- Господи, пани Абсолют еще и вышивать умеет. Ну просто умереть не встать!
Пока Нина Семёновна говорила, папа неотрывно, с любовью смотрел на неё. Сказать, что Свете было неприятно, — значит, ничего не сказать. Папа, родной любимый папа, стоял рядом с двуличной тетенькой и буквально таял. Надо же, гадина, не постеснялась прийти на светское мероприятие с чужим мужем в обнимку! Да о какой морали она может говорить в прямом эфире, о каких высоких материях имеет право рассуждать! Тьфу, на неё!
Света внимательно досмотрела сюжет и переключила канал.
- Неужели пани Абсолют не понимает, как выглядит сейчас в наших глазах.
- Ой, ей точно наплевать, – Мишик лег на диван и положил на Свету ноги. – Это вы всё прошлым живете, а для Нины наступило счастливое настоящее.
- Посмотрим, какое ей предначертано будущее, – мрачно предрекла Света и взяла зазвонивший телефон. – Привет! И как сюжетик?
- Полный бардак! – повизгивала от возмущения Наташка. – Папку словно клоуна вырядила! Слушай, может мымра напоила его приворотным зельем? Видела, как папа на Нинку смотрел? Будто наркоман на дозу героина!
- А ты откуда про героин знаешь? – осторожно поинтересовалась Света.
- Так, для убедительности образа сказала, – стала отнекиваться Наташка. – Ты со мной согласна?
- Полностью согласна, – вздохнула Света. – Слушай, а мама видела сюжет?
- Если даже и видела, то ничего не скажет. Бережет наши нежные детские души.
- Может позвонить ей, провести разведку боем?
- Не надо, мама сегодня с ночевкой к тёте Алле за город поехала. Пусть они там по-братски, то есть по-сестрински водочки выпьют, по душам поговорят.
- Может и так, но добрые люди все равно нашепчут.
- Вот бы нашелся для нашей мамки новый кавалер покруче и побогаче. Тогда папке, обидно бы стало, – злобствовала Наташка.
- Сомневаюсь, что мама сейчас хоть на кого-то глянет. Ей окончательно переболеть надо. А это дело не быстрое.
- Быстрое, медленное, – встрял в разговор постоянно зевающий Мишик. – У вас завтра рабочая неделя начинается. Сделали бы маникюр-педикюр, приняли бы ванну с солью морскою, наложили бы масочку на мордочку. Приведите себя в порядок! Зачем в очередной раз кости своим предкам перемывать.
- А тебя совсем не спрашивают! – прокричала в трубку Наташка. – Нашелся, блин, советчик.
- Ага, ты бы видела Мишика! – хихикнула Света. – Вот бы кому сейчас ванна с маской на лицо точно не помешали!
- Ой, ой, ой, – Мишик, кряхтя, встал с дивана. – Злые, ухожу я от вас!
Света поглядела в след уходящему мужу и попрощалась с сестрой.
Может, правда, набрать ванну, накапать ароматического масла и полежать с полчасика?
А Любе и не надо было ничего говорить. Приехала в гости к Алле и случайно наткнулась на программу с Родиком. Поначалу даже опешила, а потом заинтересовалась сюжетом. Словила себя на том, что смотрит на Родиона словно на чужого мужчину. Как Нинке удалось сделать из Родика этакого Джеймс Бонда? И почему она, Люба, никогда не видела в муже таких черт? Видимо, только Нинка с ее дизайнерскими замашками смогла их разглядеть.
Алла, вошедшая в комнату, от неожиданности выронила принесенные с собой фрукты.
- Мать честная! Святые угодники! – Алла, даже не сделав попытку собрать рассыпанные мандарины с виноградом, присела на стул и вытаращилась в экран. – Что делается! Нинка совсем совесть потеряла. Чужого мужа в телевизор притащила и светится от счастья! Любаня, а Родик-то на кого похож? Улыбается, как наш кастрированный кот Мурзик, наевшись сметаны, и урчит от удовольствия!
- Сравнила, – рассмеялась Люба. – Кастрированный кот Мурзик.
- Да приглядись, – Алла указала на развалившегося рядом холеного черного кота. – Видишь, тоже улыбается. Один в один.
- Но Родика не кастрировали.
- Ты уверена? – хмыкнула Алла. –Значит опоили чем-то!
- Нинке и опаивать не надо. Смотри, какая цаца! Прямо королевна!
- Не говори ерунды. Вокруг полно красивых баб и богатых. Ты тоже очень даже симпатичная, любой фору дашь. А Родька Нинку увидел и прямо спятил. Вот так, с разбегу. Нет, тут дело нечистое. Решено, – Алла встала и зычно крикнула. – Федор! Иди сюда.
- А Федяка-то здесь причем? – удивилась Люба.
- При том!
Дверь тихо открылась, и в комнату с видом полной обреченности вошел Федор.
- Федор. Посмотри в телевизор.
Федор послушно уставился на экран и воскликнул:
- Родион! Вот это номер!
- Именно. Понимаешь, Федор, что происходит?
- Родьку по телеку показывают с его новой мадамой.
