– Демоны? – удивился Химмельман.
– У Максвелла сын, скоро год, – пояснил Рэй. – И мы не всегда понимаем, когда Макс говорит о машине, а когда о Дэймоне – это имя сына. Он обожает обоих.
– А сколько сейчас Альберту? – спросил Химмельман у Рэя.
– Скоро десять, представь себе! Ты увидишь его и Мэй, если задержишься на пару недель: я обещал показать им здешние горы и океан – это гораздо круче забитых туристами субтропических пляжей, куда они так рвутся каждый год.
Химмельман широко улыбнулся.
– Я бы дождался, дружище, но что мне делать здесь целых две недели? Так что там с… – обратился он уже к Максвеллу.
– Сейчас не слишком удобно, – позволил себе маленькую месть за уязвлённое самолюбие Максвелл. – Давайте позже, на земле.
Химмельман кивнул, кажется не заметив едкого тона. Рэй тоже решил не настаивать – глянул коротко на Максвелла и продолжил экскурсию:
– Первые испытания будем контролировать из внешнего центра управления, временного, на период пуско-наладочных работ. Во-он там, за скальным выступом, видишь? Небольшая такая, приземистая бетонная коробка с антенной спутниковой связи.
Химмельман вроде бы снова кивнул, хотя причиной кивка могла оказаться очередная воздушная яма – специфика восходящих и нисходящих воздушных потоков в горных районах, к тому же вблизи побережья.
– Нас ждут три этапа испытаний, – говорил между тем Рэй, – и машина выйдет на проектную мощность. Сейчас запуск, «прогрев», проверка систем. Коррекция и отладка по итогам. Затем ещё раз и ещё – всё должно быть безупречно, ошибки недопустимы. Если испытания пройдут успешно, можно приступать к реализации программы, первым пунктом которой идёт сбор данных из места назначения, затем – отправка зонда, а после… Уф-ф, даже не верится… А после, наконец-то, наступит черёд основной фазы. Началом её станет этап «Соло».
– Отправка человека? – Химмельман, казалось, был не столько удивлён, сколько встревожен.
– Верно.
– Ты считаешь, это действительно необходимо?
– Выход в околоземное пространство был, несомненно, скачком для человечества, так же, как и последующая высадка на Луну, затем на Марс… Но достаточно уже скакать по кочкам, как лягушки в болоте! Теперь у нас есть кое-что получше, чем нелепые детские кораблики, переделанные из феерверков и консервных банок, – у нас есть крылья! Космос – просто бескрайняя лужа! Небеса – вот куда на самом деле стоит стремиться!
Химмельман промолчал. Максвелл не видел лица доктора и не мог предположить, о чём тот думает, но, судя по тому, как резко он прекратил разговор, мысли его не были полны того же энтузиазма, что распирал Рэя.
Наконец, Химмельман снова заговорил – задумчиво и, как всё ещё казалось Максвеллу, с тревогой:
– Неужели это реальность? Даже трудно поверить…
– Три года – просто невероятный срок для такого, – по-своему понял слова Химмельмана Рэй. – Подобные проекты воплощаются в течение десятилетий. У нашего, однако, есть безусловное преимущество: мировые ресурсы, лучшие специалисты и все накопленные человечеством знания – без ограничений. За всю историю цивилизации подобных вложений ещё не бывало!
– И подобного уровня секретности, по-видимому, – добавил Химмельман.
– Секретность беспрецедентная, верно. Причин тому много, но если объяснить одной фразой: всему своё время. И лишь благодаря исключительному таланту Макса, – Рэй повернулся к Максвеллу с улыбкой, – это время наступит очень скоро: машина в его интерпретации оказалась не так уж сложна. Большая часть срока ушла на создание защитных сфер…
Рэй умолк, не договорив: долина за окнами съехала набок, и пассажиры невольно схватились за подлокотники кресел. Описывая пологую дугу, коптер пошёл на снижение.
На посадочной площадке, придерживая рукой кепи, к прибывшим быстро пошагал ожидавший поодаль начальник службы безопасности. За ним поспешил, срываясь на бег, глава инженерной группы.
– В принципе, у нас всё готово, – не поздоровавшись, с места в карьер взял главный инженер, умудрившись-таки обогнать безопасника. – Можно поужинать и отдохнуть, а завтра, прямо с утра…
– Я не голоден, – сказал Максвелл.
– А я, боюсь, не засну… – добавил Химмельман.
