– Я всегда рад тебя видеть, ты же знаешь.
Ложь прозвучала убедительно, и Георгий по праву мог гордиться своими актерскими способностями. В реальности же ему едва удавалось сдержать раздражение. Зачем нужно было переться сюда ради пяти минут разговора? Все это можно было сказать и по телефону!
Но он не имел права показывать свое истинное отношение Ансарову. Михаил и так начал дергаться, а сейчас и без него проблем хватает. Поэтому Миронов покинул комнату и направился к выходу.
Там его уже ждала Инга, настороженная и мрачная.
– Это то, что я думаю? – спросила она.
Георгий ответил тихо, так, чтобы слышала только она:
– Он хочет вернуться в офис. Сделай так, чтобы этого не случилось, слышишь? Надави на врачей, найми новых, что угодно, лишь бы он не появлялся в «Сириусе»!
– Не беспокойся, ты его там не увидишь.
– На тебя одна надежда.
Убедившись, что рядом нет прислуги, Георгий привычным движением прижал ее к себе, поцеловал – этого ему как раз не хватало. Инга смутилась только на секунду, потом ответила, и с большей страстью, чем обычно. Значит, скучала, и это льстило ему.
Большего они себе позволить не могли, только не в этой квартире.
– А вот тебе не мешало бы заехать в «Сириус», – подмигнул он Инге. – Мы тоскуем по нашему финансовому директору!
– Я бы приезжала каждый день, но… ты же знаешь.
Она бросила взгляд на закрытую дверь, Георгий кивнул.
Он тоже считал, что Ансаров задержался на этом свете. Но убить его сейчас нельзя, акции просядут еще глубже. Ничего, если им удастся запустить последнюю программу, созданную Артуром, все вернется на круги своя, и не нужно будет и дальше выставлять прессе полуживого основателя компании, как оберег или боевое знамя.
Осталось только найти эту чертову флэшку и узнать, что на ней, потому что в случае с Артуром Мардисом, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.
* * *
Артуру давно было любопытно, что будет, если он встретит гения, равного себе. Что он почувствует? Зависть? Ревность? Злость? Желание уничтожить? Желание подружиться? Он и рад был бы узнать ответы, но гениев в его окружении пока не было. Не общепризнанных, а тех, чей талант он сам увидел бы.
До сегодняшнего дня.
– Павел Кирсанов, правильно?
Молодой человек, сидящий перед ним, кивнул. Сказать, что он выглядел не впечатляюще, было бы преуменьшением. Бледный, с нездоровой кожей и плохо подстриженными волосами, в затертом старом свитере, он был просто воплощением стереотипа о программистах!
Артуру доводилось слышать, что гении, типичные гении, часто отличаются непредсказуемым, асоциальным даже поведением. Сам он, значит, был «нетипичным», потому что контакт с людьми он находил так же легко, как создавал программы. Павел Кирсанов – нет. Он многих раздражал, потому что был непонятен. При этом он становился не интригой, а занозой, от которой хотелось избавиться как можно скорее.
Именно поэтому вороны из отдела кадров едва не упустили его. Они провели с ним собеседование, решили, что он «угрюмый и неопрятный тип», и бросили его резюме в коробку для макулатуры. Повезло еще, что его тестовое задание попалось на глаза Артуру! Не Павлу повезло – компании. Потому что паренек легко нашел бы работу, а «Сириус» потерял бы ценный кадр.
Поэтому Артур пригласил его на повторное собеседование, которое проводил лично.
– Вы знаете, кто я?
Павел снова кивнул:
– Да. Поэтому я и пришел. Иначе не было бы смысла.
– Справедливо. Меня не интересуют те вопросы, которые обычно задают на собеседованиях, я задам свои.
– Иного я и не ожидал.
– Тут написано, что вы живете с матерью.
– Да, – ответил молодой человек, и ни в его голосе, ни во взгляде не было и тени смущения.
– Как так? Здесь указано, что на вашем счету уже три патента. И мы оба знаем, что это доходные вещи, так что деньги у вас есть.
– Не в деньгах дело. Я живу так, как мне удобно. Но да, деньги у меня есть.
– Значит, с нами вы не из-за зарплаты, – указал Артур. – Да оно и понятно, дела у «Сириуса» идут неплохо, но мы – не ваш профиль, можно было обратиться в компанию побольше.
– Мне не нужно больше денег. У меня и так больше, чем надо.
– Тогда почему вы здесь?
