Она все же обернулась к двери, соблюдая правила приличия: не с ее затылком ведь будет разговаривать капитан. Мортимер стоял в дверях, по обыкновению скрестив на груди руки. В ярком свете, льющемся из окон-шрамов, его собственный шрам на щеке и шее ярко выделялся на фоне бледной кожи.
– Ты прожила всю жизнь на острове, – не то спросил, не то заявил капитан. – Щупальца медуз отлично справляются с тем, чтобы отгонять морских чудовищ, но обычные корабли так не защищены. Кракены, завры, глобстеры и десятки других существ только и ждут, когда на их пути пройдет судно, набитое аппетитными людьми. Они чуют нас до горизонта, и от них не скрыться, не уйти. Они быстрее, опаснее, маневреннее. Как только чудовище сядет на хвост кораблю, он и весь его экипаж обречены на мучительную смерть. Повезет, если человек утонет, но если попадет в желудок того же кракена… Ты знаешь, как он устроен? Желудочный сок производит из плоти жертв кислород, так что пока твоя кожа, а затем мышцы и кости будут медленно разъедаться кислотой, ты не умрешь от удушья. Только если от голода или жажды. Так чудовища могут подолгу обходиться без охоты, пока в желудке кто-то есть. Кто-то, хотя бы один…
– Замолчи!
Капитан остановился, но продолжал смотреть в распахнутые от ужаса глаза Евы.
Через весь зал к ней подбежала Изабель, развернула лицом к себе и крепко прижала ее голову к груди.
– Замолчи, – уже спокойнее повторила Изи. – Не обязательно было так это преподносить.
Капитан скривился. Он отлип от стены и подошел к сестрам.
– Как – так? – голос его сочился ядом. – Вся ваша семья скрывала от Евы, что значит быть по-настоящему Бездарным. Зачем?
Капитан схватил Еву за локоть и потянул на себя, вырывая из рук сестры. Ева зажмурилась, пытаясь хоть так отгородить себя от слов капитана, но Мортимер сжал ее предплечья и встряхнул, заставив младшую Эмер смотреть ему прямо в лицо.
– Ты ведь знаешь, что взрослых Бездарных попросту не существует. Вы умираете к восемнадцати оборотам от истощения. В вас нет магии, поддерживающей жизнь, к тому же вы не способны выполнять обязанности наравне с одаренными. И вот таких детей, которым и так дано мало времени на этом свете, маги берут на корабли, развлекаются с ними, как с игрушками, мучают, пытают, насилуют, чтобы выкинуть за борт, едва на горизонте появится опасность.
Грудь сдавило холодом, морскими змеями проникшими под кожу. Она никогда не слышала об этом. Никто ей не рассказывал, что происходит с Бездарными, которых продали на большой корабль. Сколько стращали, но ни словом не обмолвились о том, что может ее ожидать на самом деле.
– Тебе и Марку – шестнадцать, – продолжал Мортимер, – но взгляни на него и на себя. Ты бледна, истощена и слаба, а он пышет жизнью. Найди себе дело на корабле, иначе долго не протянешь, а живой труп мне в команде не нужен.
Капитан отпустил Еву и, развернувшись, вышел из зала. Предплечья девушки горели, скоро на них расцветут синяки. А сама младшая Эмер едва держалась на ногах и точно упала бы, если бы старшая сестра и Марк не подхватили ее. В голове у Евы шумело, а только что съеденный обед просился наружу, что, видимо, было ясно по ее лицу.
– Я отведу ее на свежий воздух, – сказал Марк, глядя на Изи. Поколебавшись лишь биение сердца, старшая сестра поцеловала младшую в щеку и отпустила.
Подхватив Еву за талию, чему она даже не смутилась, Марк вывел девушку из зала.
***
В лицо Еве ударил бриз, освежая и приводя в чувство.
Марк отвел ее недалеко. Оказывается, вся задняя часть Акупары была в длинных трещинах после битвы с другим кораблем-чудовищем. В любое другое море Ева непременно расспросила бы Марка и о корабле, и о битве, но сейчас перед ее глазами стояла лишь картина детей, падающих в пучину, кишащую чудовищами. В каютах было небезопасно и холодно: поврежденный панцирь осыпался, делая дыры еще больше, – поэтому они оставались нежилыми, но зато отлично подходили для отдыха после тяжелого рабочего моря. Именно здесь располагались игральные столы и бочки с напитками, которые Анна строго настрого запретила дочкам пить.
