– Ага, давай, а то без тебя я чувствую, кто-то рыжий да бесстыжий у меня выпросит.
– Громов, жениться тебе надо. Ты на два года старше меня, а все один как бобыль.
– Колян, женщина и я – понятия несовместимые. Как жить с существом, которое не умеет рассуждать логически? Взрываются на ровном месте, импульсивные. Я свободой дорожу. Заведи жену и все: купи мне шубу, купи мне платье, загородный дом, машину под цвет сумочки и сумочку под цвет машины. Я не ты, Колян, я такое годами терпеть не смогу. Я проснулся, кофе приготовил, в выходной футбол смотрю, и никто мне его не выключает.
– А как же семья, дети?
– Дети… дети это хорошо, только современные женщины рожать не торопятся. Много тебе детей Ева твоя родила?
– Ты же знаешь, что у нас проблемы.
– Знаю, извини. Это я так, к слову. Да и не создан я для брака. Я скучный. Во мне романтизма нет, и не было никогда. Кто меня терпеть будет?
– Профессор Громов, меня не проведешь. Ладно, ты давай там особо медсестричку не прессуй. Приеду, на месте разберемся.
– Все, отключаюсь, бывай, – Дмитрий отключил телефон, а Николай сделал радио громче и сосредоточился на дороге.
Автомобиль внезапно задёргался и заглох. Николай резко выдернул гарнитуру и бегло осмотрел панель приборов, часы показывали 4:13. Наступила такая тишина, что в голове зазвенело. Мужчина раздраженно вздохнул и вышел из машины. Свежий воздух холодил плечи, где-то мычали коровы и во всю кукарекали петухи. Николай осмотрелся. Неширокая улочка, где с одной стороны ряд домов, а с другой сетчатые и дощатые заборы, ограждающие огороды. Вокруг уже совсем рассвело.
Тишину нарушило мерное тюк-тюк-тюк. Он обошел раскидистые заросли сирени и заглянул в ближайший огород. Пожилой мужчина в безрукавке и кепке неспешно пропалывал грядки, в его зубах дымилась сигарета, а у ног, выставив трубой пушистый хвост, отиралась кошка. Огородник наклонился и грубой рукой провел пару раз по спине кошки.
– Мурыська! – донеслось до ушей Николая, – ах и проказница!
Николаю стало немного неловко, что он невольно подглядывает за чужой жизнью. Глаза выхватили ухоженные грядки обоих огородов. Сразу стало понятно, где участок в сильных мужских руках, а где творческий подход хозяйки.
Там, где уже работал мужчина, все было весьма аскетично и просто, ровные выверенные квадраты насаждений. Справа же наделы не отличались ровностью границ, зато весь участок пестрел от насаженных цветников. Николай улыбнулся, вспомнив, как любит яркие цветы его бабушка. Листва сирени щекотала щеку. Он наклонил белую метелку цветов и вдохнул сладко терпкий аромат. Вдали за огородами он увидел довольно красивую старую веранду.
Легкий ветерок выбивал из распахнутых дверей белые занавеси, а внутри виднелся большой тяжелый деревянный стол и беспорядочно расставленные вокруг него стулья.
Николай представил себя сидящим за этим дубовым столом. Ему показалось, что там ему было бы очень хорошо. И эти белоснежные занавеси развеваются в такт легкому ветерку. Из мечтаний вырвало мерное тюк-тюк-тюк.
Мужчина виновато отвернулся и осмотрелся вокруг. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как он засмотрелся на чужой двор. Быстро вернулся к машине, поднял капот, но ничего подозрительного не заметил.
Сел за руль, и машина завелась с одного оборота. Двигатель мерно работал, словно ничего с ним минуту назад и не произошло. Николай усмехнулся и тронулся с места.
***
Анна резко распахнула глаза. Она проснулась, как будто ее что-то в грудь толкнуло изнутри. Обвела комнату взглядом, вокруг тихо. Глянула на электронный будильник. Зеленый циферблат показывал 04:15.
– Как здорово, – прошептала она и повернулась на бок, – можно еще немного поспать, – и тут же уснула.
Глава 5. Марьянкино несчастье…
С утра Анна находилась в приподнятом настроении. Звонил Павел, он скоро приезжает домой. Отец семейства отсутствовал больше трех месяцев. Аню сильно огорчал тот факт, что муж взял привычку задерживаться на вахтах. Дома он бывал на половину меньше, чем на работе, компенсировались эти разлуки хорошими заработками. Сколько Павел точно зарабатывает, никто не знает.