– Условия. Я думаю, что здесь мне дадут такие условия, которые я хочу.
– Почему вы так решили?
– Потому что вы здесь, – пояснил Павел. – Что спрашиваете у меня, то и у вас спросить можно. Вы можете работать где-то еще. Открыть свою фирму. Но вы здесь. Я хочу понять, что здесь хорошего.
– Но если вам не понравится, вы уйдете?
– Да. Я быстро разберусь.
Понятно, чем он отпугнул плохо накрашенных, вечно сонных девиц из отдела кадров. Давно их нужно было сменить… Но это уже не важно.
Важно, что повезло, и Павел остался. Он давал Артуру долгожданные ответы: вот он сидел здесь, гений, и Артур прислушивался к себе, пытаясь понять, что чувствует. Ни ненависти, ни зависти, ни злобы. Только любопытство: что будет дальше? Выберет Павел ту же дорогу или пойдет другой? Скорее, второй вариант, потому что характеры у них совсем разные. Но какой будет эта дорога?
– Что же это за условия, которые способны вас удержать? Несколько, для примера.
И снова Павел не стал раздумывать или заикаться. Все свои ответы он давал четко, ровно, как нечто само собой разумеющееся. Артур прекрасно знал, что торговаться с ним бесполезно. Или все будет так, или никак.
– Свободный доступ к любым требующимся ресурсам. Подходящий бюджет. Поменьше общения с людьми.
– У нас работают в командах, – отметил Артур.
– Я знаю. Работать могу. Общение – нет. Никакого тимбилдинга. Никакой политики «дружбы». Чем меньше я говорю, тем лучше. А говорю я письменно.
И все это – от мальчишки, недавнего студента… По крайней мере, по возрасту. Артур уже знал, что Павел гораздо опытнее, чем можно было предположить по цифрам в его паспорте. Он закончил школу экстерном, в шестнадцать лет, обучение в российском вузе свел к трем годам, в английском – к двум. А работать и вовсе начал после школы.
Даже это было бы не так важно, если бы не одна деталь: Павел умел создавать программы, но специализировался он на аппаратном обеспечении. Проще говоря, если компьютер был недостаточно хорош, чтобы полностью реализовать изобретенную им программу, он не упрощал программу, а совершенствовал компьютер.
Для «Сириуса» это было новым направлением – и очень важным. Никто из тех, кого уже отобрал отдел кадров, не дотягивал до руководителя проекта. Но этот мальчишка… потенциал у него определенно есть!
– Сделаем так… Нам нужен руководитель проекта, вы это знаете, – сказал Артур. – Эту должность вы не получите.
– Из-за возраста? – слабо усмехнулся Павел. Видимо, к такому ответу он привык.
– Плевать на возраст. Я был моложе, когда возглавил свою первую команду. Меня не устраивает, что вы оставляете возможность уйти. На испытательный срок будете рядовым специалистом с ограниченным доступом к информации «Сириуса». Этого времени хватит, чтобы вы определились. Решите остаться здесь – станете руководителем. Все ясно?
– Вполне.
Павел не допускал торг с собой, но и не опускался до него сам. Артуру это нравилось.
Он только что получил для компании уникального специалиста, в этом сомневаться не приходилось. Да и то, что Павел останется, Артур мог сказать уже сейчас.
Неясным было лишь одно: достаточно ли этот мальчишка отрешен от людей и холоден, чтобы присоединиться к той стороне «Сириуса», о которой знать позволено не всем?
Глава 5. Вероятность провала
Он мог бы оставить видеосообщение, камеры среди оборудования были. Он точно сумел бы. И в ролике, где видно его лицо, где слышен настоящий, живой голос, было бы больше души, чем в черных буквах на белом фоне.
Однако он предпочел письмо. Карина была бы оскорблена этим, если бы знала своего брата чуть хуже. А так… в этом было даже что-то правильное для него.
«Привет, сестренка.
Я знаю, что сейчас тебе непросто и у тебя много вопросов. Проблем тоже много, и виноват в них, как ни крути, я. Раз ты прошла так далеко, что получила это послание, обратной дороги уже нет. Я догадывался, что так будет. Поверь мне, все эти годы я готовился, я сделал все, чтобы ты смогла выбраться, поэтому не думай, что ситуация безнадежна.