– Это доктор Матиас Химмельман, – спохватился Рэй, – которого я пригласил наблюдать запуск.
– Мэтью, – кивнул Химмельман.
– Питер, – шагнул к доктору главный инженер, протянув руку. – Питер Подвижник. Командую, так сказать, экипажем машины боевой.
– Хорошая фамилия, – краем губ усмехнулся Химмельман. – Достойная праведных начинаний.
– Вы знаете русский? – удивился главный инженер.
Он задержал ладонь Химмельмана в своей, ожидая от того пояснений, и, не получив их, озадаченный, отшагнул обратно. Начальник службы безопасности, всё это время глядевший на незваного гостя с подозрением, не представившись, неохотно пожал Химмельману руку.
– В таком случае, – подытожил Рэй, – если никто не против, то по чашке кофе – и начнём. Командуйте, Питер.
Главный инженер замялся, взглянул на безопасника. Тот хмуро доложил:
– Прямо сейчас не получится: матрицу детектора ещё не доставили.
– Почему задержка, Айзек? – удивился Рэй. – Матрица должна была прибыть час назад.
– Выясняем. Пока нет внятной информации… – ответил безопасник.
– Что значит «нет информации»?
– Коптер не прибыл, и я связался с пунктом отправления. Транспорт вылетел в соответствии с планом. В данный момент поисковая группа отрабатывает маршрут.
– Почему мне не сообщили?! – повысил голос Рэй.
– Вы сами приказали сохранять радиомолчание во время рейсов, – подобрался, готовясь к взбучке, Айзек.
– Тьфу… Ладно. Тогда ждём. И держите меня в курсе!
Начальник службы безопасности кивнул, однако отнюдь не облегчённо, и в этот момент в его нагрудном кармане раздался сигнал. Айзек вынул тактический коммуникатор, прочитал сообщение и стал ещё мрачнее.
– Перевозивший матрицу коптер был атакован и сбит, – напряжённой скороговоркой произнёс он. – Мы потеряли пятерых…
– Что с матрицей?
– …Трое, по-видимому, после падения остались живы, в их числе и курьер. И все были застрелены в упор. Курьеру, к тому же, отстрелили кисть…
– Айзек… – угрожающе проговорил Рэй.
– Кейс отсутствует, – выпалил тот.
Рэй побледнел, губы его дёрнулись…
– Нужно было организовать нормальную охрану! – взорвался Айзек. – В том числе для сопровождения людей и грузов! Я говорил это всегда, и каждый раз моё мнение игнорировалось! Чтобы обезопасить территорию с воздуха, требуется минимум четыре ракетных установки – и это ничто по сравнению с затратами на машину! Вы же разрешили установить только одну, и ту законсервировали! И коптеры, кстати, тоже требуют соответствующей оснастки! Как минимум, оборонительного характера!
– Больше людей – сложнее сохранить секретность, – не сводя обжигающего взгляда с безопасника, произнёс Рэй. – Тем более это касается транспортировки и монтажа ракетных установок…
– Где сейчас ваша секретность, Рэй?! Кому она нужна?! А вот вооружение необходимо! Не сегодня завтра атаке подвергнется электростанция, а то и сама машина! А вместе с ней – посёлок, люди! Которым плевать на вашу секретность, если их жизням, жизням их семей угрожает смерть!
– Вы считаете, Айзек, если бы мы не скрывались, то нападения бы не произошло?
Безопасник проглотил ответ.
– Мы должны начать прямо сейчас, – покусав губу, сказал Рэй.
– Что начать? Эвакуацию? – встрепенулся Айзек.
– Что планировали, – с нажимом произнёс Рэй.
– Вы в своём уме?! Под угрозой нападения?!
– Без матрицы?! – одновременно с начальником службы безопасности воскликнул главный инженер.
– У меня есть идея.
– Но что мы можем в такой ситуации? – развёл руками Максвелл.
– Мы перенастроим детектор…
– Без матрицы никакие «перенастройки» не имеют смысла! – возразил Подвижник.
– Мы могли бы, наверное, найти другой артефакт подобного рода… – Максвелл потёр нахмуренный лоб, – но… вряд ли человечество располагает хотя бы ещё одним настолько же древним…
Рэй не дослушал, обратился к Химмельману:
– Мэт, мне необходима твоя помощь.
– Доктор Химмельман? – удивился Максвелл. – Он физик?
– Лучше.
– Вообще-то, область моих знаний касается… эм-м… внутреннего мира человека, – не очень уверенно проговорил Химмельман..