Он постоянно привозил разные суммы, говорил, что у него сдельный заработок, но это всегда были хорошие деньги.
Они начали копить на машину, и Аня не жалела средств на детей. Раз в квартал ремонтировали по комнате в доме. Преображение двора не заметить невозможно. Некоторые, не скрывая легкой зависти, даже высказывались, мол, быстро богатеете, Жуковы.
Аня делала вид, что не замечает язвительных взглядов. Она радовалась жизни и думала, что у нее хорошая, крепкая семья.
Время близилось к обеду, скоро со школы придут Федор и Шурка. Обед готовить не надо, с хозяйством управилась. Младшие в саду пробудут до шести. Огородом Аня решила заняться, когда приедет глава семейства. Пашка все быстро обработает мотоблоком, который, кстати, семья Жуковых тоже купила совсем недавно.
Редкий час, когда можно просто побездельничать. Аня нарвала свежих цветов и поставила букет в большую вазу по центру стола на веранде. С полки схватила книгу – Жюль Верн «Таинственный остров». Она ее читает с начала года, да все никак не завершит. Читать Аня любила всегда, с самого раннего детства и давно мечтала об огромной собственной библиотеке. Денег не хватало, но Анна все равно старалась хотя бы раз в год покупать интересную книгу.
Медная резная турка стояла на огне. Аня по старой привычке работала сразу обеими руками и одновременно делала два, а то и более действий. Она в один миг подвинула вазу и взбила руками цветы, тут же поправила ажурную красную салфетку под вазой, раскрыла книгу, убрала закладку и любовно провела рукой по развороту страниц. Ногой задвинула неровно стоящий соседний стул.
Над туркой шапкой образовалась ароматная коричневая пена. Вдруг зазвонил телефон. Женщина быстро одной рукой наливала в чашку кофе и уже отвечала на звонок.
– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?
Аня прижала плечом телефон к уху, залила турку водой в мойке, потянулась к холодильнику, достала заранее нарезанный на блюдце сыр, ногой толкнула дверь веранды, чтобы заглушить звуки улицы и села на стул.
– Я? Нет, не занята. Ну что ты, я вот сижу, – Аня оглянулась вокруг, увидела, что холодильник остался открытым, и легонько толкнула дверцу ногой, – у меня выпал редкий час для себя. Пью кофе, читаю книгу.
– Дай угадаю, – всхлипнула на том конце подруга, – все не добьешь «Таинственный остров»?
– Угадала! – заливисто засмеялась Аня, – но мне не часто удается вот так просто сесть и почитать в свое удовольствие. Скоро Павлушка домой приезжает, он на мотоблоке огород прополет от сорняков, а сейчас такая красота, могу себе позволить немного побездельничать.
– Безделье и ты – два несовместимых понятия, Анюта. У тебя четверо пацанов! Ты себе уже на всю жизнь обеспечила нескучную жизнь.
– Это точно, подруга, – согласилась Аня, – мы все девочку хотели, да выходили пацаны.
– Четыре сыночка уже есть, дальше точно будет лапочка-дочка, – прогнусавила печально Марьяна.
– Это мы уже проверять не будем! – Аня аж руками отрицательно замахала. – Давай лучше о тебе. Что случилось? Почему такой голос?
Марьяна расплакалась в трубку, и Аня принялась уговаривать подругу успокоиться, и как могла подбадривала.
Они дружили с самого детского садика. Девочки всегда и везде были вместе, Марьяна даже стала крестной Федора. Характеры только у них разные настолько, что все удивлялись, как они вообще могут дружить. Спокойная и рассудительная Анна и взрывная Марьяна.
– Он меня подставил! – шипела от злости подруга, – задницей чувствую, что специально подложил в карточку одного пациента назначение для другого. Это от зависти, что у меня лучше все получается, и на меня внимание главный обращает. Не коллектив, а серпентарий. Вот такая как ты вообще не смогла бы тут не то, что работать, выжить не смогла бы! Съели бы живьем! Слов нет, я этому Громову чуть всю рож… не расцарапала. Мне говорит: это ваша вина, Вы обязаны смотреть. А что смотреть?
Марьяна снова залилась слезами, Аня слушала внимательно и не перебивала. Марьяна никогда не плакала прилюдно, характер не позволял показывать слабость – она прирожденный лидер во всем! И всем казалось, что этой волевой взбалмошной девчонке море по колено, и все ей легко дается. Только ее подруга Аня становилась свидетельницей слез огорчения и отчаяния. У Марьяны имелась одна беда – она не умела признавать своей вины. Только Аня могла мягко указать подруге на ее промахи, и только ее Марьяна слушалась.
