– С инструктажем у охраны все в порядке. Лучше перебдеть, как говорится. Слово-то какое, хм, почти матерное… Проходите, это здесь, – Гамаюн открыл дверь.
Руслан и Викентий встали. Совсем не из вежливости, а просто размять колени, коли появился повод. Солнце в этот час светить уже передумало, в кабинете повисла серая безвременная дымка. В нее из дверного проема и вплыла фигура в черном.
– Добрый день… Или вечер, – легкое подергивание правым плечом сопроводил очередной смешок. – Столько добиралась, что уже и не знаю, который час.
– Добрый день, – Викентий, сильно любопытствуя что же за клубничка приглянулась кому-то из начальства, подался вперед и был разочарован в первые же секунды. Что за вкус у этого мужчины? Или это какие-то травмы из детства толкают к таким женщинам?
Впрочем, ее сложно было назвать емким словом женщина. То ли юноша с пепельными волосами, зачесанными назад и туго стянутыми в хвост. То ли девушка с золотисто-карими глазами, слишком остро смотрящими из-за очков с едва заметной оправой. Черный мотоциклетный костюм облегал фигуру как вторая кожа, подчеркивая небольшие выпуклости.
– Женщина-кошка? – переговорщик улыбнулся. Вышло почти мило, если бы не раздражение из-за долгого ожидания.
– Как вы уже поняли, это профессор Васнецова, специалист по античности, – представил Гамаюн. – Дарья, а это Руслан – командир вашей небольшой группы, в прошлом десантник и человек с большим опытом в военном деле.
Руслан не сдвинулся с места и скрестил руки на груди, отчего рукава пиджака затрещали на бицепсах.
– Очень приятно. – девушка, то и дело поправляя сползающий мотоциклетный шлем под мышкой, бодро подошла к нему и протянула руку.
Повисла пауза. Руслан нехотя перевел взгляд с «очень заинтересовавшей» его столешницы на раскрасневшееся лицо исторички. Распахнутые глаза смотрели на него снизу так, словно она читала афишу с заморской абракадаброй. Внутри зашевелилось что-то неприятное. Он, не торопясь, взял маленькую ладонь, оказавшуюся теплой и пугающе нежной, и задержал в своей ручище для воспитательной речи. Но в этот момент в голове промелькнуло совсем другое: «Блин, я не трогал женщину уже лет… Сколько?» Мысль тут же улетела, оставив противный осадок.
– На будущее, – командирским тоном произнес он, – секунда опоздания может стоить жизни.
– Зачем нам будущее? Мы же летим в прошлое, – усмехнулась она.
– Может стоить жизни всей группе, – Руслан сильнее сжал ее пальцы.
Дарья с негодованием высвободила руку.
– Я не обязана перед вами отчитываться! Впрочем, один раз – так и быть. Я задержалась на даче, рассчитывала вернуться вовремя. И, само собой, переодеться. Но в город, видимо, сегодня решила вернуться не только я, но и половина его населения. Пробки.
– Какие пробки могут быть на мотоцикле? – Викентий усмехнулся, делая второй заход в рассматривании девушки – вдруг что-то пропустил.
– Могут быть. Не по полю же гнать. И время немного перепутала. Но теперь это ведь не важно? – она вопросительно оглянулась на Гамаюна. Тот осклабился и погрозил пальцем.
– Так, успокоились! Главное, что теперь все в сборе. Можем начинать инструктаж. Корней, пусть пригласят профессора Гаврилова и его яйцеголовых, – он отдал распоряжение телохранителю и снова повернулся к девушке. – А я пока представлю вам Викентия, бог сделок и мастер переговоров.
Дарья кивнула, даже не взглянув в его сторону.
«О как! Выбирает она, с кем за руку, а с кем так. Ну и хрен с ней. Смотреть не на что. Это даже хорошо, не придется отвлекаться от дела», – подумал Викентий и расплылся в тщательно отрепетированной и щедро оплаченной стоматологу белозубой улыбке.