Но я виноват, конечно, только я. Моя работа с „Сириусом“ была ошибкой. Не в самом начале – когда я только пришел туда, это было неплохое место с отличными возможностями. Однако со временем я взял от этого места все, что оно могло мне дать. „Сириус“ исчерпал себя, настала пора уходить, когда я заметил, что в компании не все так просто.
Если я хочу найти правду, я найду ее, ты сама так говорила. Нашел. Я узнал, что „Сириус“ активно создает приложения для черного рынка. Кража данных, взлом банковских систем, защищенные каналы связи – это еще самые безобидные проявления их работы.
Мне предложили присоединиться к ним. Ты бы на моем месте сразу отказалась, я знаю. Но я не такой… Помнишь, как я смеялся над твоими принципами, совестливостью, человечностью? Это аукнулось мне много лет спустя. Я понимал, что делаю, с точки зрения разума. Я не думал о том, какой вред это наносит. Человек, который изготавливает нож, не задумывается о том, что будут делать этим ножом – срезать цветы или убивать людей. Ему просто все равно.
Вот и мне было все равно. Я держал в своих руках головоломку, превосходящую возможности работы на любую официальную компанию. Да и не мог я уже уйти. Я прекрасно понимал, что никто меня не отпустит. Я слишком много знал – и слишком много сделал. Меня бы не выпустили оттуда живым, и вся моя семья оказалась бы под угрозой. Поэтому я так мало общался с тобой и родителями – я хотел показать всем, что не доверяю вам, что вы ничего не знаете. Прости меня за это, очередное решение, которое завело меня в тупик.
Если долго закрывать глаза на правду, Карина, она никуда не исчезнет. Она просто однажды заставит тебя увидеть. Скорее всего – ударит по лбу. Ты откроешь глаза и поймешь, что ловушка уже захлопнулась и некуда больше бежать.
Вот так и было со мной. Постепенно я начал понимать, что „Сириус“ – это не тот бесстрастный продавец, каким я привык его видеть. Создание программ для преступного мира – это уже плохо, я знаю, и все же эмоционально отстраниться от того, что делает кто-то другой, да еще и не рядом с тобой, довольно просто. Но у меня появились подозрения, что некоторые продукты „Сириус“ использует сам, а от несогласных избавляется даже жестче, чем я думал.
К этому моменту я работал над очень серьезной программой. „Сириус“ не жалел на нее денег и ожидал от нее очень многого. Приступая к проекту, я, как и раньше, видел перед собой лишь вызов. И какой вызов! В первое время казалось, что я стремлюсь к невозможному. Но моя работа опережала свое время, постепенно то, что раньше было просто идеей, обретало реальные черты.
Это было сложно, проект отнял у меня много лет, и за это время происходило… всякое. Я увидел истинное лицо тех, с кем я работал. Но что я мог сделать? Уйти? Да, мог бы. Сделать новые документы, стереть себя из всех баз данных и архивов. Это не так сложно. Проблема заключалась в другом: я был уже не тем человеком, который готов спасать свою шкуру любой ценой.
Мне нужно было остановить „Сириус“, развалить его изнутри. Проект, над которым я работал, мог помочь мне в этом. Поэтому, как бы тяжело мне ни было, я продолжил. Меня ни в чем не подозревали, они думали, что хорошо знают меня.
Авария, в которую я попал, действительно была несчастным случаем, Карина. Возможно, ты уже успела столкнуться с чем-то таким, что заставило тебя подозревать иное. Но нет, не в этот раз. В тот день я узнал нечто очень важное – и пугающее. Я сорвался, сел за руль в таком состоянии, что, наверно, должен был предугадать итог. Однако тогда я плохо управлял собой, мне пришлось сразу взглянуть в глаза всему, что я делал эти годы. Подозреваю, что тут можно говорить о нервном срыве. Я не соображал, что делаю, а сам момент аварии я едва помню. Да что там, вообще не помню, но „Сириус“ с этим не связан. Я был слишком нужен им, чтобы убивать меня.
Не знаю, каким чудом я выжил. Хотя для меня это чудом не было – ты видела, в каком состоянии я оказался. Я прекрасно знал, что умру, а жизнь, сохранившаяся во мне, была лишь временным подарком. Сначала мне было чертовски тяжело, но я лежал там, в реанимации, один, и думал, думал, думал… Многое тогда стало на свои места.
Ты у нас мистик, не я. Но в тот период и мне пришлось стать мистиком. Я решил, что эта авария и то, что со мной стало, – шанс на искупление. Я не мог уже отменить всего, что связано с моими программами, и не мог оживить людей, которые погибли. Но у меня был шанс покончить со всем, сделать так, чтобы никто больше не оказался на моем месте.
