Перейти к содержанию

Порченая для ледяного дракона

Автор:

4,8 50+ оценок читателей Рунета
Категория
Фэнтези про драконов
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Зима – время, когда засыпает природа и просыпаются свахи. Зима – время, когда любая из девушек теряет покой и сон. Зима – время, когда я наиболее остро ощущаю себя несчастной. Несчастной, ведь я порченая невеста, на которой не женится ни один из уважающих себя жителей Долины. Но Он не живет в Долине. Он – сумасшедший дракон, который похитил меня в надежде, что я захочу уйти. Что ж, у каждого свои недостатки, так что придется ему мириться с порченой невестой.

Читать «Порченая для ледяного дракона» — Анна Батлук онлайн

Страница 4 из 6

Я с сомнением посмотрела на него, но здоровую руку все-таки протянула. Фжуух, и я уже нахожусь по ту сторону, а Расмус без грамма одышки стоит передо мной.

— Куда дальше? — нетерпеливо спросила я, оглядываясь.

Странное место: я почему-то ожидала увидеть карету или хотя бы повозку, где нас ждал бы ребенок, но ничего подобного и в помине не было. Впереди — лишь поле, укрытое густым, нетронутым снегом, а где-то там, на горизонте, темнела, остовами облысевших в зиму деревьев, роща. Запоздало я вспомнила, что по эту сторону поместья Фальцштеров даже дорога не проходит, и испуганно посмотрела на Расмуса.

— Нет же никакого ребенка, да?

— Почему это? — оскорбился мужчина. — Есть! Я! Нуждаюсь в опеке, защите и обхаживании. В общем, жена мне нужна.

Расмус-то сумасшедший, а я точно проклятая. Иные поколения семей живут сотни лет, и никого из них не крали, а меня каждый год похищать будут?

— Моя фамилия Свеншард, — с насмешкой сказала я. — Прошу прощения, что не озвучила ее сразу.

И поразительно, но Расмуса моя фамилия нисколько не смутила.

— Это что-то должно значить, да? — заинтересовался он. — Знатная, наверное, раз ты так гордо об этом заявляешь, но мне, честно сказать, все равно.

Откуда прибыл этот мужчина? Без кареты, без теплой одежды, да еще не знает о том, что я порченая… И я вдруг осознала, что это мой второй шанс: никто, кроме этого сумасшедшего Расмуса, меня замуж взять не согласится, а он красивый — не то что этот Дир, не бедный — опять же, не то что Дир, а что дурной — так пусть после свадьбы гуляет, где хочет. Главное, чтобы сейчас не передумал, а уж после похищения вернуть меня и не сможет.

— Вы меня похитить собираетесь? — с затаенным восторгом уточнила я. А то вдруг как-то не так поняла, заранее настроилась, а все зря.

— Именно так. Увезу из дома далеко-далеко, женюсь, и родных больше никогда не увидишь!

— Точно?

Маму и папу, конечно, жалко, но расставание с ними не сравнить с ощущениями от жизни изгоем. К тому же будущий муж у меня сумасшедший, может, сбежит, когда по морозу и не найдут его. Буду распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

— Точно, — как-то растерянно подтвердил Расмус. — Ты не против, что ли?

Ой, а вдруг ему надо, чтобы я сопротивлялась?

— Против, — я напустила на лицо печали. — Просто все как-то неожиданно, не верится... Пойдемте? Нам куда?

— Это уловка какая-то? — с надеждой спросил Расмус. — Ты сейчас на помощь звать будешь?

Я выразительно посмотрела по сторонам.

— Так ведь нет никого. Кого звать? Извините, но у меня здоровье слабое, я долго на морозе без движения не смогу. Мы пойдем, или как?

— Или как, — Расмус неуверенно коснулся моей шеи, и последней моей мыслью перед тем, как потерять сознание, стало:

«Пальцы горячие — у него точно температура».

Глава 6

Ульрих встречал друга прямо у него дома. Все слуги были предупреждены, покои подготовлены, отцу Расмуса отправлено приглашение. Сам Расмус вернулся к утру, передал невесту слугам и поднялся в кабинет.

Заметив, что друг выглядит задумчивым, Ульрих достал из бара виски и плеснул по стаканам.

— Как все прошло?

Расмус поморщился. Уже по одному его выражению лица можно было понять, что все прошло совсем не так, как планировалось, но невеста была. Точно была, а значит, нужны были подробности.

Ульрих терпеливо ждал, покручивая в руках бокал с виски, а Расмус меж тем сел в кресло и потер лицо руками.

— Даже не знаю, что тебе ответить, — заговорил он не сразу, что свидетельствовало о крайней степени растерянности. — Судя по всему, я украл сумасшедшую.

Ульрих немного подумал, отставил в сторону виски и взял чайник, который заботливо оставила в кабинете повариха. Как знала — заварила страстоцвет, который был призван успокаивать драконов. Пока Ульрих разливал чай, аромат разнесся по всему кабинету, и Расмус встрепенулся.

— Быстро, давай две кружки.