- А знаешь почему он с Нинкой?
- Влюбился.
- Влюбился! – Алла передразнила мужа. – Опоила его Нинка!
- Чем? – Федор явно не угадывал к чему ведет Алла.
- Откуда я знаю. Зелье какое-то, видать, накапала. Приворот сделала.
- Алла! Какое приворотное зелье? – изумилась Люба. – Двадцать первый век на дворе!
- И что? Бабы нынче ушлые пошли. Всяких книжек начитаются и творят дела, – Алла упорно гнула свою линию. – Да Бог с ним, с Родиком! Главное, чтобы на тебя порчу не навела! Нинка на такое способна.
- Какую порчу? – спросила Люба.
- На смерть, например, или на будущее безбрачие, – со знанием дела пояснила Алла. – Решено. Федор, иди заводи машину. Сейчас поедем.
- Куда? – в голос спросили Люба и Федор.
- В Заимку, в женский монастырь. Там, говорят, источник с целебной водой и по вечерам батюшка очень хорошо поет псалмы. У людей прямо чудеса случаются.
- Алка, мне не надо чудо! – попыталась возразить Люба. Ей так хорошо сиделось в большом уютном кресле около телевизора.
- Чудо нужно всем! Заодно и карму почистим. Пойми, в монастыре святые места. Там всякие порчи и сглазы мигом проходят. И если Нинка наколдовала нехорошее, то ей это обязательно потом возвратиться.
- Алла, может не надо? Само как-нибудь пройдет, – попыталась возразить Люба.
- И не возражай! Федор, заводи машину. Я заварю в термосе чай и соберу еды в дорогу. Если через полчаса поедем, в аккурат успеем к вечерней службе.
Часа полтора они тряслись по разбитой сельской дороге. Постепенно стемнело. Неуютно и одиноко. Вокруг белая суровая замершая пустыня. Одни посреди полей и неровный путь, освещаемый яркой, манящей в бездну, холодной луной. Любе представила стаю голодных волков, бегущих за машиной и стало еще тоскливее. Сглазы, чудеса, святые места. Двадцать первый век на дворе, а они едут порчу снимать!
Монастырь, окруженный надежным живым забором из высоких елей и сосен, показался не сразу. Вначале на пригорке, вдалеке, сверкнули золотые маковки куполов небольшой церквушки. Купола тускло блестели, освещённые электрическим светом уличных фонарей. Маяк в лесном тёмном море. Тем, кто верует, — сюда.
Деревья мягко расступались, открывая путь к храму. Постепенно приближаясь, можно было уже разглядеть крепкие деревянные постройки хозяйственного двора и двухэтажного здания самого монастыря. Церковь находилась в глубине. Скромная, укрытая от взглядов растущими соснами и елями. Между деревьями приезжающие паломники протоптали в глубоком снегу тропки-дорожки. Сделаешь после службы три круга вокруг церкви — и все хвори, печали долой.
Вдоль чищенной аллеи, ведущей к церкви, стояли красивые резные деревянные скамейки. Почти все были заняты паломниками, терпеливо ожидающими начало вечерней службы. Люди тихо переговаривались, почти шептались, словно боясь спугнуть то самое чудо, ради которого приехали. Благость, разлитая в морозном вечернем воздухе, сразу успокаивала, умиротворяла. Хочешь счастье – будет счастье. Хочешь радости – будет и она. Только попроси, доверься Богу.
Пока Федор искал место для парковки, Алла и Люба зашли на территорию монастыря и огляделись.
- Красота! – воскликнула Алла. – Прямо сказка посреди тайги. Вот увидишь, Любка, твоя жизнь скоро наладится. Чуешь, какая тут сильная энергетика?
- Энергетика волшебства, – Люба с интересом разглядывала окрестности. – Интересно, есть ли здесь гостиница?
- А тебе зачем?
- Я бы пожила в монастыре несколько дней. Смотри, как хорошо. Я только в кино такое видала. Утром на службу можно сходить, днем помочь в церкви, поговорить с мудрыми людьми, а вечером снова на службу.
- Еще чего удумала! То ехать не хотела, а то разом в монастырь засобиралась! – возмутилась Алла.
- Я же не постриг принимаю. Просто для себя побыть в новом измерении, для опыта духовного. Посмотри, какие лица у людей, какой воздух вкусный, как крепко, капитально, по-умному пространство вокруг обустроено. Есть что посмотреть, чему поучиться.
- Не, не, – замотала головой Алла. – Бросай такие разговоры. А то тебе понравится здесь и потеряет общество полноправного члена. Вот сейчас к святому источнику сходим, водицы попьем и на службу. Там свечки святым поставим. Мне соседка рассказывала, что во время службы надо непременно молиться и просить!
- О чем просить?
- Чего желаешь больше всего, о том и проси. Главное, искренне делать, с душой.
- И поможет?
- Я, конечно, не знаток богословия, но слышала: «И будет тебе по вере твоей», – Алла стала неожиданно очень серьезной. – Согласись, с Богом легче живется. Буду молиться, чтобы ОН тебе помог найти любовь. Без любви нет ничего! Ты такая замечательная, добрая, умная. Увидишь, скоро жизнь наладится. ОН наверху видит кому, чего и когда дать. Тебе – только самое лучшее.