– Пока мы не начали, – Руслан хмуро посмотрел на девушку, но вопрос адресовал начальнику. – Сергей Николаевич, вы говорили, что в прошлое нельзя брать вещи из нашего времени. А наш профессор носит очки. Из чего я делаю вывод о плохом зрении. Но очки в Древней Греции вряд ли были, а линзы с собой брать опасно. Не станет ли это препятствием?
– А напрямую у меня вы побоялись спросить? – Дарья холодно улыбнулась и сняла очки, одновременно сбросив лет пять. – Они у меня просто имиджевые.
Руслан недоуменно поднял левую бровь.
– Ну, для серьезности, если не поняли. Чтоб казаться старше, солидней. А то коллеги по институту меня поначалу всерьез не воспринимали, пришлось чуток состариться.
– Первый раз с таким сталкиваюсь. Очки для вида… Девочки такие девочки, – поддразнил ее Викентий, у которого вдруг возникло подозрение что с этой девчонкой скучно не будет, хотя и выглядит она, как моль серая.
– И давайте на время экспедиции будет называть друг друга короткими именами, – девушка не предлагала, а давала указания вроде и вполголоса, но тоном, не терпящим возражений. – Для уха древних греков и других народов того периода, Руслан и Викентий непривычны, и потому будут привлекать ненужное внимание. Поэтому ты будешь Рус, ты – Вик, а я – Дар. Отныне только так и не иначе, чтобы успеть привыкнуть. Никто ведь не против, если мы перейдем на «ты»?!
Она как-то слишком быстро освоилась и легко общалась со всеми. Очаровала и прагматичного Гамаюна, и занудного Гаврилова, и весь инструктаж щебетала, как птичка – то с одним, то с другим. Пару раз постучала в запале Руса по руке, восторгаясь предстоящим маршрутом по Древней Греции.
Вик, сидя напротив, мрачнел всё больше. Из-за затянувшегося инструктажа пришлось отменить свидание с сестрами-близняшками, такими яркими да жаркими, что их дико раздражающие тупые шуточки можно было и потерпеть. А ведь ждал этой встречи три недели.
«Вот сука. Кого они взяли? Мало того что баба, так ещё и неадекватная. Опаздывает, обманывает, вон, ещё и повизгивает. Из-за нее все затянулось. Сейчас нас потащат на тренажер, учиться летать на этих долбаных ранцах. Потом вживят какие-то чипы под кожу головы, чтобы мы понимали все древние языки и могли спросить: «Как пройти к Сократу». Твою-то мать…, затянется все до ночи. А девчонки – все. До отбытия в прошлое уже и не успею встретиться ведь… Я в пролете. Сегодня пролет, завтра – полет. Ха-ха, прям каламбур… Что? Не завтра? Нас неделю будут гонять на полигоне? В какую хрень я вписался? Думал ведь, нормально все будет. А тут…»
Глава пятая
Щурясь на ярком солнце, Рус подошел к арке из зеленого камня. Значит, это и есть тот самый «коридор времени». Какой-то неказистый с виду, скособоченный. Но так нужно для правильной настройки, чтобы переместиться в далекое прошлое. Каждый элемент этой сложной системы находится на своем месте, об этом на инструктаже все уши прожужжали, и если упадет или сдвинется хоть один камушек, то все. Обратно группа уже не вернется. Самоубийственное задание. Как обычно…
Он погладил широкой ладонью шершавую поверхность камня. Внутри заплясали изумрудные искры, как будто в глубине темно-зеленого океана светящиеся рыбки бросились врассыпную, почуяв приближение опасного хищника.
– Офигеть! Эта штука, похоже, живая! – Вик тоже потер треугольный выступ. – Слушайте, а если это типа лампы, с сидящим внутри джинном? Может, он исполнит три желания того, кто его освободит? – постучал костяшками пальцев, прислушался, а потом суетливо огляделся по сторонам. – Чем бы расколоть…
Рус поймал живчика за плечо и хорошенько встряхнул.
– Так, стоп! Даже незначительная царапина на этой арке может оборвать нашу миссию. Нельзя ставить под угрозу…
– А, так ты у нас миссионер?! – фыркнула Дар, стоявшая чуть поодаль. – Знаешь, как говорят: если мужчина постоянно выбирает миссионерскую позицию, то он либо лентяй, либо у него проблемы с фантазией, либо его… – тут девушка замешкалась и слегка покраснела, но все же продолжила, – его мальчик-с-пальчик совсем крохотный.