– Не сердись на него, – начал Марк, когда увидел, что цвет лица Евы из зеленого снова стал привычно бледным. – По нему не скажешь, но он заботится о своей команде и желает для всех самого лучшего.
– Например, предлагает мне стать вашей наживкой? – уточнила Ева.
– С чего такие мысли? – Марк даже поперхнулся. – Наоборот, он лишь сказал тебе, что тебя ожидало бы на любом другом корабле. Но не на Акупаре, поверь мне. Здесь ты в безопасности.
Парень грустно улыбнулся и перевел задумчивый взгляд на море. Его черты разгладились, отчего Марк стал казаться моложе своих шестнадцати. А ведь Ева почему-то думала, что это Марк – старший. Он был выше брата, шире в плечах, бодрее. Если бы не цвет волос и глаз, Эмер и вовсе решила бы, что это Мортимер – Бездарный, которого разъедает изнутри.
Так же не поворачивая головы к Еве, Марк внезапно начал расстегивать свою рубашку. Так резко, что Эмер не успела даже отвернуться, а потому сразу увидела причину, зачем Марк это сделал. И застыла, не в силах отвести взгляд.
– Брат спас меня, избавил от страшной участи, – произнес он.
Слепо, будто делал это сотни раз, Марк провел пальцами по своей обнаженной груди. Ева прикрыла рот, отшатнувшись.
Сотни и сотни шрамов, наползавших друг на друга в хаотичном рисунке. Длинные и короткие, широкие и тонкие, некоторые круглые и рваные, словно кто-то тушил о кожу подростка папиросу – они наглядно иллюстрировали слова капитана.
– Наш отец… жестокий человек. Он тоже капитан и тогда отвечал за свою команду. Наверное, свой корабль он любил больше, чем меня или брата. Ну, больше, чем меня точно, – парень невесело усмехнулся. – Конечно, сына капитана обходили стороной. Никто не смел и тронуть меня, я был неприкасаемым. Для всех, кроме отца.
Запахнув рубашку, Марк застегнул обратно все пуговицы, скрывая за легкой светлой тканью свое прошлое.
– В море, когда отец решил, что я исчерпал свой лимит, брат встал перед выбором: либо Бездарный я, либо могущественный отец, обещающий ему власть и силу. Брат выбрал меня. Как и твоя семья, он защищал меня. Поэтому не злись на него, Ева, и прими извинения.
Ева хотела было ответить, что Марк не обязан извиняться за брата, но он внезапно наклонился, притянул к себе ее голову и оставил на лбу легкий поцелуй.
– Отдохни сегодня, цефея. – Марк встал и теперь смотрел на нее сверху вниз, улыбаясь во все зубы. – Завтра покажу, чем на Акупаре занимаюсь я. Вдруг мои обязанности придутся тебе по душе, и мы сможем работать вместе?
Он весело подмигнул Еве и подал руку, чтобы помочь ей встать. Соприкоснувшись с теплой и сильной ладонью, младшая Эмер поймала себя на мысли, что она готова на любую работу, лишь бы Марк был рядом.
Глава 6. В которой Ева ссорится.
Остаток моря Ева провела на кухне с матушкой, развлекая поваров новыми историями, которые она прочитала в книгах, обнаруженных у себя в каюте. Кто бы ни подложил ей эти фолианты, он явно знал предпочтения Евы. Истории изобиловали рассказами о морских тварях, об отважных капитанах и ужасающих пиратах. Нашлось даже две легенды об искателях сокровищ, таких как Мортимер. То были добрые и справедливые моряки, спасающие попавших в беду девушек, и представить на их месте своего – уже своего – капитана Ева никак не могла.
Уставшая, вечером Ева возвращалась в каюту с мыслями о сне и завтрашнем дне. Ей не терпелось узнать, чем же таким занимается на корабле Марк, но больше всего она желала просто провести с ним море.
Однако планы на спокойный вечер оборвала гостья, сидевшая на кровати и читавшая те самые легенды. Изабель, с прямой спиной, длинными блестящими волосами, сразу отвлеклась от чтения, бросив книгу на подушку, и кинулась к сестре. Ева не могла припомнить, чтобы видела ее такой сияющей дома. Извечная морщинка, пролегавшая между бровей сестры, разгладилась, кожа порозовела, а руки, обнявшие Еву за плечи, будто стали мягче и нежнее, несмотря на ежедневную работу с ведром и шваброй.