Чай был быстро выпит, но как-то свои успокаивающие свойства не проявил — Расмус принялся ходить по кабинету туда-сюда.

— Нет, ты представляешь: я ей говорю, что украду, увезу навсегда, а она спрашивает, да еще противно так: «Точно?»

— А что обычно спрашивают в таких ситуациях? — Ульрих ни разу не крал невесту, да и не планировал, но было интересно.

Расмусу вопрос не понравился.

— Не знаю, но точно не «точно». Кричать должна, просить: «отпустите», убегать в конце концов. Ты бы как себя вел, если бы тебя женщина украла?

Ульрих выразительно вытянул вперед руку и поиграл мускулами. Он был намного крупнее Расмуса — все-таки ледяные драконы изящнее каменных, так что смотрелось это эффектно.

— Я бы охренел.

— Согласен, пример неудачный. Но я не понимаю, они что, в своей Долине совсем бесправны? Сказал мужчина идти, она и пошла! Безвольное сумасшедшее создание.

— А ты не говорил ей, что похищение не навсегда? Может, тогда реакция была бы другой?

— Что же я, себе враг? — Расмуса передернуло. — Если отец прочитает это в ее мыслях, он меня убьет. Или того хуже, насильно жениться заставит — тогда точно от нее не отделаюсь. Тьфу ты, дурацкое слово.

— Что это значит? Ты сомневаешься, что она захочет вернуться домой?

— Я же тебе рассказал — она странная!

— Почему тогда украл именно ее?

Расмус вспомнил девушку, которую украл: маленькая, худенькая, светлые волосы лежат волной, а в огромных глазах паника. И паника эта связана была не с ним, с незнакомым мужчиной, перемахнувшим через забор, а со всем миром.

— Никого больше не поймал, — ответил гораздо резче, чем намеревался.

— По-моему, ты рано паникуешь, — голос Ульриха звучал успокаивающе, хотя каменного дракона распирало от смеха. — Пойдем прямо сейчас к ней — выглядишь ты не самым лучшим образом, так что, может быть, сейчас увидит тебя невеста и домой засобирается. А нет, обратись в дракона — она к такому не привыкла, испугается и пешком в Долину побежит.

Как будто бы слова друга казались разумными, и, опять потерев лицо (бессонная ночь давала о себе знать), Расмус направился к выходу.

— Ты прав. Надо быстрее ее разбудить, чтобы успеть вернуть обратно до захода солнца.

***

Очнулась я не от холода, что с учетом предыдущего опыта уже было замечательно. А когда открыла глаза, то и вовсе облегченно выдохнула: морить голодом не собирается — перед кроватью, на небольшом столике стояли фрукты и графин с напитком. Конечно, омрачал пробуждение тот факт, что прямо за столиком стояли и нагло меня рассматривали двое мужчин. И если одного я вроде бы знала, то второй совершенно точно был мне не знаком. Я скосила глаза, удостоверилась в том, что одета, и лишь тогда позволила себе сесть на кровати.

— Приветствую, — улыбнулась, но, честно сказать, уголки губ подрагивали от волнения.

Расмус — сумасшедший, что с него взять, — не ответил, так и продолжал рассматривать — хмуро и неприветливо, а вот второй мужчина широко, как-то даже радостно улыбнулся.

— Приветствую с превеликим удовольствием. Меня зовут Ульрих! А вас, прекрасная незнакомка?

Ульрих был примерно одного роста с Расмусом, но при этом казался намного крупнее. Мускулы бугрились по рукам, сорочка туго обтягивала выпирающие грудные мышцы — мужчина, на мой взгляд, выглядел так, будто намеревался с минуты на минуту лопнуть. При всем при этом лицо у него было красивое: широкий подбородок, правильной формы губы, прямой нос и серые глаза в обрамлении густых черных ресниц. Брачных браслетов на нем не имелось, и опять я почувствовала недоумение из-за того, что не слышала ни о каком неженатом Ульрихе.

Размышлять над этим было некогда, и я перевела взгляд на своего жениха.

— Расмус вам ничего не рассказал обо мне?

— Ничего, кроме того, что вы умопомрачительно красивы.

Врет, — поняла я. — И, судя по всему, то, что все-таки рассказал, не очень мне понравится.

— Мы просто так мало знакомы, — я скромно опустила глаза. — Он сам только имя узнал, прежде чем меня похитить.

— И фамилию, — ядовито добавил Расмус.

— И фамилию. Меня зовут Адамина Свеншард.

Вскинула глаза, уверенная, что хоть друг жениха обо мне слышал, но на его лице ничего не дрогнуло. Удивительно, как же так получилось, что сразу два половозрелых мужчины в Исамире обо мне ничего не знают? И тут подозрение, слабое и нерешительное, оформилось окончательно.

— Позвольте, а где мы находимся?

Расмус немного просветлел лицом и ответил, с явным удовольствием произнося каждое слово:

— Мы, дорогая Адамина, находимся на вершине одной из самых высоких гор, называемых Шпицтер, что, в переводе с нашего языка, означает «Злая Гора».

