— Дух помогла ей вернуться к родителям?
— Да, — улыбнулась Ома. — Она показала дорогу из жуткого леса. А как проводила — растаяла в воздухе, будто и не было никогда. Вернулась девушка к взволнованным родителям, и все у них потом было хорошо.
Дилан удовлетворенно кивнул.
— Хорошая сказка.
Он немного подумал и добавил:
— Она о том, что спасти нас можем только мы сами?
Ома посмотрела на него.
— Наверное, — ответ прозвучал тише, чем она хотела. — А теперь спи. Уже поздно.
— Ты хорошая, — сонно сказал Дилан. — И сказки у тебя интересные. Даже лучше, чем у мамы. Тебе ее твоя мама рассказывала?
— У меня ее нет.
Ома попыталась улыбнуться. Свою мать она не помнила. Ее место заняла Рут — заботилась, воспитывала, учила. Правда, сказок перед сном никогда не рассказывала. На подобные просьбы старушка отвечала, что Ома уже слишком взрослая.
Зато Вирхо любил рассказывать о духах и Пограничном мире. О том, как они помогали людям и исцеляли даже безнадежно больных. Но, даже несмотря на строгость Рут, Ома любила ее так же, как Вирхо.
Дилан нахмурился, о чем-то размышляя. Потом протянул ей соломенного человечка.
— Вот, держи. Мне мама еще такого сделает.
— Это же твой любимый.
— Теперь твой.
Ома приняла игрушку и улыбнулась.
— Спасибо. Но спать все равно придется.
— Ты не уйдешь?
— Буду рядом.
— Тогда хорошо.
Дилан зевнул, закрыл глаза и вскоре снова уснул. Ома сидела рядом, наблюдая за его дыханием. Сейчас оно стало глубже и спокойнее.
В дверь негромко постучали. Не дожидаясь ответа, в дом заглянула Рут. Ома тут же поднялась и поспешила к ней.
— Бабушка.
Она обняла старушку, на мгновение прижавшись крепче, чем собиралась.
— Слышала, у тебя здесь больной, — прошептала Рут, посмотрев на спящего мальчика. — Как он?
— Жар ушел. Я дала ивовую кору с березовыми почками и календулой. На язвы наложила примочки из зверобоя, ромашки, тысячелистника и мяты.
Рут медленно кивнула.
— Правильно.
Одного слова оказалось достаточно, чтобы Ома наконец свободно выдохнула.
— Я сейчас к Вирхо, — продолжила старушка. — Если будут сложности — приходи.
— Хорошо.
— Не буду тебе мешать.
Рут коснулась ее плеча и вышла. Ома посмотрела на дверь.
Часть ее хотела догнать старушку. Попросить остаться, еще раз осмотреть Дилана, проверить каждую траву и подтвердить, что Ома ничего не упустила.
Рука уже потянулась к дверной ручке. Ома остановилась. Дилану стало легче. Он поел. Жар отступал. Рут сказала, что лечение подобрано правильно. Она справлялась.
Ома вернулась к очагу и принялась готовить свежий отвар и новую порцию смеси для примочек. Впервые за последние дни тревога немного ослабла. Возможно, она действительно может справиться самостоятельно, без чьей-либо помощи. Ей не нужны были духи, чтобы помогать людям.
Вирхо
Ступая по узкой тропе между величественными соснами, Вирхо поднял голову. Небо, обрамленное темными ветвями, было усыпано звездами. Казалось, тысячи бледно-голубых светлячков застыли в черно-синей воде.
«Где бы ни оказался, небо над головой все то же. Почти как дома».
Он потянулся к воспоминаниям и на мгновение уловил запах травяного дыма. Горьковатый, знакомый. Наверняка Рут снова окуривала тело. Запах исчез так же внезапно, как появился.
— Вернешься ты домой, Видящий, — произнес ворон, будто подслушав его мысли. — А если что-нибудь пойдет не так, я проведу тебя через черту.
Вирхо покосился на него.
— Через черту?
— Этим вороны тоже занимаются. Помогаем умершим отыскать дорогу в Верхний мир.
— Видящие делают то же самое.
Вирхо неожиданно обрадовался, что у них с попутчиком нашлось хоть что-то общее.
— Видящие есть не везде, — заметил ворон. — В отличие от смерти.
Вирхо задумался. Поэтому на кладбищах всегда собирались вороны? Не ради оставленной для духов еды — они ждали тех, кому понадобится проводник?
Он снова вспомнил погибшего воина, метавшегося среди живых. Успел ли кто-нибудь указать ему путь? Или Пожиратель настиг его раньше?
— Рано мне еще за черту, — сказал Вирхо. — Да и дочь я не оставлю.