– Как ты? – Изабель внимательно осматривала лицо Евы. – Я волновалась.
Беспокойство в глазах Изи тронуло Еву, и на ее глазах выступили слезы. Утреннее происшествие, уже успевшее отойти на второй план после приглашения Марка, ударило по ней с новой силой. Прикрыв ладонями лицо, Ева уткнулась в плечо Изабель:
– Мне так страшно, – она впервые произнесла это вслух, и только сейчас в полной мере осознала всю глубину навалившегося на нее ужаса. – Я не знаю, что мне делать. А вдруг я не найду себе занятия и капитан вышвырнет меня в море?
– Не говори ерунды, – Изабель пригладила сестру по голове. – Акупара – верткая и быстрая, она легко уйдет от любого чудовища, и для этого Мортимеру не нужно отвлекать их.
– Тогда он продаст меня на другой корабль за ненадобностью и разлучит с вами, – упиралась Ева.
– Дорогая, капитан ни за что это не сделает, – мягко ответила Изи.
– Откуда тебе-то знать?! – Ева вскинула голову и уставилась в глубокую синеву глаз сестры. – Ты – маг, еще и водный, нужный человек на корабле, как и матушка. А я бесполезная. За какую работу не возьмусь – все без толку. И вообще, почему ты так защищаешь капитана? Он украл нас, Изи. Украл нашу свободу, нашу спокойную жизнь. Мы отлично жили втроем на Агнес. Не жировали, конечно, но все было ведь так хорошо, а он…
– Ева!
Та осеклась, увидев, как покраснели щеки у старшей. Не от смущения, а от гнева. Ева испугалась: она впервые увидела Изабель такой.
– Прекрати вести себя как ребенок.
Упрек в голосе Изабель ранил, и Ева отшатнулась. Изабель же шагнула навстречу. Хоть Изи была выше всего на полголовы, в тот момент Еве показалось, что та возвышается над ней, подавляя весом своих слов.
– Может, ты и не догадывалась, обитая в своем маленьком мирке, но мы не жили, а выживали. Ты сидела дома, у тебя не было никаких забот, кроме как вышивать и читать книжки. Отец оберегал тебя, боялся тебя потерять и делал все возможное, чтобы на острове с ним считались, а тебя не трогали. Вся наша – моя! – жизнь строилась вокруг тебя. Мне с детства твердили, что тебя надо защищать. Потому-то мы никогда не рассказывали тебе об ужасах внешнего мира, чтобы маленькая Ева прожила недолгую, но счастливую жизнь. Но я устала.
Гнев на лице сестры сменился болью, а руки ее безвольно опустились, и она застыла посреди комнаты, сразу же став прежней Изабель. Утомленной свалившимися на нее обязанностями, как теперь поняла младшая.
– Я устала, – почти прошептала Изи. – С тех пор, как отец погиб, а матушка ушла в себя, вся ответственность за Семью легла на меня. Заработок, торговля, отношения с соседями. Я даже на деревенские праздники не ходила, проводила время с вами, чтобы тебе не было одиноко. А здесь, – Изи обвела взглядом каюту Евы, – я наконец-то могу расслабиться. Наконец-то кто-то, а не я, отвечает за наши жизни. И тут действительно неплохо: намного лучше, чем на других кораблях, где рабов за людей не считают.
Изабель снова вплотную подошла к застывшей Еве и положила руки на плечи, немного встряхивая.
– Нам повезло, Ева. Безумно повезло попасть на Акупару, когда у нас закончились жемчужины, а Коэн решили больше не иметь с нами дела. Мы бы не выжили, понимаешь?
Может, Ева и хотела бы понять, если бы одна деталь не привлекла ее внимание. Она уже не слушала, что говорит сестра.
– Что это? – она кивнула на правую руку Изи.
Изабель нахмурилась и уставилась на свое запястье, будто сама впервые увидела новое украшение. Руку сестры обхватывал деревянный браслет с изящной резьбой, изображающей волны. Углубления были посыпаны перламутром, отчего вода блестела, как настоящая, переливаясь в лучах солнца, проникающего через окно. Изи резко отпустила сестру и прижала браслет к себе, прикрывая, словно хотела его спрятать.
– Это… – пробормотала Изабель и замолкла.
Мгновение назад Ева впервые видела, как Изи злится. Теперь – как она не может подобрать слов. Сестра словно открывалась для нее с другой стороны. И это тоже пугало. Младшая не узнавала старшую сестру.
