– Что это? – спросил, поражённый. – Медитация? Молитва? Таким способом ты собираешься отследить путь к Создателю?
Рэй собрался было ответить, но вздохнул и сказал, по-видимому, совсем другое:
– Просто поверь мне, Макс. И делай то, что умеешь.
***
Неровная кромка гор вдалеке парила на жидком голубоватом мареве, как будто от края неба у горизонта оторвали кусок и бросили тут же, на иссохшую поверхность пустыни. Появляясь словно из ниоткуда и так же загадочно исчезая, между пологими холмами петляла грунтовая дорога, на одном из изгибов которой жарился под солнцем лендровер с приоткрытым капотом. Из-за холма показалось облачко пыли. Через несколько минут мимо страдальца протрясся расхристанный грузовик, свернул на обочину и заглушил двигатель. Из грузовика вылез, по всей видимости, автомеханик в испачканном машинным маслом мешковатом комбинезоне и фетровой шляпе, потянулся, помахал, разминаясь, руками, затем сунулся обратно в кабину и вытащил большую спортивную сумку, с которой подошёл к внедорожнику. Не дожидаясь приглашения, приезжий открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с водителем…
– Уф-ф! – Зеенборг снял шляпу и рукавом вытер лоб. – Тяжеловато даются в этих краях всего каких-то полсотни миль без кондиционера… Почему вы, кстати, не включите у себя климат-контроль, Форман? Ах, да, у вас же «серьёзная поломка»…
Форман убрал руки с руля (как приехал и открыл капот, обозначив «проблему», он так и сидел до сих пор неподвижно за баранкой) и обратил-таки взгляд на раскрасневшуюся от жары физиономию Зеенборга.
– Не актёрствуйте, Зеенборг, это не ваше, – проговорил он. – Вы же не собираетесь закончить жизнь клоуном в дешёвом балагане?
Зеенборг хмыкнул и расстегнул свою сумку, в которой оказался матово-серый металлический чемоданчик в размазанных бурых пятнах. Форман забрал его и положил к себе на колени. Пристёгнутые к кейсу наручники брякнули о крышку.
– Простите, нечем было срезать, – пояснил, заметив недовольную мину на лице Формана, Зеенборг. – Очень спешил доставить…
– Вы заглядывали внутрь? – скользя ладонями по кейсу, будто сканируя его содержимое, спросил Форман, не дослушав.
– Заперто же, – дёрнул плечами Зеенборг.
– Ясно. У вас не было времени…
Зеенборг с подчёркнутым безразличием отвернулся.
– Так что там? – не удержавшись, всё-таки полюбопытствовал он.
– Боюсь, вам не понять.
– Ну куда уж мне, – Зеенборг хмыкнул, явно задетый за живое.
– Просто… – Форман замялся, – мало кто на земле способен уразуметь ценность этой вещи…
– Кстати о Земле, – Зеенборг демонстративно сменил тему. – Слыхали, тот астероид, что должен скоро пролететь неподалёку… как его… античное какое-то имя… ну, к которому ещё отправили исследовательский зонд… Так вот, он, похоже, сошёл с орбиты, и астрономы прикидывают теперь, врежется ли он в нас…
Форман непроизвольно дёрнул углом рта.
– Страшно? – спросил он, не стараясь скрыть насмешки.
Зеенборг фыркнул.
Тем временем, закончив оглаживать кейс, Форман провёл пальцами по кодовому замку и поморщился, покрутил головой, разминая шею. Головная боль, возникшая незадолго до приезда Зеенборга, никак не отпускала.
– С вами всё в порядке? – поинтересовался Зеенборг.
– Что-то не так…
Форман нахмурился, растёр виски.
– Дать вам таблетку? У меня в машине хорошая аптечка.
– Я в норме… Дьявол! – Форман со злостью встряхнул кейс. – То, что там находится… – и раздражённо хлопнул ладонью по крышке.
– С ним какие-то проблемы? – насторожился Зеенборг, и пальцы его будто невзначай легли на ручку двери.
– Похоже, ваши старания оказались бесполезны.
– Я всё сделал в точности, как вы сказали! – с вызовом отчеканил Зеенборг. – В коптере больше не было ничего другого, хоть отдалённо похожего на описанные вами параметры контейнера. Кроме того, курьер…
– У меня нет к вам претензий, Зеенборг…
Не договорив, Форман вдруг зажмурился, а голова его мотнулась, словно попала под кулак невидимого боксёра.
– Всё-таки началось… – пробормотал он.
Когда Форман открыл глаза, Зеенборг смотрел на него с опаской.
– Я решил было, вас хватил удар!
– Просто бездна остроумия… – приходя в себя, выговорил Форман.
– Я и не думал, – открестился Зеенборг.
Исподлобья глянув налившимися кровью глазами на Зеенборга, Форман достал из кармана коммуникатор. Оказавшись в руках, словно ждал этого момента, тот вдруг издал прерывистый писк. Форман открыл поступившее сообщение. «Запуск сегодня», – прочитал он и заметил, что Зеенборг внимательно смотрит на его шевельнувшиеся губы.