Она подняла кулак с оттопыренным мизинцем. Вик расхохотался.
– Но в чем миссионер прав, – из голоса Дар исчезли насмешливые нотки, – за неудачную прогулку в прошлое начальство расколет вам головы.
– А тебе нет?! – огрызнулся Рус.
– Нет, мне просто не заплатят обещанный гонорар. Я ведь не принадлежу вашей Корпорации со всеми потрохами.
– Ошибаешься, красотка, – Вик растянул губы в хищной усмешке. – Мы все давным-давно принадлежим Корпорации. Правительство, армия, полиция, простой народ и, конечно, эти ваши институты-проституты. Так что нечего тут задирать свой острый подбородок и строить из себя бунтарку. Все одним медом мазаны, да?
Дар снова фыркнула и демонстративно отвернулась. Но уже через секунду резко развернулась на каблуках и зашипела:
– Ну и кто меня ущипнул? А? – ее трясло от сдерживаемой ярости. – Считаешь, что это забавно, Вик?!
– А чего сразу Вик? – нагловатая улыбка и козлиная бородка, нет, ну как же негодяй похож на Мефистофеля. – Может, это наш миссионер распоясался.
– Ага, от него дождешься. К тому же у Руса ногти срезаны под корень, а у тебя маникюр.
– А у тебя, выходит, очень чувствительная зад…
Девушка замахнулась, чтобы влепить пощечину, но Вик увернулся. А вот оплеуху от Руса пропустил, да такую сильную, что в голове зазвенело.
– Извинись, – припечатал командный голос.
– Да ты-то куда лезешь? – опешил Вик. – Мы сами разберемся.
– Нет никаких «сами», – отрезал Рус. – Мы команда, или должны ей стать, чтобы выполнить мис… – он проглотил коварное слово и тут же поправился, – выполнить задание. А в команде недопустимы проявления неуважения друг к другу.
– Так я со всем уважением ущипнул, – осклабился Вик. – Можно сказать, для большей сплоченности нашей команды.
– Извинись, – повторил Рус, сдвигая брови.
– Может, прикажешь нам еще и на мизинчиках помириться? – насмешливо спросила Дар. Возмущение схлынуло и теперь эта ситуация ее, скорее, забавляла.
– Еще не хватало! Я помню, что именно ты показывала этим мизинчиком, – хихикнул Вик. – Кстати, а разве это не считается проявлением неуважения в команде?
Рус сграбастал обоих в свои медвежьи объятия и притянул так, что все трое соприкоснулись лбами.
– Слушайте очень внимательно, – отчеканил он шепотом. – Я тоже не в восторге от вашей компании, но мы все подписались на это дело. Мы уже в одной лодке и нам придется грести всем вместе. Не нравится – терпите, но я никому не позволю раскачивать лодку. Это понятно?
Дар пробормотала что-то неразборчивое, а Вик добавил одними губами: «мудозвон» и попытался вывернуться из захвата.
– Это понятно? – грозно спросил Рус.
– Да, – выдавили оба.
– О, я вижу вы сработались, – Гамаюн незаметно подошел от вертолета, в котором грелся коньяком, – и это прекрасно. У вас минута до, так сказать, отправления.
Он постучал по циферблату часов.
– Готовы?
– Так точно, Сергей Николаевич! – Рус разжал руки, отпуская своих спутников. – Вик пойдет первым, за ним Дар и я замыкающим.
– Разумно ли это, Руслан? Там ведь мало кто побывал, – Гамаюн приосанился, – а на той стороне может подстерегать любая, так сказать, неприятность. Я бы порекомендовал тебе первым пойти.
– Не согласен, – покачал головой командир группы. – Профессор, который настраивал портал, много раз повторял, что тоннель нужно пройти без задержки. Отстанет кто-то на пять секунд от остальных, и на выходе нам его месяц придется дожидаться. А такой роскоши мы себе позволить не можем. Нас забрасывают в прошлое ровно за восемь дней до казни Сократа. Три ночи мы летим, чтобы не привлекать внимания. Пять дней на завершение мис… – кх-гм, – миссии в Афинах.
