– И тут не угадал, казачок! Тут мы с матерью живем, а еще сын мой! Кстати, завтра он возвращается со своей семьей, так что тебе здесь тесновато будет. Поискал бы другое место для ночлега, что ли? Если не шпион, конечно. Ну, или уж дождись, пока наша доблестная…
– Пущай его милишия жаарештует!
– Та-ак, значит, сын, семья, собака… все, надеюсь? Или еще какие-нибудь бурундуки водятся?! Нет?! Очень хорошо! Сейчас все прояснится!
– Конечно, прояснится, – уверенно пустил струю дыма мужчина, – но тогда уж пеняй на себя, паря.
В творящемся абсурде одно было очевидно – несмотря на все свои странности, мужик с бабкой были искренни, что окончательно запутывало ситуацию. Даже представив, что они тоже наследники неизвестного деда, как объяснить, что на курильщике пижамные штаны и нелепые домашние тапки? Не мог же он в этом через всю Москву. Или… мог?!
– Вы, правда, не понимаете, что вас сейчас заберут в отделение?
– Ну, так, правда, она завсегда выход найдет!
– Ижыди, шерт!
– Да вы просто чокнутые! – Марат развел руками, на всякий случай слегка отодвинувшись от старухи.
Звуки полицейской сирены прервали мирные переговоры. Подбежав к окну, Марат увидел въезжающих во двор полицейских. Состроив самую ехидную ухмылку, на какую был способен, он обернулся и замер, видя, как растворяются в воздухе его оппоненты, оставляя после себя мелкие, кружащиеся частицы. Не веря глазам, Марат подскочил к месту, где только что стояли мужик с бабкой – сильно пахло обгоревшим в грозу мясом! Рванул к двери – на площадке никого, а далекие звуки неторопливых шагов подтверждали, что полицейские только что вошли в подъезд. Заходить Марат не стал. Дождавшись медленно вышедших из лифта служителей порядка, он развел руками:
– Вы опоздали!
– Это вы звонили?! – строго спросил плотный мужичок сержантскими лычками.
– Да.
– Что у вас произошло?
Меньше всего Марату хотелось врать, но выбора не было:
– Какой-то мужик пытался ворваться в мою квартиру.
– Где он?! – с азартом спросил помладше авторитетом лейтенант.
– Не знаю. Прямо перед вами убежал куда-то. Может, на крышу?
Марат посмотрел на лестницу. Полицейские тоже.
– Товарищ сержант, я сбегаю, гляну?! – лейтенант бил копытом, то ли желая выслужиться, то ли взыграл азарт.
– А вы кто? – судя по выражению лица сержанта, погоня по крышам его не очень прельщала, – можно ваши документы?
– Я тут живу, – нащупав на древней вешалке пиджак, Марат вытащил из кармана депутатское удостоверение, – вот.
Вскинув в удивлении бровь, старший пригнулся, читая раскрытую книжицу, выпрямился и, отдав честь, четко произнес:
– Извините, товарищ депутат! Работа такая!
– Все нормально, – Марат убрал удостоверение.
– Вы разглядели нападавшего?! Одежда, особые приметы?! Он был вооружен?! – не унимался лейтенант, чьи длинные зубы придавали еще большее сходством с жеребцом.
– Нет, – Марат повернулся, откровенно демонстрируя желание вернуться в квартиру, – если он сбежал, вряд ли я вам еще чем-либо помогу.
– Надо вызвать наряд! Оцепим все подъезды! Мало ли, может он еще на кого—нибудь набросится! – продолжал волноваться лейтенант, нервозно оглядывая потолки.
– Благодарим за бдительность, Марат Борисович, – сурово произнес сержант, игнорируя призывы старшего по званию младшего коллеги, – мы тут еще походим, поспрашиваем, может, кто-нибудь слышал или видел чего.
– Конечно. Спасибо.
Кивнув, Марат закрыл дверь и сразу посмотрел на часы, запоминая – следующее «явление» состоится между восемью и девятью часами вечера, если не случится очередной сбой. Вспомнив про телефон, он уже через пару секунд смотрел видео, где можно было в деталях разглядеть гневное лицо старухи в черном…
Глава 4
– Ну, наконец-то! А мы уж заждались вас, курортники!
