– Примите соболезнования, – жрец говорил искренне, но Эрвин поморщился.
– Его семья вверила мне в руки жизнь мужа и отца.
– Мне жаль, правда. Если я могу чем-то помочь, скажите.
– Вряд ли.
– Вы позволите пообщаться с вашей очаровательной гостьей? – жрец неожиданно сменил тему.
– Это решать не мне, а ей, но в любом случае, Марине необходимо вернуться за обувью и тёплой одеждой.
Я посмотрела на адмирала. Тяжело представить, каково ему. Хотелось как-то помочь, но что я сделаю? Похлопать по плечу и сказать, что всё будет хорошо? Бред.
Боюсь, я ему сейчас только мешаю.
– Поставь, – тихо попросила я. – Дойду. У тебя полно других забот.
– Нет, – Эрвин развернулся и пошёл со мной в сторону капитанской каюты. – Здесь много осколков. Порез может спровоцировать болезни и заражение крови. Риск не оправдан.
– Я буду ждать в гостевой каюте, – сказал вдогонку жрец.
Я занервничала. А может местный инквизитор почуял, что я иномирная, и теперь… хочет что-то?
Эрвин обернулся:
– Лучше вспомните о вашей обязанности и подготовьте тело Рэя к прощальному ритуалу.
Капитан потащил меня в свою каюту. Я робко озиралась и спешно отводила взгляд, чтобы не пересекаться с хмурыми лицами матросов. Все злы. И хоть это не я наслала треклятый туман, всё равно было не по себе.
– Мне очень жаль, – тихо сказала я, когда мы оказались под палубой и шли к двери каюты. – Если я могу как-то помочь, скажи.
– Благодарю за сочувствие, – тон, которым Эрвин ответил мне, оказался иным. Гораздо теплее. – Рэй был верным товарищем и отличным матросом. Сообщать о его смерти супруге будет сложно, – Эрвин толкнул дверь плечом и усадил меня на кровать. – Прости, мне нужно написать письмо о гибели Рэя.
Он смахнул крошки со стола. Во время толчков и полётов мой обед размазало по полу в сторону окна, но капитан не обратил внимания. Взяв с полки книжного шкафа поднос с письменными принадлежностями, несколько листов бумаги и свёрнутую карту, он перенёс всё это на стол и сел, виновато улыбнувшись мне. Мол, прости, я должен поработать и не могу сейчас тебя развлечь.
Я обулась и решила убрать еду с пола, как раз видела ведро и тряпку в ванной. Эрвин не стал возражать. Закончила я одновременно с запечатыванием конверта печатью.
– Ты быстро.
– Ещё нет. Осталось подготовить отчёт о случившемся и написать прошение в ближайший порт. Чтобы при нашем прибытии к нам пригласили палача.
– Палача?
– Да. Как капитан судна, на котором погиб матрос, я обязан понести наказание.
Он сказал это так буднично, словно объяснял, что во время дождя нужно брать зонт.
– Но… Ты же не виноват.
– Я ответственен за каждого, кто на борту моего корабля. Ты тоже не исключение.
– Но я не твой подчинённый. И меня вообще не должно здесь быть.
– Я принял решение взять тебя на борт, а значит ответственность за твою жизнь, – Эрвин мимолётно глянул в окно каюты. – На корабле главное слово – моё. Но и ответственность тоже, понимаешь? Если я принимаю какое-либо решение, то и с последствиями разбираться мне.
– В моём мире такого нет, – призналась я и рассеянно потёрла плечи. – Подчинённых чаще используют, чтобы скрыть ошибки. Заменить работника проще, чем руководителя. Многие этим пользуются.
– Как тогда руководители осознают ценность верного решения и ответственность за ошибку? – Эрвин искренне удивился. – Странный мир. Впрочем, не буду строить из себя идеалиста, и в моём такое встречается. Но я считаю, следовать правилам – необходимо, – он отвёл взгляд и виновато улыбнулся. – Я обещал вернуть тебя к мужу как можно скорее, но, к сожалению, из-за случившегося нам придётся задержаться в порту на некоторое время. Пока я прихожу в себя, – Эрвин будто вспомнил о чём-то и поморщился. – Я могу тебя кое о чём попросить?
– Конечно.
Приходить в себя. Что за наказание его ждёт?
– Сможешь несколько дней отвлекать Сайлента? Он может наворотить дел, – Эрвин вздохнул. – Никак не донесу до него, что следовать нужно не только моим приказам.
– Я… постараюсь. Хотя задание, мягко говоря, непростое. Он меня ненавидит.
– Осторожен, – поправил Эрвин. – Сайлент добрее большинства, хотя выглядит не так. Тебе понадобятся вещи, одежда, обувь. Прибудем в Окроус, сможешь купить. Я попрошу Сайлента охранять тебя, это должно отвлечь его. Прошу, не ограничивай себя. Проблем с деньгами у меня нет. Да и я слишком часто бываю в море, чтобы успевать тратить своё жалование.