– Марьяшь, – тихим убаюкивающим голосом ворковала Анна, – ну сама подумай, когда все вокруг не правы, ведь это по меньшей мере странно. Ну согласись.
На том конце образовался вакуум. Наступила такая тишина, что несведущему человеку могло показаться, что собеседник бросил трубку. Марьяна тихо вытирала последние слезы и просто слушала. Больше всего на свете она любила голос Ани, он придавал ей уверенности и силы действовать дальше.
– Ты говоришь, что тебе завидуют. От чего? От того, что на тебя больше внимания обращают? Знаю я, как на тебя внимание обращают. Ты не прелестями там крутить должна, а знаниями. Тебе так повезло! Никому из наших в классе не повезло выбраться из нашей дыры, как тебе, и ты обязана зубами держаться за это место. И не бюст выпячивать. Поверь, тамошние мужики уже пресыщены громадными сиськ… прости. Тебе головой работать надо. Знаешь ли, мозга вроде как бы и не видно, но когда его не хватает, сразу заметно. Поэтому прошу тебя, как родную прошу, застегни все пуговки и иди, проси прощения у вашего заведующего, или как он там у них называется. Марьяшь, кончай с интригами, просто на будущее помни, что надо быть внимательнее, а то быстро тебя заменят на кого-нибудь из своих.
– Ох, подруга, – ответила уже ровным голосом Марьяна, – сюда медсестрички по головам прут не ради карьеры, а ради удачной партии.
– Много таких мест в крупном городе, – парировала Аня, – только сколько из этих охотниц замуж реально выходят? Вот! Молчишь. Единицы. Не поверю, что тебя устроит участь простой любовницы. А сколько потом плохо кончает? Знаешь, нет труднее испытания, чем из грязи в князи, его еще меньше девочек проходит. Так что уповай на свои умненькие мозги и начинай просто работать, а там, что суждено, то и случится. Поверь мне. Современные мужчины обращают внимание на порядочных, умных, и самодостаточных женщин с чувством собственного достоинства. Вот мне бы в мои шестнадцать хотя бы половину этой мудрости, что теперь пришла, я бы не корову по утрам доила, а рядом с тобой медиком была.
– И не появилось бы у меня крестника, – хмыкнула на том конце Марьяна.
Аня натянуто улыбнулась и тяжело вздохнула.
– Нет, от Федьки я теперь никогда не откажусь. Сколько раз в мыслях перекраивала сценарий своей жизни, но все равно возвращаюсь обратно. Как я могу все поменять? Ведь тогда Феденьки не будет. Так что, подруга, у тебя столько возможностей впереди, не упусти жизнь. Я вот упустила, и теперь остаётся мне только приспосабливаться к тому, что есть.
Аня погрустнела после разговора с подругой. Марьяну успокоила, а у самой на душе легли камушки. Недопитый кофе остыл. Женщина хлебнула его и попыталась хоть немного почитать. Герои Жюля Верна попали в знатный переплет, их выбросило на необитаемый остров. Сколько трудностей им предстояло преодолеть, ведь на их долю выпали невероятные испытания.
Теперь они сами должны добыть себе пищу, найти кров, подумать об одежде. И все у них получалось: и огонь развести, и даже воду с озера отвести, и лодку построить. А все потому, что у них были знания. Образованный инженер, храбрый опытный моряк. Мальчик Харберт и тот поражал своими знаниями о растительном и животном мире.
Аня резко заложила закладку и захлопнула книгу. Во дворе радостно залаял пес, это мальчишки вошли в калитку и играются теперь с собакой. Голодные, наверное.
– Мне надо поступить в аграрный колледж, – сама себе сказала Аня вслух, – точно! На бухгалтера! Или нет. Лучше то, что принесет больше пользы. Вот! На технолога молочной промышленности. Для меня в самый раз!
Аня резко встала, закинула книгу обратно на полку. Из холодильника достала кастрюлю с борщом, щелкнула чайник, из хлебницы вытянула хлеб и булочку. Глаза глянули на календарь. Приемная комиссия начинает работу с середины лета, еще есть время все разузнать и попытаться подать документы. А что скажет Паша? Паше это может не понравиться. Как его убедить, что Ане очень хочется учиться?
Глава 6. Спокойствие, только спокойствие.