– Ясно. Значит ты будешь подгонять остальных, – пригладил усы босс. – Ну, тоже вариант.
– Похоже, нам не доверяют, – Вик пробурчал это вроде бы ни к кому не обращаясь, но Гамаюн молниеносно отреагировал.
– И это правильно. Доверяй, но проверяй! У нас в Корпорации безоговорочно верить можно только господину Президенту и самому себе.
– Да? А что вы будете делать, если ваше собственное мнение пойдет в разрез с мнением Президента?
– Что за глупости, Викентий! Это просто невозможно, – босс подышал на озябшие пальцы. – Жду вашего, так сказать, возвращения через пять минут. С Сократом, разумеется. Идите уже и, чур, не отставать.
– А давайте еще за ручки возьмемся, как в детском садике, – проворковала Дар приторным голосом, – чтобы наверняка не потеряться.
Вик с готовностью вцепился в ее тонкое запястье и потащил в зеленый туман. Рус забросил на плечо запасной рюкзак и поспешил следом.
Первые три шага дались легко, но потом зеленый туман стал вязким. По волосам побежали электрические разряды, как это бывает перед летней грозой, а зубы заныли от внезапно возникшей вибрации. Рус протянул руку – да, камни дрожали.
Появился звук. Нарастающее жужжание. Нет, скорее, чириканье. Миллион воробьев, перебивая друг друга, галдят где-то далеко впереди, создавая шумовую завесу.
– Чего застыли?
– Тут барьер какой-то… Невидимый, – Вик изумленно давил ладонями на пустоту, как мим с парижской площади.
– Профессор Гаврилов о таком не предупреждал, – Дар прислонилась к преграде спиной, но не похоже, чтоб сильно нервничала.
– И что теперь делать? – Вик опустил руки.
Рус навалился плечом и тут же почувствовал отчаянное сопротивление.
Вы пытались открыть дверь деревенской избы, которую завалило снегом до самой крыши? Упираешься ногами, толкаешь изо всех сил, но ничего не происходит. Уже жилы на лбу надулись. Уже глаза из орбит полезли. Уже хриплый выдох перетекает в рев сердитого буйвола. И вот, наконец, наступает момент, когда преграда поддается и кажется, что снег там, снаружи, рассыпается и дверь вот-вот распахнется, выпуская тебя на свободу… Но нет, сугроб проминается лишь на пару сантиметров и в образовавшуюся щель можно просунуть только пальцы, которые моментально замерзают до синевы.
Рус давил и давил, не понимая, сколько минут утекло, но судя по ручейкам пота, бегущим по спине, уже немало. Он прогонял панические мысли, но противный шепоток в голове убеждал, что они застряли в коридоре времени навсегда. Хотя, можно ли говорить про какое-то «навсегда», если путешествия в прошлое стали реальностью? Рус всегда скептически воспринимал научную фантастику, даже в детстве не верил…
Так, может, в этом проблема? Нужно просто поверить в то, что они пройдут этот зеленый коридор насквозь и окажутся за две с половиной тысячи лет от дома.
– Может, назад вернемся? – дрожащим голосом предложил Вик. – Пока не поздно?
– Нельзя назад, – прохрипел Рус. – Мы уже хрен знает до какого века дошли по этому коридору. Куда мы вернемся? В средневековье?
– В средневековье тоже интересно, – спокойно сказала Дар, не меняя позы. – Но воняет сильно.
– Так, халявщики! Давайте вместе навалимся разок, может, что и получится.
Дар хмыкнула и надавила плечом на призрачную стену – так близко к Русу, что он сумел разглядеть в ее глазах два рыжих колечка вокруг зрачков. Словно огненные всполохи заколыхались, становясь все ярче, заполняя всю радужку, вырываясь наружу и добавляя к изумрудным искрам в окружающем их мареве золотые блестки.
Рус сморгнул и наваждение рассеялось. Сзади на барьер навалился Вик, кряхтя и матерясь. Щебетание быстро стихало, и вот звук исчез совсем, а невидимая преграда поддалась.