Я сорвалась с кровати, пробежала мимо мужчин к окну и распахнула тяжелую портьеру. Все для того, чтобы задохнуться то ли от восхищения, то ли от ужаса. Вид был прекраснейший из всего, что мне довелось увидеть в своей жизни: солнце пряталось за громадной вершиной, покрытой снегом, и от того гора, казалось, излучает свет. Облака висели низко-низко, а быть может, это мы находились слишком высоко, но казалось, к ним можно прикоснуться рукой. А от облаков, по правую сторону вершины, устремлялась вниз настоящая пропасть. Даже сомневаться не приходилось — вернуться домой мне будет затруднительно.

Глава 7

Молчание затягивалось, и Расмус принялся злиться. Сумасшедшая невеста опять вела себя не так, как задумывалось, и он выразительно посмотрел на Ульриха, мол: «Вот видишь». Друг взгляд заметил, но вместо того, чтобы поддержать друга, одобрительно поднял вверх большой палец. Расмус раздраженно отвернулся.

— Ну, и что скажете?

— О, мы опять на «вы»? — Адамина повернулась к жениху.

Испуганной она не выглядела, скорее… восторженной.

— Скажу, что пребываю в растерянности: с одной стороны, глаза мои твердят, что мы в горах, а с другой стороны — я не задыхаюсь, голова не болит… Какие там еще симптомы появляются на большой высоте?

От такой осведомленности Расмуса перекосило. Он шагнул вперед и почти грубо схватил невесту за руку. Она вздрогнула и, явно испугавшись, попыталась отстраниться, но такой возможности Расмус ей не дал.

— В числе симптомов смерть, — процедил он сквозь зубы и поднял женскую ручку вверх. — А это артефакт, чтобы вам было полегче. Через какое-то время он вам не понадобится. — Очень хотелось сказать, что в Долине дышится легко, но сдержался. — Вы привыкнете, и артефакт можно будет снять.

— Оу, — девушка внимательно рассмотрела каменный браслет и вскинула на Расмуса огромные глаза.

Он вдруг понял, что так и не отпустил ее руку.

— Я правильно понимаю, что вы — валаари?

Расмус вспомнил, что именно так их называли жители Долины — в то время, когда их народы еще взаимодействовали. Наконец-то до девчонки начинает доходить.

— Ну да, — ответил Ульрих.

Расмус задумчиво разглядывал руку невесты. Маленькая такая, пальчики тоненькие — по сравнению с крупной мужской ладонью совсем хрупкой кажется. Так сожмешь ненароком и сломаешь… Перчатки еще эти несуразные. Из задумчивости Расмуса вывел очередной вопрос невесты, который она произнесла слишком уж восторженным тоном:

— И мысли вы читать умеете?

Тут же вспомнилось, что помимо ручки, у девчонки еще и шейка тоненькая, так что при необходимости можно ее свернуть. Резко отбросив руку невесты, Расмус отошел в сторону, оставив излишне дружелюбному Ульриху право отвечать на все вопросы невесты:

— Не все, только некоторые из нас — высокопоставленные валаари. Например, отец вашего жениха умеет.

Девчонка повернулась и смерила Расмуса взглядом так, будто видела его впервые.

— Надо же, никогда бы не подумала, что сын богатого валаари будет перелезать через чужой забор.

— Не может быть, — Ульрих громко расхохотался. — Представить не могу! Расмус даже в детстве не лазил по заборам и деревьям, считая это ниже своего достоинства. Вы должны рассказать мне все в подробностях.

Расмус поморщился: у друга была очень нехорошая черта — помнить все постыдные моменты его жизни и в нужный момент припоминать. Что-то подсказывало ледяному дракону, что с этой невестой будет связано слишком уж много таких моментов…

— Хватит! — ледяной голос Расмуса прервал все веселье Ульриха.

Невеста же даже не повернула головы в сторону жениха. Отчего-то ему показалось, что насчет него уже сделали все выводы и обжалованию они не подлежат.

— Скажите, Адамина, вы хотите вернуться домой?

Девушка повернулась не к жениху, а в сторону окна. Задумчиво созерцала пейзаж, и когда Расмус был уже готов торжествовать, вдруг решительно произнесла:

— Нет.

Расмус закрыл глаза, чтобы не злиться, посчитал до пяти и только потом сказал:

— Вы, наверное, не поняли вопрос. Я спросил, хотите ли вы домой, а не остаться здесь.

Невеста выглядела подозрительно спокойной.

— Вопрос я поняла правильно, Расмус. И ответ остается прежним: нет. Я не хочу возвращаться домой.

Расмус почувствовал в правом виске боль. Ему показалось на миг, что все это — глупый розыгрыш, и он беспомощно уставился на Ульриха. Если кто и в состоянии устроить этот театр абсурда, то только он.

— Скажите, прекрасная Адамина, — пришел на помощь Ульрих. — А быть может, вы замуж не хотите?

— Хочу, — нагло ответила девица, и Расмус, не выдержав, застонал.