Ростов встретил хирурга проливным дождем и пронизывающим ветром. Мужчина не опаздывал, в запасе есть ещё пару часов, и он успел заскочить домой, чтобы привести себя в порядок. Оценил, какой Ева оставила беспорядок. Его насторожило, что на столе стояло два бокала из-под шампанского, какие-то вещи хаотично разбросаны повсюду. Ее вещи. Времени прибраться просто не оставалось. Единственное, что он успел сделать, так это закинуть всю грязную посуду в посудомоечную машину и включить ее. Собрал в кучу всю раскиданную одежду Евы и бросил в корзину для грязного белья, вытащил почти полный мусорный пакет из мусорного ведра и поставил его возле входа.
Николай принял душ, наскоро переоделся. Он включил кофемашину и налил себе кофе-эспрессо. Хлеба, чтобы сделать бутерброд, не нашлось, и мужчина ограничился чашкой кофе. Теперь уже времечко поджимало, и он спешил. Захватил свой зонт и до мусорного бака буквально бежал. Из-за ветра капли дождя доставали до одежды, и зонт мало помогал.
Наконец-то он упал в водительское кресло и завел двигатель своего внедорожника. Пришлось плестись по пробкам, и Николай сверялся с часами… Нет, он не опаздывал. За десять минут до планерки, как они и договаривались с Громовым, Аверин появился в хирургическом отделении Краевой центральной больницы города Ростова-на-Дону.
Прошел в зал заседаний, расположенный на том же этаже, что и ординаторская.
Он успел переодеться в белоснежный халат, и его лицо выглядело сосредоточенным. Знакомые лица: его друг и соратник Громов, а так же анестезиологи Илья Геннадьевич Дутов и Иван Степанович Соломенный. Весьма габаритные мужики, а наличие бороды и усов придавало обоим мужчинам суровости. При этом Дутов был лысым, а Соломенный брюнетом. Обоим уже за сорок. В зале заседания находились и другие анестезиологи, медсестры, санитары и прочий медперсонал.
Николай обратил внимание на медсестру, которая заметно отличалась от привычного окружения врачей: немного полноватая, с копной рыжих волнистых волос и огромными зелеными глазами. Ее бирюзовый костюм медсестры очень шел молодой женщине. Сама же она заметно нервничала и поглядывала на вошедшего Николая Владимировича.
Громов посмотрел на друга и перевел убийственный взгляд на девушку, буквально пригвоздив ее к месту. Она забавно шмыгнула носом и, казалось, сейчас заплачет, но тут же ее лицо стало серьезным. Она не такая уж и юная, ей около двадцати пяти, но колечка на безымянном пальчике правой руки не оказалось, а значит она не замужем, Громов данную информацию проверил. Под предлогом ознакомиться с личным делом обратил внимание на такой немаловажный нюанс.
– Так, я смотрю все в сборе, – тишина стала Аверину ответом, и он добавил. – Тогда начнем, пожалуй. – Проговорил Николай спокойным голосом и прошел на свое место.
Обсуждали сначала самых сложных пациентов, потом план мероприятий на сегодняшний день: операции, назначение лечения, результаты обхода, хозяйственные мероприятия.
Николаю Владимировичу до всего есть дело. Ему важно, чтобы медикаменты и перевязочные материалы поступали в отделение вовремя и в хорошем качестве. Работу отделения Аверин давно наладил, и всех устраивало находиться под его началом. Он никогда не повышал голоса, но если что-то объяснял, его слушали. Говорил по делу и пустых обещаний никогда не давал. С экономическим отделом вопросы решал лично, чтобы его отделение ни в чем не нуждалось. Документацию также просматривал тщательно. Внутренние проверки осуществлял как планово, так и внезапно, по результатам которых, недочеты в работе устранялись оперативно.
– Николай, я по твоему выражению лица понял, что ты по поводу вчерашнего инцидента решил лично поговорить с Марьяной Витальевной, – после планерки заключил Громов с насмешкой.
– А ты догадлив, – Николай заметил, что рыжеволосая медсестра вот-вот пройдет мимо и вкрадчиво проговорил. – Марьяна Витальевна, через полчаса в мой кабинет зайдите, пожалуйста.
– В Ваш кабинет? В кабинет… Ну хорошо…
Дамочка поспешила прочь, но мужчины заметили, как она нервничает. Громов проводил ее взглядом, уделив особое внимание формам и изгибам фигуры девушки.
– Я бы хотел присутствовать при Вашей приватной беседе. Она дамочка агрессивная, как бы чего не вышло.
– Дмитрий, если я не смогу повлиять на медсестру, то скажи мне, как я могу руководить отделением? Где ее объяснительная?