Гаврила Семеныч с папиросой во рту и суровой улыбкой на губах, стоял в настежь распахнутых дверях, надежно прикрывая вход в квартиру. Позади него притулилась одетая, как обычно во все черное Варвара Петровна, то ли осуждая, то ли одобряя количество сваленных перед дверью чемоданов. На площадке наблюдалась багажная возня, усугубляемая суетливостью лохматого пса, громко повизгивавшего от радости. Мелькнувшее позади вернувшихся курортников лицо дворника Матвея выразительно смотрело на главу семейства, если точнее, на его руки, торопливо отсчитывающие мятые рубли.
– Митя, ты скоро?! – требовательно спросила моложавая женщина в светлой кофте, с трудом поднимая один из чемоданов.
– Все, мы уже все. Спасибо, Матвей.
Отвернувшись от просветлевшего лицом дворника, Митя попытался вырвать у жены громоздкий чемодан, но не тут-то было.
– Я сама! Там хрупкое!
– Дорогая, не нужно! Я все помню и буду осторожен!
– Чего так долго с этим вымогателем?! Три рубля за три этажа!
– Ну, по сравнению с аэропортскими грузчиками наш еще далай-лама, – усмехнулся Митя, мягко отбирая у Светланы чемодан.
– Лама?! – Гаврила Семеныч удивленно смотрел на сына, – А причем тут олень?
– Далай-лама не олень, бать, – выдохнул Митя, втаскивая чемодан в прихожую. Выпрямился, крякнул и добавил, – и лама, скорее, верблюд, чем олень.
– Дедуль!
К Гавриле Семенычу подбежал худенький мальчик лет десяти с макетом корабля. Подхватив пацана, дед вынул изо рта папиросу и, аккуратно выдохнув в сторону струю дыма, строго сказал:
– А ты прибавил. Двадцать…, да нет, все тридцать килограмм!
– Не-ет! – засмеялся Толька, – Ничего я не прибавил! Может, сто грамм и все! Привет, прабабуль!
Варвара Петровна угрожающе подняла руки, словно собираясь схватить его. Увернувшись от ее рук, мальчик спрыгнул на пол, обхватил руками пса.
– Рекс, я так соскучился по тебе!
Гавкнув от прилива нежности, пес в один прием облизал половину Толькиного лица.
– Фу, тихо! – проворчал Гаврила Семеныч.
– Дедуль, я такую ракушку достал со дна! – Толька обтер рукавом обслюнявленную щеку, – Она в чемодане, щас покажу!
– Сам? Или Митя помог?
– Сам, конечно! – бросив взгляд на входящего в дверь Митю, – папа все видел! Скажи, пап!
– Видел, видел, но покажешь потом, когда распакуемся. Здорово, бать, – Митя втащил в квартиру следующий чемодан, сбросил с плеч рюкзак и протянул руку.
Гаврила Семеныч крепко пожал ее и посмотрел на входящую в переднюю женщину в светлой кофте.
– Будьте здоровы, Светлана батьковна, – усмехнулся в усы свекор.
– И вам не хворать, Гаврила Семеныч, – ответила Света, с видимым удовольствием скидывая один за другим туфли.
– А хде ш Оля?! – забеспокоилась старуха.
– К Верке пошла! – громко сказал Митя, наклонившись к старухе – скоро вернется!
– Да не ори ты ей в ухо, – недовольно проворчал Гаврила Семеныч, затягиваясь, – а чего это не успевши приехать, умчалась сразу? Даже не поздоровалась!
– Бать, не ворчи. У них очередной грандиозный проект, все деньги на междугородние переговоры истратила. И ни дня над учебниками!
– Митя, не выдумывай. У Оленьки сейчас поиск, метания, – женщина качнула головой, неожиданно переходя на французский, – lancer, mon âmeun, défi!
– Какие вызовы, Света? У нее последний год в институте, диплом сдавать, а она переводиться надумала! Ты про эти метания?