– Какое наказание тебя ждёт?
– Двадцать ударов кнутом. К сожалению, при всей команде. Так что тебе тоже придётся присутствовать. Прости заранее за это отвратительное зрелище.
Я опустила взгляд.
Меня никогда не били кнутом, но это даже звучало больно. Двадцать ударов. Интересно, сколько может выдержать человек? Как же не хватает интернета!
С другой стороны, а если предел и есть двадцать? Это ужасно.
– Обещаю больше не прыгать за борт.
– Видишь, – Эрвин ухмыльнулся. – Наказание работает во все стороны. Глядишь, остальные тоже не захотят умирать лишний раз, – он помолчал, а после потёр переносицу. – Ужасная шутка, да. Надеюсь, Рэй меня простит.
Глава 9
Окроус не понравился мне сразу. Он показался на горизонте спустя три дня с моего появления в мире Эрвина и выглядел совсем недружелюбно. Совершенно нетропический остров, как я представляла изначально, ориентируясь на климат. Голые серые скалы, на которых, будто гнёзда ласточек, висели дома.
Эрвина увели, едва мы причалили. Мне показалось, принимающие даже не открыли конверт с заявлением, который он подал. Порт и городок оказались совсем небольшими. Кроме нас в дальней части пристани стоял ещё один корабль, вдвое меньше и не военный, кажется.
Я нервно теребила край корсета своего единственного на данный момент платья и постоянно оглядывалась, надеясь, что кто-то выдаст улыбкой или смешком, что всё происходящее – не более чем дурацкая шутка.
Вместе с командой мы поднимались по каменистой дороге вверх по склону к центральной части города. Я шла рядом с Сайлентом, сосредоточенно выбирая, куда ступить. Призрак выглядел настолько злым, что казалось, единственная причина не убить всех нас – число ударов, которое добавят Эрвину. Пыталась отстать от него, но маньяк останавливался и дожидался. Наверное, адмирал отдал ему тот же приказ, что и мне, – присматривать.
Невысокие домики из скучного серого камня подпирали низкие тёмные тучи. Ставни или захлопывались при виде нашего марша, или уже были закрыты. Из-за окружавших моряков я мало что разглядела.
Наконец мы добрались до городской площади. Тесно, особенно когда колонна с «Триумфа», а это почти три сотни человек, дошла целиком. По их правилам даже раненым пришлось подниматься с гамаков, так что я на неподходящую для прогулок обувь роптать не пыталась. Эрвина я увидела сразу, он стоял на подобии сцены. По бокам от него два столба, и, дожидаясь начала, адмирал упирался в них ладонями, голову опустил.
На балконах и крышах ближайших зданий собрались зеваки. Меня это разозлило. Ладно, мы пришли смотреть, почему нам не стоит помирать, но эти то чего? Зрелищ не хватает?
Впрочем, да. Чем ещё им заниматься в такой глуши да на голых скалах?
На постамент вышел мужчина в длинной чёрной мантии.
– Рассматривается дело о гибели моряка Рэя Мориана с фрегата «Триумф» под командованием адмирала северного флота Эрвина Леонхарта.
– Это правда он?
– Леонхарт, – послышалось на крышах и балкончиках.
– А какой красавчик!
– Побыстрее бы раздели, – отчётливо разобрала голос какой-то девицы.
– Тупые курицы, – процедил Сайлент.
В кои-то веки я была с ним согласна.
– Признаёте ли вы себя виновным, адмирал Леонхарт? – продолжал мужчина в мантии.
– Так точно.
– В таком случае, на основании тридцать седьмого пункта кодекса Империи, адмирал Леонхарт признаётся виновным и приговаривается к двадцати трём ударам кнутом. Приговор исполнить немедленно.
– Сколько? – рыкнул Сайлент. – Они вообще мозгов лишились?!
– Ох-хо, дери их морские твари, – выдохнул Большой Бо, стоявший неподалёку. – Мой знакомый откинулся после девятнадцати.
Я повернулась к нему так резко, что шея хрустнула. Лучше бы молчал!
– И мы ничего не можем сделать? – всполошилась я. – Совсем-совсем? Должно же быть двадцать! Не знаю, обвиним в превышении полномочий или что-нибудь в таком духе?
– Предлагаю убить всех, – прошипел Призрак и он явно не шутил, медленно повернувшись ко мне. – Это проще, чем кажется.
Я смотрела в злые глаза и понимала, что он на грани. Тонкая, как оболочка мыльного пузыря преграда отделяет его от воплощения ужасной идеи в жизнь. Его ладонь сжала рукоять висящей на поясе шпаги. Кажется, если я сейчас кивну или скажу что-то одобрительное, он сорвётся с места и серые камни площади омоются кровью. По спине пронёсся холодок. А ведь от меня сейчас зависит немало жизней.
Будто услышав нас, Эрвин громко и чётко произнёс:
– Я считаю наказание справедливым. Я и члены моей команды не станут воспрепятствовать.