– У тебя в кабинете, – придав голосу равнодушия, проговорил Дмитрий.
– Мне достаточно этого документа, чтобы поговорить с ней.
Через полтора часа назначена плановая операция: осколочный перелом со смещением, и пациента уже готовили.
Стропальщик на погрузке строительного материала допустил нарушение правил технологии погрузо-разгрузочных работ, и произошел обрыв груза. Чугунная труба раздробила парню кость бедра при падении.
Николай Владимирович уже оценил рентгеновские снимки и понял, что придется оперировать, кости ноги необходимо собирать с применением металлоконструкций. Аверин прорабатывал в своей голове возможные последствия, да и сам ход операции.
Полчаса пролетели как один миг. Николай Владимирович требовался всем и каждому без исключения. Аверин иногда удивлялся, зачем нужны планерки, ведь каждый считает своим долгом подойти и еще раз спросить своего начальника о том, что конкретно он должен делать. Его уверенное утвердительное слово действовало как самый лучший мотиватор. Не расспрашивали только ребята его основной команды, которые все понимали с полуслова, с полувзгляда.
Наконец, он оказался в своем кабинете. Потолок отделан прямоугольными неоновыми светильниками, светло-сиреневые стены, белоснежные жалюзи на окнах. Электронные часы на стене с картиной, на которой изображен водопад, выглядящий словно живой. Сейчас такие часы можно приобрести в любом магазине, где продается электроника. Белоснежный стол и бежевые офисные кресла: одно для него, а второе для собеседника напротив. Так же имелся небольшой кожаный диванчик справа, а слева шкаф для документов со стеклянными дверями-купе. На столе в лотках, имеющих горизонтальное устройство как у комода, находились различного содержания документы.
Николай любил во всем порядок, и у него на столе ни одна записка не потеряется. Все на своих местах, и он знал, что где лежит. На столе можно заметить дорогой ежедневник с перекидными листами, органайзер с канцелярией и, конечно, ноутбук, в котором находились выписки, истории болезни, и прочая нужная информация. Уже давно все в основном хранилось в электронном виде, и это было удобно, по крайней мере, Николай видел в этом только плюсы…
В дверь тихонько постучали.
Марьяна Витальевна осторожно прошла и села в кресло напротив своего начальника. Он тут же отложил документы и взглянул на женщину.
– Николай Владимирович, это вышло случайно. Я очень спешила, а Вадим перепутал назначения. Если бы он не перепутал, я бы не совершила эту ошибку, а этот Громов на меня всех собак спустил!
– Марьяна Витальевна, это хорошо, что вовремя, к слову, именно, Громовым Дмитрием Викторовичем, оказана помощь пациенту, который остался в живых. Вы же обвиняете его в определенной предвзятости и придирчивости к Вам. Но согласитесь, это ничто по сравнению с человеческой жизнью, разве нет?
– Николай Владимирович, Вы, кажется, не понимаете того, что я Вам пытаюсь донести.
– Понимаю, отлично понимаю, а вот Вы, вероятно, забываетесь.
– Николай Владимирович… но…
– Еще раз повторяю, если Вы со своей стороны снова допустите подобную оплошность, я буду вынужден с Вами расстаться. Мне очень жаль. Это все.
– Вот как? Никто меня не понимает. Мужская солидарность, вот что в Вас сейчас говорит. Мужик должен оставаться мужиком, а Вы…
– Марьяна Витальевна, не надо пытаться мной манипулировать. Для меня человеческая жизнь на первом месте, и я требую порядка и дисциплины от медперсонала. Это понятно?
– Это все Громов. Это он.
– Послушайте, я не располагаю лишним временем. Если желаете еще раз обсудить этот инцидент, то встретимся после операции в ординаторской, у меня будет минут двадцать свободного времени.
– Хорошо, – девушка выскочила как ошпаренная, а Николай глубоко вздохнул. Он для себя понял, что Марьяна его не услышала.
– М-да, печально. И Громов тоже хорош.
Марьяна быстро прошла по коридору. Ей не хотелось, чтобы ее кто-либо видел, а еще меньше, чтобы с нею заговорили. Воровато оглядываясь по сторонам, быстро открыла комнату сестры хозяйки и мышкой юркнула внутрь. Забралась в самый дальний угол за стеллажи с постельным бельем и достала телефон.
– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?
Голос подруги мгновенно вызвал спазм в груди. Девушка всхлипнула и из глаз тут же покатились капельки слез.
– Занята? – Марьяна еле выдавила из себя слово.
– Я? Нет, не занята. Ну что ты…