- Спасибо, – Люба растрогалась и потянулась было обнять сестру.
Но та, быстро изменившись и, приняв обычный решительный вид, буркнула.
- Федор, как всегда не торопится! Лишь бы бутылки под воду не забыл.
Путники прошли по тропинке к источнику, заботливо огороженному и заключенному в красивую деревянную купель. Прозрачная, ледяная, сладкая на вкус вода стекала из купели в небольшой каменный бассейн. Из него-то и набирали воду: кто в кружки, кто в термос, кто в пятилитровые бутыли. Если очень нужно, если совсем «невмочь» – и море выпьешь. Лишь бы помогло.
В церкви многолюдно: молодые, старые, богатые и не очень, истинно верующие и по-детски ожидающие чуда. Церковь с любовью приняла всех. Тихо, светло пел небольшой хор. Батюшка, чуть-чуть покачиваясь в такт песнопениям, читал молитву. Запах горевших свечей и ладана успокаивал. Робкий шепот и искренние, просящие слова прихожан, мягким облаком ограждали от мирской серой суеты.
Сестры купили свечи и прошли вглубь. Никто не пихался, не ругался. Каждому хватит места и икон.
Люба давно не ходила в церковь, а сейчас поняла – зря. Раньше, до разрыва с Родиком, вроде и не за чем было. Крепкая семья, прекрасные дочери, любящий муж, интересная работа. Чего еще просить? А потом мир рухнул и Люба вспомнила про Бога. Молилась, просила о помощи, не зная, слышат ли ее. Постепенно становилось легче. Боль отошла чуть дальше, тоска подрастворилась в беге повседневности.
Здесь, в небольшой монастырской церквушке, слушая шелест чужих молитв, Люба поняла, что Тот, кто вел ее по жизни, всегда рядом. Его не надо искать в далеких странах, глухих монастырях, бескрайних просторах. Невидимой тенью верного друга, учителя, мудреца, помощника, любящего отца и властного покровителя – ОН всегда рядом. Это надо прочувствовать, принять душой, выплакать светлыми слезами и высказать не умом, а чистым сердцем. Так просто!
Стало совсем спокойно.
Люба оглянулась, всматриваясь в лица прихожан. Понимает ли кто-нибудь случившееся чудо, чудо Веры? И находила такие же, удивленные произошедшим взгляды.
В момент истинного просветления мы смотрим на мир глазами Бога.
Никакого волшебства! Так просто. ОН всегда рядом.
- Ты чего как статуя застыла, – шикнула Алла. – Ставь свечку.
- Сейчас, – шепотом ответила Люба, потрясенная открытием. – Ты чувствуешь его?
- Кого? – Спросила Алла.
- Бога.
- А как же, – Алла странно посмотрела на сестру. – Мы в церкви, однако.
- Нет, ты не поняла, – Люба захотела объяснить, но не хватало слов. – Как объяснить-то?
- И не надо, – запротестовала Алла. – Знаешь, я пойду еще к той иконе свечку поставлю.
Алла быстро ретировалась – слишком интимным был момент. Словно чужую тайну узнала.
И вроде всё то же: тихо, светло, поёт хор, успокаивающий запах свечей и ладана, робкий шёпот искренних молитв. Но Вселенная обнулилась, стала иной. Чудо.
Ехали домой в полной темноте. Каждый думал о своем. Не хотелось ни шутить, ни разговаривать. В душе царила благостная наполненность. Теперь ночь не пугала, а стала защитницей. И огромная яркая луна не заманивала в ловушку, а освещала новую жизнь. Чудо.
В гостях у пани Абсолют.
В конце января папа с мамой официально развелись. Света хотела поехать на заседание суда, но мама отговорила:
- Зачем тебе? Между нами давно все оговорено и решено. Осталось лишь оформить.
- А морально поддержать?
- Доченька, мне будет даже легче, если разведемся. А то какое-то двойственное положение.
Как потом рассказала мама, суд прошел мирно, без взаимных претензий, упреков и дележки имущества. После заседания папа довез маму домой. Конец пьесы. Двадцать пять лет совместной жизни словно канули в небытие. Был брак и нет его. На Свету напали уныние и тоска. Снова она вспоминала лучшие семейные дни, праздники, беседы на кухне, поездки на дачу и винила во всем Нину Семеновну.
Но буквально через несколько дней после развода родителей, Света побывала у нее дома. Вышло совершенно случайно. Решив бороться с унынием самым доступным и самым приятным для себя способом, Света созвонилась с сестрой и предложила ей пройтись по магазинам. Везде распродажи, а девушкам, как всегда, нечего было одеть и обуть. В результате совместного похода на двоих было куплено три пары обуви, пять кофточек, две футболки, гора косметики и одно шикарное вечернее платье.
- Слушай, надо еще в спортивный магазин заехать, – Наташка запихивала пакеты в машину. – Я бы Костику горнолыжный костюм купила!