— Не боишься, что, оставшись ради нее, уже никогда не сможешь уйти?
— Что за разговоры у тебя сегодня?
Ворон нервно взъерошил перья.
— После встречи с Пожирателем мысли всякие лезут.
— Расскажешь?
Несколько шагов он молчал.
— Пожиратель идет за теми, кто заблудился. Это значит, что где-то бродит потерянный дух, что когда-то был человеком, но черту не перешел. Пожиратель след не потеряет, дух обречен пропасть в его пасти.
— Тебе жаль этого духа?
Вирхо не ожидал от ворона сочувствия.
— Нет.
— Тогда почему ты о нем думаешь?
Ворон переступил с лапы на лапу, устраиваясь удобнее на его плече.
— Мотивы духов понятны. Им нужна сила. Они питаются человеческой энергией, заключают соглашения ради нее или ищут связь с миром живых. Даже когда помогают, всегда требуют плату.
Ворон ненадолго замолчал. Какое-то время было слышно лишь пение птиц вдалеке.
— А вот людей я не понимаю, — наконец сказал ворон. — Зачем оставаться здесь, заранее зная, чем это закончится? Отказаться от покоя в Верхнем мире, от нового воплощения — и ради чего?
— Ради тех, кого любишь. Чтобы оберегать их даже после смерти.
— И заодно добровольно проложить себе дорогу в пасть Пожирателя?
— Ты удивишься, но не все думают только о себе.
Вирхо улыбнулся. Ворон недовольно щелкнул клювом, но спорить не стал. Они продолжили путь в молчании.
Лес казался бесконечным. Луна едва пробивалась сквозь ветви, оставляя на звериной тропе бледные пятна света. Где-то далеко выли волки. Кто-то скреб когтями по коре. Из темного кустарника доносился тихий пересвист птиц.
Пахло сырой землей, мхом и прелой листвой. Вирхо всегда казалось, что именно так и пахнет покой — ночным лесом после дождя. Но сегодня природа не могла его успокоить. Что, если дипраморцы придут в поселение раньше него?
— А что находится за чертой? — спросил он, нарушая тишину.
Он знал, что смерть не была концом. Не раз провожал усопших до границы. Но никогда не задумывался, что происходило с ними дальше.
— Верхний мир.
— Это я знаю.
— Там дух встречает близких, если те еще не отправились в новое воплощение.
— И это тоже. Но как выглядит сам Верхний мир?
Ворон издал звук, похожий на короткий смешок.
— Я забываю, что нынешние Видящие больше не могут туда входить.
— Так расскажи.
— У каждого духа есть место, которое он любил при жизни. В Верхнем мире его ждет отражение этого места. Для одного — родной дом. Для другого — берег тихого озера. Для третьего — лес. Там дух живет до следующего рождения.
— Совсем один?
— Не всегда. Если близкие еще не переродились, они могут быть рядом.
Вирхо посмотрел на темные стволы.
— Тогда я понимаю тех, кто не хочет уходить сразу. В Пограничном мире можно дольше оставаться возле тех, кого любишь.
— Знаешь… — в голосе ворона впервые послышалась грусть. — Я вспомнил одну историю.
Он замолчал, словно решая, стоит ли продолжать.
— Когда-то я жил возле небольшого поселения. Там была семья: муж, жена и трое детей. Старшие выросли и разъехались, младшая дочь осталась рядом, обзавелась своим домом. Я много лет за ними наблюдал. Видел, как супруги старели, как к ним приводили внуков. Жизнь у них была простая и тихая.
Ворон ненадолго притих.
— Потом мужчина умер. Когда я пришел проводить его, он отказался идти. Все повторял: «Как я их одних оставлю?»
— И ты позволил ему остаться?
— У человеческого духа есть время проститься. Около сорока дней. Мы наблюдали вместе. Младшая дочь забрала мать к себе, окружила заботой. Увидев это, мужчина успокоился и пошел за черту.
Вирхо представлял старика, стоящего у постели жены и в последний раз смотрящего на нее, хотя сама она уже не могла его увидеть.
— Женщина прожила еще долго, — продолжил ворон. — Дольше одного моего воплощения. Перед уходом мужчина попросил меня привести ее к нему, когда придет время.
— И ты согласился?
— Я дал слово.
Ворон сказал это просто, будто иного выбора быть не могло.
— В следующей жизни я снова прилетел в то поселение. Ее дочь по-прежнему жила рядом и заботилась о матери. Женщина старела, постепенно теряла рассудок. Сначала забывала события, потом лица. Перестала узнавать дочь и внуков.
Ворон прикрыл глаза.