Прости, что врал тебе. Я хотел сказать тебе и маме правду – и не смог. Я знал, что вы ее не скроете, не сумеете. За вами постоянно следили, иначе и быть не могло. Поэтому мне пришлось молчать и притворяться. Но я все понимал, сестренка. Я знаю, на какую жертву ты и мама пошли ради меня, я знаю, что смерть отца тоже на моей совести. Я принимаю ответственность за это, и то, что я чувствовал, пока жил с вами, стало непростым наказанием. Смерть и правда была бы милосердней!
Меня спасала только работа. Я делал развлекательную программу, чтобы в „Сириусе“ видели, что я не безнадежен, и поставляли мне оборудование и лекарства. Они прекрасно понимали, что никто, кроме меня, не закончит их главный проект, потому и кружили рядом. Обмануть их систему было несложно: остановить запись камер, заполнить отчеты, спрятать мою истинную работу за кодом. Честно скажу, обманывать тебя было сложнее.
За эти годы у меня было две цели, и, думаю, я добьюсь обеих. Первая цель – программа, загруженная в этот мобильный телефон. „Армерли“. Помнишь, когда ты была маленькой, ты назвала так своего плюшевого медведя? Белого такого, дурацкого… Я дразнил тебя из-за твоей привязанности к нему, а ты обижалась и лезла драться. Когда мне нужно было дать название программе, созданной специально для тебя, я почему-то вспомнил этого медведя».
Карина была вынуждена оторваться от чтения, чтобы несколько раз быстро моргнуть, смахивая слезы с ресниц. Она не хотела плакать, не хотела казаться Ивану слабой. А иначе не получалось… Детство, кажется, было так давно, что она совсем забыла о той игрушке! И она даже не догадывалась, что Артур помнит.
«Эта программа – главная моя разработка этих лет. „Армерли“ – это интерфейс, управляющий всеми приложениями „Сириуса“, кроме автономных, отключенных от интернета. Но это не все. Скажу тебе честно, эта программа стала моим главным спасением от безумия и способом остаться с тобой, когда я умру. Ты видела, как называется та игрушка, которую я создал для „Сириуса“? „10 000 желаний“. Это не случайно. „Армерли“ содержит не меньше десяти тысяч алгоритмов, которые я прорабатывал все эти годы. Ты знаешь, что такое алгоритм для компьютерной программы? Если очень упрощенно, Карина, то это система „если – то“. Программа анализирует все „если“, то есть, все обстоятельства ситуации, и предлагает самое удачное на ее взгляд „то“ – действие. В „Армерли“ я заложил все действия, которые сам предпринял бы в тех или иных ситуациях. Чем больше алгоритмов, тем быстрее работает программа, тем совершеннее ее имитация человеческого мышления. „Армерли“ думает как я.
Когда я начинал работу над ней, я опасался, что ни одно устройство не потянет такую программу, но мне помогли. Береги телефон, который сейчас у тебя в руках. Это уникальная разработка очень хорошего человека. Только на нем „Армерли“ будет работать так, как я задумал.
Это программа упростит твою задачу. Мне жаль, что я вообще тебе ее даю, я рад был бы этого избежать. Но раз ты здесь, в этом убежище, держишь в руках этот телефон, значит, „Сириус“ отказался оставлять тебя в покое. Они не позволят тебе уехать, они найдут тебя где угодно, я сам создал механизмы, позволяющие им это. Твоя главная возможность спастись – сделать то, что не сумел сделать я. То есть, уничтожить компанию. Тебе будет тяжело, но проще, чем мне. Потому что я сумею подсказать тебе, что нужно сделать.
Я не смогу писать это письмо до самой своей смерти, потому что мне нужно передать „Армерли“ для установки на этот телефон. Я сделаю это, как только программа будет закончена, внизу ты увидишь дату отправления письма. Раз ты это читаешь сейчас, значит, я уже умер. Надеюсь, это не слишком расстроило тебя. Для меня это долгожданная свобода, сестренка».
Слезы все-таки сорвались, упали двумя тяжелыми каплями на экран смартфона. Карина раздраженно стерла их рукавом водолазки и продолжила чтение.