С города спала тень расправы. Сайлент поморщился, будто съел что-то кислое, и обречённо вздохнул:
– Эрвин, зараза. Подставлять себя ради идиотов.
Мужчина в мантии дал дорогу второму, а сам спустился со сцены и ушёл. К Эрвину явно приблизился палач. Невысокий, плечистый, с крутыми бицепсами, которые не могла спрятать даже мантия. Впрочем, он почти сразу её скинул, оставшись по пояс обнажённым. Лицо «босса качалки» скрывала чёрная маска, отдалённо напоминающая мешок с прорезями для глаз и рта. Можно банк грабить. Пусть попробует прямо сейчас, а адмирала нашего не трогает!
Эрвин спокойно расстегнул мундир, подал палачу и тот бросил его куда-то к краю сцены, мне было не видно из-за спин моряков. Затем занялся манжетами белой рубашки, снял и её.
Над площадью раскатилась волна женских возгласов. Извращенки, блин! Вы не понимаете, что за этим стриптизом последует?! Эрвин красив, тут спорить не могу, но мне смотреть на его торс сейчас было страшно. Поискала взглядом Альбуса.
– У нас же есть все лекарства? – спросила я, просто потому что молчать было слишком страшно. – Не знаю, что может понадобиться, чтобы помочь ему, но… у нас же есть всё необходимое, да?
– Даже если не будет, я достану, – процедил Сайлент.
Палач взял сначала левую руку Эрвина, а после правую и закрепил их в подобии верёвочных петель, чуть подняв их. Так что Эрвин оказался растянутым между столбами. Это неправильно и отвратительно. Он адмирал флота! Ледяной маг! Эрвин практически летать «Триумф» заставил! А этот мерзкий мужик не пойми зачем похлопал Эрвина по щеке! Демонстрирует, кто главнее? Посмотрела бы я на тебя, когда он не вынужден подчиняться.
– Я сломаю этому уроду обе его руки, – пообещал Призрак.
Палач дал Эрвину в зубы какую-то полосочку, затем обошёл со спины и снял с пояса кнут.
Божечки. Если бы я стояла там, уже бахнулась бы в обморок.
В горле нехорошо запершило и я сглотнула. Мне очень хотелось отвернуться. Невыносимо было смотреть на то, как мучается невиновный человек, но нет.
Я не отрывала взгляда от лица адмирала, решив, что пройду это испытание вместе с ним. Сама не ожидала от себя подобной смелости.
Звуки стали тише. Моряки стояли в мрачном молчании, зеваки, пробующие пробиться сквозь их строй, гудели как рассерженные насекомые. Солдаты не пускали их и правильно.
Эрвин приподнял голову и обвёл присутствующих взглядом. Он казался виноватым, хотя, я уверена, никто с «Триумфа» не считал наказание справедливым и оправданным.
Интересно, о чём он думает? Взгляд синих глаз мазнул по мне, замер на Сайленте, а потом вернулся. Эрвин вгляделся в моё лицо и коротко мотнул головой.
Что ты хочешь? Чтобы я не смотрела? Нет уж!
Он слабо улыбнулся, а после оглушительно громыхнул кнут.
Эрвин вздрогнул, но выровнялся.
– Один, – громко оповестил палач. Этот урод явно наслаждается.
Отойдя на шаг, он витиевато размахнулся, будто красуясь, и нанёс следующий удар. Я зажала рот руками, стараясь не визжать.
– Два.
Первый десяток Эрвин сносил стойко, но на одиннадцатом его стало клонить набок.
Это ужасно! Он терялся в пространстве, дышал всё тяжелее. Я смотрела то на него, то на палача, молясь всем на свете, чтобы это поскорее закончилось. Но чёртов садист не спешил.
Когда на пятнадцатом ударе Эрвин безвольно повис, палач взял стоящее рядом ведро и окатил капитана водой. Тот вздрогнул и мотнул головой.
Я видела, что он уже едва стоит. Должно быть, причина в том, что я из другого мира и не могу понять, почему все молчат. Эрвина будто пытают за что-то другое. Ну сколько человек гибнет на войне?! И что, каждый раз с него снимать кожу будут?! У них так много адмиралов?!
Взгляд Эрвина снова скользнул по лицам и замер на моём. Я отлепила ладони от губ. Не уверена, что он понимал, что видит, но всё равно прошептала: «Держись».
Отреагировать адмирал не успел, пытка возобновилась. Теперь после удара он сразу смотрел на меня. Вряд ли Эрвин понимал, что происходит, но этот зрительный контакт, я надеюсь, помогал ему держаться.
На девятнадцатом капитан не смог поднять голову, но на этот раз палач просто тряхнул его за плечи и продолжил наносить удары.
В гробовой тишине слышался лишь свист кнута, сдавленные стоны Эрвина и тяжёлое дыхание стоящего рядом Сайлента. Не знаю, кому из нас было больнее наблюдать за этим. Мне хоть плакать можно.