– Пошто ребенка оштавили?! – в разговор вклинилось негромкое шипение.
– Бабуля! – Митя обнял старуху, – все хорошо! А вы как тут? Без приключений?
– Так это, – батя потянул потухшую папиросу, вынул изо рта, с сомнением разглядывая бумажный мундштук, – разговор будет, – подумав еще секунду, он добавил, – со всеми…
Пятнадцать минут спустя вся семья за исключением Тольки и Рекса в полном молчании сидела за круглым столом в гостиной. Митя посматривал на Свету, которая недоверчиво поглядывала на свекра, только что закончившего рассказ и неуверенно потиравшего то левый, то правый ус. Варвара Петровна недобрыми взглядами нагнетала обстановку. Зловещую тишину нарушил Митя:
– Вот те и приехали!
– Я все же не могу понять, как он попадал в квартиру, если двери и окна по вашим словам всегда были закрыты? – Света посмотрела на мужа, но было ясно, что вопрос предназначался не ему.
Выбив из пачки «Беломора» папиросу, Гаврила Семеныч зажег спичку и, не прикуривая, задумчиво произнес:
– А хрен его знает как. Сам в толк не возьму.
– Шпиён он! – уверенности старухи можно было лишь позавидовать.
– Шпионам тоже нужны двери, – Света посмотрела на нее, затем на мужа, – а ты что думаешь?
Митя подобрался на стуле, но вставать не стал.
– И сколько раз это было?
– Да раз пять! – бросив потухшую спичку в пепельницу, Гаврила Семеныч зажег следующую, прикурил и, давясь дымом, закончил, – Шесть, может. Не считал я!
– Надо было дождаться Оли, – Митя обеспокоенно посмотрел на часы, – задерживается чего-то. Может, она чего подскажет?
– Придет, расскажем, – Света посмотрела на мужа и повернулась к свекру, – Гаврила Семеныч, а можно подробней? Как одет, что говорил? Что-то étrange?
– Чегой?
– Странное, необычное…
– Что может быть необычней?! – задумался Гаврила Семеныч, глядя на лежащий на столе спичечный коробок, – А, ну так грозой пахло!
– Какой грозой? Летней? – удивленно посмотрел на отца Митя.
– Озоном, что ли? – предположила Света.
– Озон, газон – не знаю! Воздух как в грозу свежий, только суховат маленько!
– Швет ишчежает, а он уш тут! – веско вставила Варвара Петровна, поджав нижнюю губу.
– Стоп! – Митя посмотрел на нее, – Что значит, свет исчезает?
– Да пробки каждый день летят! – выдохнул струю, Гаврила Семеныч со вкусом затянулся, – совсем делать разучились! Посоветовали югославские, так они такие же!
– То есть, сгорают пробки и появляется этот мужчина? – Света переводила взгляд с бабки на свекра.
– Да, какой там мужчина?! Лет двадцать восемь, может, или двадцать девять – сопляк, одно слово!
– Жлой он!
– Варвара Петровна, ну, причем тут его человеческие качества?! Спрашиваю еще раз: сгорают пробки, и он появляется, так?
– Вроде, – согласился Гаврила Семеныч и сразу покачал головой, – а мож и наоборот – как появлялся, так пробки и вылетали! Видели его всегда после того как я их на место вворачивал, но в темноте как поймешь-то?
Митя и Света переглянулись – у этой теории было не меньше шансов на истину, но и она не объясняла, как именно неизвестный мужчина—сопляк попадал в закрытую квартиру.
– Участкового намедни вызывали.
– И что? – Митя встревожено посмотрел на отца.
– Пришли, окна пощупали, двери потрогали, меня обнюхали, не пил, дескать?
– А ты?
– А я что, пью?! – Гаврила Семеныч сердито посмотрел на сына, – Сказали, как еще раз появится, вязать и к участковому! Они уж там сами допытаются.
– Вязать? Что за гестаповские методы? – Света постучала пальцем по столешнице, – Никого мы вязать, а тем более пытать не будем! Появится – спросим, кто да чего нужно, а там видно будет.