«Когда „Армерли“ будет закончена, я вернусь ко второму своему проекту. Та программа, которую я разрабатывал для „Сириуса“ до аварии и которая так нужна им, недоступна. Не только потому, что я не закончил ее. Покидая офис в тот день, я закодировал ее, спрятал на нашем главном сервере, и теперь они не могут ни передать ее кому-то на доработку, ни использовать тестовую версию. Поверь мне, перестраховаться было нужно, даже если я не верил, что в ней разберется кто-то, кроме меня. Никогда не знаешь, появится ли у них такой же бездушный гений, как я! Думаю, ты всегда считала меня таким… ну вот, теперь и я признаю, что ты оказалась права».
– Неправда… – прошептала Карина.
Он, конечно, не мог ее услышать – сквозь время и сквозь смерть. Дата, о которой он говорил, указывала, что письмо было написано почти год назад. Но Карине все равно хотелось возразить.
«Над этой программой я буду работать до самой смерти. Когда закончу ее – спрячу на карте памяти, а карту – в тайнике в нашем саду. Конечно, лучше было бы хранить ее за пределами дома и участка. Но эту карту и эту программу я смогу отдать только тебе. Есть люди, которым я более-менее доверяю, но не настолько. В конечном итоге остаемся только ты да я.
Если вставить эту флэшку в первый попавшийся компьютер, ничего не произойдет. Твоя задача – донести ее до одного из компьютеров, имеющих прямой и постоянный доступ к центральному серверу, где находится первая часть программы. Таких компьютеров немного, это далеко не каждая машина „Сириуса“. Даже для руководителей проектов доступ к серверу ограничен.
Самый надежный вариант – компьютеры со-основателей компании. Михаил Ансаров и его жена, Георгий Миронов, Алексей Сомов. Никому из них нельзя доверять, хотя я подозреваю, что не все они связаны с неофициальной стороной „Сириуса“. Доверие теперь и вовсе раздавай скупо, по чуть-чуть, только после долгой проверки.
Когда ты сделаешь это, ты будешь свободна. Сама увидишь.
Ты будешь не одна. Все эти годы были люди, помогавшие мне. Среди них я выделил бы Ивана Дымова – потому что я лично встречался с ним не раз, понимаю, что движет им. Или думаю, что понимаю. Я надеюсь, что он будет с тобой. Другие… не знаю. Скоро ты увидишь сама.
Ну и конечно, я оставляю тебе „Армерли“. Если после этого письма у тебя появятся какие-то вопросы, я ответить на них не смогу. Ты прекрасно понимаешь, почему. Но в „Армерли“ заложен огромный объем данных, включая многие ответы. Помни, эта программа – мои мысли, это больше, чем голосовой помощник. Программа не умеет лгать. Ей ты можешь верить.
Я был не самым лучшим братом – не таким, какого ты заслуживала. Надеюсь, однажды ты найдешь в себе силы простить меня. Спасибо, что осталась рядом со мной. Я и правда очень люблю тебя – я не говорил тебе этого раньше, хотя должен был, так хоть сейчас признаюсь. Я горжусь тобой и знаю, что ты сможешь больше, чем я. Что бы там ни думали наши родители, ты всегда была лучше меня, сильнее внутри. Гений значит не так уж много без убеждений. Посмотри, к чему привело то, за что меня всегда восхваляли.
Но если у тебя получится сделать все как надо, может, это можно будет считать и моей победой? Я по-прежнему не настолько мистик, чтобы верить в загробную жизнь. Я считаю, что если меня нет – то это окончательно, отмучился. Я нашел другой способ остаться с тобой, и он сейчас у тебя в руках.
А если ты все же веришь, что смерть – не конец, то знай, что я буду на твоей стороне всегда, где бы ни находился. Надеюсь, тебе от этого будет хоть немного легче.
Вперед, сестренка, покажи им, что они зря с тобой связались.
* * *
Иван предпочел просто дать ей время, не лезть ни с советами, ни с утешениями. Он знал, что она расскажет ему, что было в том письме, и позволил ей первый раз прочитать все самой. Понять, что он принял правильное решение, было нетрудно: она плакала. Артур Мардис не был сентиментален, но вряд ли даже он смог бы обойтись без эмоций, прощаясь навсегда.
Пока она была занята с письмом, Иван отошел в другой конец зала. Ему не терпелось разобраться в той программе, которую оставил сестре Артур, но он сдерживался. Хотя ожидание давалось ему непросто: уже на уровне голосового интерфейса это была совершенная работа!