– Что, депеша запоздала? – как ни в чём не бывало поинтересовался тот.
– Задержка – плата за меры, не позволяющие отследить сигнал, – буркнул Форман.
Зеенборг пристально разглядывал лицо Формана, словно пытался прочитать его мысли, и, видимо, что-то прочёл.
– Но вы уже заранее знали, что… – вкрадчиво начал он.
Форман вдруг уставился Зеенборгу в глаза, и тот дёрнулся, будто попавший в капкан зверь, не в силах отвести взгляд и даже двинуться с места. Форман подержал так не в меру любопытного наглеца пару секунд, наблюдая растущую в нём панику, и отпустил. Зеенборг рывком отвернулся, голова его заметно тряслась.
– У вас будет новая цель, – процедил Форман. – Ждите указаний, Зеенборг.
Боль монотонно буравила мозг, больше, однако, не усиливаясь.
Три…
…невысоких ступеньки. Вход с блоком считывателя карт и мультибиометрической идентификации. Максвелл приложил палец к окошку сканера, шагнул в открывшийся проём и от порога бегло осмотрел коридор: тихо, пусто, идеально чисто.
«Надо бы проверить кабинет…»
Но это только в модуль он мог попасть по одному лишь отпечатку, а оказаться в святая святых руководителя проекта, не имея его личного допуска… Взгляд Максвелла нашёл нужную дверь. Створка оказалась приоткрыта – внутри кто-то был. Поколебавшись, он прошёл по коридору и уже за пару шагов до цели различил знакомые голоса.
– …Как ты думаешь, Мэт, у нас получится?
– Ты сомневаешься, дружище?
«Рэй и Химмельман», – сразу определил Максвелл.
– Не то чтобы… – в голосе Рэя, тем не менее, явственно звучало сомнение.
– Будь уверен, со своей стороны я делаю всё, что могу. Мне удалось выявить ряд контактов Вершителя, и я подготовил несколько сюрпризов, которые если не остановят его, то как минимум задержат. Первое, конечно, маловероятно, но второе…
– Спасибо, Мэт, в тебе-то я уверен…
– Ты не уверен в правильности того, к чему стремишься?
Взявшись было за ручку, Максвелл остановился.
– Однажды приняв решение, я никогда уже не сомневался, Мэт, ты знаешь. Именно потому машина построена и я здесь. Но… сейчас я вот-вот достигну точки невозврата. Это заставляет ещё раз взглянуть на всё, что привело меня к ней.
– И что же ты видишь?
– Некоторые вещи вспоминать больно… И что если это боль привела меня сюда, где я сейчас? Что если болью руководствовался я всё это время, и теперь именно она станет основой нового мира?
– Хочешь остановиться?
– И бросить всех на краю пропасти?! Всех, кто не способен взлететь без моей помощи?!
– Так чего же ты хочешь?
Рэй молчал. Наконец, сделал глубокий вдох, словно перед нырком в ледяную воду, и произнёс:
– Если я знаю, если могу – то должен. Должен, Мэт. Больше некому, – он с шумом выдохнул. – И ничто не сможет меня остановить.
Максвелл, так и не войдя, осторожно прикрыл дверь.
Он уже сделал несколько шагов к выходу, как его окликнули:
– Макс?
Возле своего кабинета стоял Рэй и смотрел на него.
– А-а… Да я вот… – застигнутый врасплох, растерялся Максвелл.
– Всё в порядке?
– Да знаешь, где-то оставил ключ-карту и вот подумал, что я же был у тебя недавно… Хотя… Возможно, кто-то уже нашёл её, и я зря бегаю по посёлку…
– Заходи, заходи. Может, твоя карта и вправду здесь.
– Кхм-м… Я услышал случайно ваш разговор…
Рэй как будто напрягся и молча ждал продолжения. И Максвелл, неожиданно для самого себя, произнёс:
– В последнее время меня занимает отвлечённая, но вполне закономерная мысль: хоть кто-нибудь за всю историю человечества был так близок?.. – и он запнулся, отчего-то не решаясь закончить фразу.
– К Небесам? – помог Рэй.
– К тому… хм-м… чтобы заглянуть туда, – сказал Максвелл не совсем то, что хотел.
– Ну-у… Если судить по священным текстам, такое уже бывало. Конечно, до нас дошли не все свидетельства: святые, готовившие себя к подобному подвигу, далеко не всегда афишировали…
– А нынче их просто не найти, – из кабинета показался Химмельман.
– Значит, чисто теоретически… – начал было Максвелл.
– Ни искать, ни ждать, когда появится уникум такого рода, времени нет, – опередил его с ответом Рэй, – человечеству жизненно необходим Бог. И не абы кто, а первопричина всего сущего – Творец, Создатель. Допускаю, что в первую нашу встречу ты не принял мои слова всерьёз, но, пройдя весь этот путь… А кроме того, принимая во внимание в прямом смысле нависшие над миром обстоятельства… К чему твой вопрос именно сейчас?