На губах Изабель заиграла легкая улыбка, а мыслями она улетела далеко.
– Это подарок, – продолжила Изи, – от молодого человека. – Замявшись на биение сердца, она с вызовом взглянула на Еву: – И кажется, у нас с ним все серьезно.
Ева застыла. Она и не догадывалась. У ее сестры появился поклонник, а Изи не сказала ни слова, не намекнула, не похвасталась. Ева и представить себе не могла, что Изабель сможет завести отношения на этом корабле. Когда они успели отдалиться друг от друга? Когда у них появились секреты?
– Кто он? – спросила Ева, едва не задыхаясь от обиды. – Изи, они же все не лучше пиратов. Как ты могла?
– Что могла? – снова вспылила Изабель. – Как я могла влюбиться?
– Я не это… – пробормотала Ева.
Она не хотела упрекать сестру за влюбленность, но так выходило. Как могла Изабель встретить кого-то на этом корабле контрабандистов? Как она могла так легко забыть о доме, об их старой жизни, смириться? Ева не понимала.
А Изи покачала головой, еще сильнее сжимая браслет в руке, так что ее загорелая рука побледнела от напряжения.
– Он просил меня пока не говорить никому, прости.
Она опустила руки и натянула рукав платья так, чтобы он закрывал браслет. Стало только хуже: теперь он выпирал из-под ткани, привлекая излишнее внимание. Ева не могла смотреть никуда, кроме как на браслет – предмет их раздора.
– Но ведь я твоя сестра, – едва слышно выдохнула Ева. В груди у нее сжалось, когда она увидела, как скривилась Изи. – Мы – семья, и нам нечего скрывать друг от друга. Правда же?
– Прости.
Изабель с горечью посмотрела на нее и махнула рукой, словно прочерчивая границу между сестрами.
– Я люблю тебя, Ева, но мои отношения касаются только меня. И моя жизнь наконец-то тоже. Пора тебе повзрослеть, сестренка, и принять, что мир не крутится вокруг тебя.
Стоило двери за сестрой закрыться, Ева судорожно вдохнула и осела на пол. В комнате остался шлейф яблочного аромата, впитавшийся в кожу Изабель за обороты собирательства. К нему добавился запах соленого моря и мокрого дерева, который с каждым днем становился все сильнее, вытесняя даже намек на прошлое Изабель.
Еще долго Ева сидела на полу, уставившись в одну точку. Стычка с капитаном, ссора с сестрой, собственная беспомощность – новые проблемы сдавливали ей сердце. Может, сестра и права: Ева и правда не знала тревог на острове, полностью доверяясь Изабель и матушке. Но это все равно не давало права капитану вырывать ее из спокойной жизни, а Изи ругать ее.
Уже лежа в кровати и засыпая, Ева прокручивала разговор с Изабель. Когда сознание уже уступало сну, она вспомнила дорогой браслет и то, как сестра защищала Мортимера. Вопрос о тайном воздыхателе отпал будто сам собой.
***
Хотя заснула Ева поздно, встала она с первыми лучами солнца. Успела дважды умыться, заплести косу, расплести, заплести две косы, а затем все же оставить волосы распущенными, надеть синее платье, переодеться в желтое, снова в синее, чтобы потом остаться в зеленом под цвет глаз, прочитала главу книги, перечитала вновь, так и не запомнив, о чем там шла речь, прогулялась по каюте вдоль и поперек, понаблюдала, как резвятся за окном дельфины. А Марка все не было.
Пришел он только к полудню. Растрепанный, сонный, но все такой же пышущий энергией. Начавшее разгораться возмущение Евы отступило при виде его и полностью испарилось, когда Марк, галантно поклонившись, взял ее руку и оставил на тыльной стороне запястья невесомый поцелуй. Он даже не задел губами кожу, но та все равно горела огнем, пока он вел Еву извилистыми коридорами по Акупаре.
– Стоять!
Ева вздрогнула. Марк как обычно развлекал ее разговорами, и она не заметила, как они очутились перед широкими дверьми, около которых стоял подтянутый рыжеволосый парень, преграждающий им дорогу. Он выставил одну руку ладонью вперед, а другую положил на пояс, где у него вместо сабли висело нечто невообразимое. Ева в изумлении уставилась на предмет, напоминающий настоящую пушку, но уменьшенную в десятки раз. Она впервые видела что-то подобное.
– Вы по какому вопросу? – спросил стражник, обращаясь к Еве.