– Вы… психолог?
– Ну… И это тоже…
– Но как… – Максвелл в недоумении обернулся к Рэю. – Чем психолог сможет заменить матрицу?
– Собой, – Рэй посмотрел на Химмельмана, тот ответил ему таким же пристальным взглядом.
– Я не понимаю… – покачал головой Максвелл.
– Мэтью гораздо лучше, чем просто слепок информации, пусть и невероятно древний, которым мы располагали. Он живой проводник.
– Какой проводник? Что он может сделать?
– Бред! – поддакнул главный инженер.
– В такой ситуации остаётся молиться разве что! – Максвелл развёл руками.
– Макс, послушай…
– Понимаю, что это не смешная шутка, но на данный момент весь мой юмор… – и Макс покачал головой, будто вместе с юмором закончились и слова.
– Некоторые шутки основаны на парадоксальном решении проблемы, – сказал Рэй.
– Ты… серьёзно? – Максвелл оторопел. – Это же…
– Хочешь сказать, антинаучно? Всё, что мы здесь делаем, всё, что ты делал до сих пор, – на сколько это вообще наука, а на сколько – иррациональная материя: стремление, надежда, вера? Помнишь, я говорил о сотрудничестве науки и веры? Это оно, Макс!
…Максвеллу на мгновение почудилось первое Рождество с сыном: разноцветные огоньки, пёстрые гирлянды, восторг ребёнка, передающийся всем вокруг… Однако происходившее здесь и сейчас, во внешнем центре управления, несмотря на затейливую игру огней приборной панели, вовсе не было праздником. И человек в белом комбинезоне на экране – отнюдь не радость он испытывал, а был, скорее, напряжён и растерян.
Мониторы показывали с разных точек сферический зал, в сердце которого разместилась машина. От окольцевавшей машину галереи выдавалась к центру зала площадка инженерного пульта, экстренно приспособленная для нежданного – и не ожидавшего такого поворота – «проводника»: в её середине жёлтой краской был аккуратно нарисован круг, расчерченный наподобие некой магической фигуры линиями, в пересечениях которых, однако, стояли не колдовские свечи, а мигающие индикаторами конические кожухи волновых излучателей; по периметру замысловатой схемы расположились высокие вертикальные стойки, унизанные сотовыми антеннами детекторов, опутанные соединяющими их проводами и накрытые сверху крышкой – полной копией «магического круга» внизу. Вся эта конструкция отдалённо напоминала огромную клетку для птиц.
Химмельман вошёл в «клетку».
– Мэт, тебе нужно встать в центр круга, – сказал Рэй в микрофон.
Проникнув в зал, голос Рэя отразился эхом от сферических стен и вернулся хаотичной разноголосицей через обратную связь в центр управления. Похожий на белую шахматную фигуру в человеческий рост, Химмельман сделал полшага, оказавшись точно на центральной отметке.
– Я думал, будет нечто вроде… – Химмельман поводил руками вокруг головы, – сетки с датчиками…
– Не было времени сделать что-то покомпактнее, – ответил Рэй. – Да и дело вовсе не в мозге, ты сам знаешь.
– Да, конечно.
– Мы вообще не планировали для настройки вектора использовать… э-э…
– Человека, ты хотел сказать?
Рэй кивнул со странным выражением лица: то ли замешательство, то ли чувство вины проскользнуло и исчезло. И хотя Химмельман не мог видеть этот исполненный недосказанности безмолвный ответ, Максвеллу показалось, что «проводник» прекрасно уловил ускользнувший от самого Максвелла смысл.
– Ты готов, Макс? – обратился Рэй уже к Максвеллу.
Максвелл скептически покачал головой – «Авантюра…» – и молча взялся за калибровку аппаратуры. Главный инженер и ещё двое сотрудников, отлучённые на время от своих постов за пультом, тихо переговариваясь, со стороны наблюдали за действиями ведущего специалиста.
– Можно начинать, – сказал Максвелл через минуту и посмотрел на Рэя, всё ещё не веря, что тот всерьёз.
– Мэт, твоё слово, – произнёс Рэй в микрофон.
Химмельман закрыл глаза.
Как безумные замигали вразнобой индикаторы на приборах, по инженерным экранам побежали цифры, вскинулись и принялись изгибаться цветные линии и формы на трёхмерных графиках. Максвелл заметался пальцами по клавиатуре, выводя данные на основной экран, и на лице его росло удивление. Выбрав момент, он взглянул на Рэя.