– Для меня как учёного с самого начала было крайне странно заниматься настолько парадоксальной в своей явной иррациональности проблемой. Да, я делал то, что хорошо умею – форсировал свои интеллектуальные ресурсы, выжимая из них даже больше, чем, казалось, они способны были дать. Я решал поставленную тобой весьма нетривиальную задачу. К собственному удивлению, успешно решал! Я добивался невероятной цели… но вместе с тем чувствовал раздвоенность, которую, несмотря на неимоверное напряжение ума, до сих пор никак не смог привести к гармоничному единству. И вот я едва не распадаюсь надвое… Эта, личная, задача оказалась за пределами моей компетенции – и как человека науки, и как просто человека…
– Так дело в этом? Да уж… Однако нам всем сейчас не по себе. Твоя дихотомия – не смертельная болезнь. Поверь, совсем скоро от неё не останется и следа.
– Честно говоря, – вклинился в диалог Химмельман, – я бы воздержался от того, чтобы брать Небеса вот так, штурмом. Не лучше ли для начала собрать данные, не прорываясь непосредственно к… к самому источнику?
– Вы тоже боитесь, Мэтью? – спросил Максвелл.
– Боюсь ли? – Химмельман задумался. – Скорее… я тоже чувствую раздвоенность – правда, несколько иного плана. Это связано с тем, что человечество, в массе своей, не вполне готово, как бы это сказать… проявить свободу воли, сделать осознанный выбор.
– Свободу воли?
– Видите ли, в чём дело: вера вдохновляет, а доказательство принуждает, авторитарной сутью своей заставляя подчиняться.
– Странная вещь выходит… – Максвелл нахмурился и потёр виски. – Мы все сомневаемся. Каждый по-своему, правда… Но разве все мы не хотели абсолютной уверенности? Доказательства, ясного и однозначного? Разве не к этому упорно шли? Почему сейчас, когда осталось сделать последний шаг – действительно последний! – сомнения только сильнее?
– Этап «Соло» – возможность поставить, наконец, точку во всех вопросах, – не желая, по-видимому, спорить сказал Рэй.
– И всё же, – Химмельман вопросительно и, как показалось Максвеллу, с затаённой надеждой взглянул на Рэя, – не слишком ли это механически-грубо – то, что вы… мы собираемся сделать?
– А что ты предлагаешь? – Рэй посмотрел Химмельману в глаза. – Ещё раз попытаться реанимировать веру? Сколько этим занимались религиозные институты? И каков результат? Религия выдохлась, как оставленное в открытой чаше на два тысячелетия вино. Выдохлась и высохла – остались только липкие разводы на дне. Теперь не вера спасёт – убеждённость! То, чего не смогла сделать ни одна религия, сделаем мы!
– Ну пусть «Соло», а что затем? Продемонстрировать людям Создателя? Устроить мировую трансляцию? Или запускать к Нему всех желающих потоком, в порядке живой очереди, как в зоопарк или картинную галерею? – Химмельман покачал головой. – Это ведь всегда был особый путь для человека – восхождение души. И душа сама должна стремиться к Нему, двигая в избранном направлении человеческую жизнь целиком. Технологии же, насколько бы развиты они ни были, не означают и не гарантируют этого движения. Будет ли толк в подобном… хм-м… шоу? Чем оно обернётся в итоге?
– Что ж, современная эпоха располагает тем, чем располагает… – с неохотой вынес нелицеприятный вердикт Максвелл.
– Так или иначе, мы почти пришли! – твёрдо заявил Рэй. – Да, последний шаг, возможно, поспешен – мы многое не успели проверить, толком проанализировать полученные данные, и с зондом вышла накладка… но времени, я повторяю, нет: астероид-убийца нацелился на Землю, и вероятность столкновения велика, как никогда раньше. Подобная информация не афишируется, однако по сути это секрет Полишинеля. Ну а что касается нас, нашей работы… Мы все стремились к этому порогу, мы все прилагали усилия – разве это не восхождение? Ну пусть только для немногих! Тем большая на этих немногих лежит ответственность – миссия! – подтянуть и всех остальных! И никто не освободит их… нас от этой ответственности! Да, именно нас! Если бы не ты, Макс, мы бы так и стояли соляными столпами вместе со всеми, глядя на небо в ожидании смерти, не в силах ничего изменить, не способные даже молиться! А ты, Мэт? Ты сам показал нам дорогу! И даже более того… – Рэй внезапно остановился, не договорив.
– Верно, верно, Рэй, моя доля ответственности велика, – поспешил согласиться Химмельман. – И всё же я бы рекомендовал ещё раз подумать, взвесить. То, что ты собираешься сделать… это тот шаг, который уже не обратить. «Точка невозврата», – ты сам так сказал.
– Зачем ты…
– Я не пытаюсь тебя остановить! Как и оспаривать последний шанс человечества: во все времена последнее упование всегда было только на Него. Однако непредсказуемость результата… Хм-м… Имеет ли смысл…