– Я-я-ян, – протянул Марк и панибратски накинул свою руку на плечи огненному парню. – Ну, что за вопросы. Я каждое море сюда так-то хожу.
– Ты – да, – Ян скинул руку Бездарного и указал пальцем на Еву. – А ее я в первый раз вижу. Кто это вообще?
– Тебе надо хоть иногда выходить в люди, – засмеялся Марк. – Это Ева, сестра Изабель и дочка Анны. Мы подобрали их несколько морей назад.
Недоверие на лице Яна сменилось любопытством, и он подошел ближе. Девушка застыла под пристальным взглядом, а парень, посмотрев на нее пару биений сердца, вдруг протянул руку и представился.
– Ян!
Ева аккуратно пожала протянутую мозолистую, как и у всех на корабле, ладонь. Марк не дал этому действу затянуться и разорвал их руки, отвлекая Эмер.
– Вот теперь вы знакомы, поэтому отойди, Ян, брат меня уже заждался.
– Брат?! – воскликнула Ева.
Марк не стал ей отвечать. Ян уже посторонился, пропуская их, а затем встал на место, отрезая Еве путь к отступлению.
Она оказалась в огромной комнате, которую вдоль всей противоположной стены пересекал еще один шрам, создавая панорамное окно с видом на бескрайний Океан. Слева – скромных размеров кровать, совсем нетронутая, словно на ней никто и не спал, справа – ширма, отделяющая большой участок каюты. На элегантной ткани был изображен пантеон богов. Трое основных сверху: Дана – повелительница воды, Кадж – огненный властитель и Аура – богиня ветра. Под ними четверо их детей. Явь – богиня жизни, Тимир – бог грома и солнца, Метра – богиня плодородия и Морт – бог смерти. Последний казался затертым, будто его чаще остальных трогали. Посередине каюты располагался круглый стол, на котором тремя овалами был изображен весь их мир, расчерченный пунктирами – маршрутами тысяч островов-медуз.
Желтый овал для зоны солнцепека, где ни единое облако не омрачало бескрайнее синее небо, а купола медуз затвердевали от жары, наращивая слой глеи, обозначающий каждый новый оборот жизни. Голубой овал для зоны дождей, где непрекращающимся потоком лилась вода, охлаждая поверхность островов. И зеленый овал для зоны цветения – самой благоприятной, в которой корабли и моряки проводили большую часть своей жизни. Где сейчас была и Акупара, помеченная на карте изящной деревянной фигуркой в виде головы черепахи.
Ева судорожно оглянулась и выдохнула: капитана здесь не было.
Тут же ее смутило другое обстоятельство – они с Марком остались наедине. Пока Ева застряла на входе в замешательстве, он прошел к огромному резному – деревянному! – креслу и вальяжно расселся, закинув длинные ноги на стол.
– Прошу располагайся, маленькая цефея, – Марк указал на другие стулья, сделанные из глеи и расставленные вокруг стола. Ева послушно села на ближайший и выжидательно уставилась на парня.
– Я – картограф, – торжественно объявил Марк и так смешно задрал голову, что Ева прыснула от смеха. Довольный собой парень этого и не заметил. – Самый важный человек на корабле. После капитана, конечно же, – довольно-таки громко добавил он.
Свесив ноги обратно на пол, Марк склонился над картой. Его глаза забегали по пунктирам, а пальцы ловко схватили фигурку Акупары и водрузили на новое место.
– Это наш Океан, а здесь сейчас находимся мы, – он постучал указательным пальцем по деревянной голове черепахи, а затем провел по пунктиру рядом. – А это маршрут Аурелии, самого крупного острова во всех морях. По ней мы отсчитываем, сколько оборотов прошло и на нее же ориентируемся при составлении нашего маршрута.
Пунктир, самый жирный и красный, на который указал Марк, проходил прямо посередине карты, деля верхнюю северную часть и нижнюю южную на две равных половины. Все острова-медузы делали полный оборот примерно за одно и то же время, но именно по Аурелии считали возраст людей.
Марк как раз показывал на крупную оранжевую фигурку, обозначающую королевский остров, и рассказывал Еве о значении этой медузы для картографа, а Эмер внезапно отвлеклась на крик чайки снаружи. Она повернула голову к огромному шраму. За окном простирался далекий горизонт. По небу проплывали редкие облака. Справа зеленым мелькало Пальмовое море, а слева оставалось Коралловое, которое они проплыли некоторое время назад.
– Ты немного ошибся, – прошептала Ева.
