Света варила борщ и вспоминала разговор с тётей Аллой. Кто бы мог подумать, что у пани Абсолют в жизни тоже случались трагедии. Она, наверное, сильно страдала, мучилась, не спала от отчаяния по ночам и горько плакала в подушку. Ах, Совершенная Нина Семёновна! Обманчива внешность. Первый муж бросил, второй запил-загулял. В её столичном окружении не нашлось ни одного достойного холостого мужчины. Пройдя через предательство и ложь, так и не извлекла никаких уроков. Тупость или эгоизм? Второе. Каждый имеет право на счастье, любовь, ласку! Вот Нина Семёновна правом и воспользовалась. Только почему за счёт счастья чужой семьи? Да, сволочь ты, Нина Семёновна. Гадкая и несчастная сволочь. Ладно, ладно. «Отольются кошке мышкины слёзки».
Борщ тихонько побулькивал в кастрюле. На столе стоял купленный у тёти Аллы вкуснейший чизкейк. Через полчаса должен приехать с работы любимый муж Мишик. Дома тепло, уютно и спокойно. Но у Светы всё никак не получалось получить максимум радости. Понятная злость на Нину Семёновну червоточиной грызла изнутри и мешала насладиться действительностью.
Неожиданный гость.
Люба тоже готовилась к Новому году. Получилось, как в анекдоте – дочерям сказала, что будет встречать у Аллы. Сестре отказала, сославшись на поход к дочерям, а сама накупила всяких вкусностей, новое платье, елку и заперлась дома. Чтобы никто не мешал, не тревожил. Квартира стала берлогой, из которой не хочется уходить.
В восемь часов позвонил Родион. Долго поздравлял с Новым Годом, желая счастья, удачи, большой и светлой любви.
Люба слушала, не перебивая. Пусть говорит. Искренне желает.
Через полчаса позвонил дорогой начальник Игорь.
- Вот спорить готов, ты сидишь дома одна.
- Хочу именно так встретить Новый Год. Имею право, – отвечала Люба.
- Чего к дочкам не поехала?
- Пусть уже отдохнут от моих страданий. Они молодые, у них свои компании.
- Семейный же праздник! А сестра тебя не приглашала?
- Еще как звала! У них в кофейне все места откуплены под банкет. Говорит, приходи, весело будет.
- Но с чужими веселиться не хочешь?
- Неа, не хочу.
- Давай к нам. Жена и дети будут рады. У нас по-простому, все свои.
- Нет, Игорь, спасибо. Мне нужен этот одинокий праздник.
- Ты и так постоянно одна! Ещё немного и в «дурку» можно будет отправлять. У людей от несчастной любви «крыша съезжает». Приезжай. А хочешь, заеду за тобой.
- Спасибо, Игорь. Останусь дома. Так лучше.
- Упрямая какая! Ладно.
Люба положила трубку и улыбнулась. Кто бы мог подумать – она перестала тяготиться одиночеством.
Недолго думая, Люба накрыла в зале журнальный столик. Надела новое домашнее платье (не в вечернее же, право слово, облачаться). По традиции зажгла несколько красивых свечей. Включила на ёлке, густо украшенной игрушками и мишурой, яркую гирлянду. Почти настоящий праздник. Условности соблюдены: ёлка, шампанское, телевизор, мандарины. Никому не в тягость. Можно самой себе ставить «галочку» — праздник удался. Миллионы одиноких людей встречают Новый год именно так — и ничего, живут. Порой даже счастливо.
Но у жизни на нас свои планы. Без двадцати двенадцать ночи в дверь робко позвонили. Люба, уже думавшая идти спать, озадачено почесала затылок. Наверное, соседи. Гости в Новогоднюю ночь – к радости. Пойдем встречать.
За дверью стоял неудавшийся ухажёр Сергей Константинов. Поникший, постаревший, уставший. Ничего от «того» успешного, вальяжного, довольного жизнью мужчины.
- Серёжа, ты? – Удивилась Люба. – Проходи.
- Я, – ответил Сергей и как-то неловко, словно смущаясь, боком зашёл в квартиру.
- Вот уж не ожидала. Чего такой смурной?
- Долгая история, – поморщился Сергей. – Ты одна?
- Одна.
- Почему-то так и подумал. Ничего, что без приглашения?
- Сегодня Новый Год. Любой гость в радость.
- Даже я?
- Даже ты, глупый, – засмеялась Люба. – Проходи.
Сергей Снял пальто, вручив Любе вино и фрукты. Помялся. Вздохнул. Виновато улыбнулся.
- Можно посмотрю, как ты живешь? Правда, любопытно.
- Хорошо. Только не долго. Скоро будут бить куранты.
Сергей медленно ходил по комнатам, смотрел по сторонам, рассеянно улыбался. Люба наблюдала за ним, пытаясь угадать его мысли. Какая боль, какое несчастье могло толкнуть взрослого мужчину приехать в новогоднюю ночь к, в общем-то, чужой женщине? Отчаяние? Одиночество? Или просто очередная придурь? Кто их, богатых, разберёт. Вдруг пил беспробудно пять дней, проспал свой рейс в Швейцарию, а новая любовница-блондинка улетела без него?
- У тебя хорошо, – Сергей зашёл в зал и взял бутылку вина. – Открою? Ты была права, когда говорила о двадцати годах любви. Это здесь в воздухе. Я не верю ни в экстрасенсов, ни во всякие биоэнергетики, но чувствую тепло.
- Спасибо, – Люба улыбнулась. – После развода девочки сделали мне ремонт.
- Ремонт – дело полезное. Мне бы тоже не помешал… И в доме и в жизни.
Раздался бой курантов.
- Вот и Новый год. Наливай, Серёжа, и улыбнись. С новым счастьем!
- И тебя.
Звон хрусталя, словно колокольчики-обереги, отпугнул плохие мысли. Воздух в комнате чуть колыхнулся, и пожелания счастья радужными кругами начали расплываться во все стороны. Для них не было преград, стен. Начиналась новая эпоха.
- А у меня никогда не было Дома. Вот чтобы дружные семейные праздники, пирожки с мясом на ужин, маленькие подарочки на праздники, ругань «до потолка» из-за неправильно оклеенных обоев, закатывание банок с огурцами и совместной рыбалкой пескарей в ближайшей луже.
- А что было? Ты рос в какой-то необычной семье?
- Если бы, – ответил Сергей, доливая вина себе и Любе. – Мама – медсестра, постоянно работавшая, чтобы в одиночку прокормить меня с братом. Отец ушел к другой женщине, бабушка сильно болела. Помогать некому. Я уже с четвертого класса подрабатывал то на мойке машин, то на автозаправке. Брат по помойкам собирал бутылки. Какие уж тут пирожки с мясом на ужин. Утром школа, в обед забежим домой бабулю проведать, накормить и на работу. Вечером уроки надо делать, но неохота, уставали сильно. Руки вечно в цыпках, крема никто не покупал и их мазали подсолнечным маслом. Нет, не думай, я не жалуюсь.
- Я не думаю. Я слушаю. Рассказывай, интересно. Мою историю ты знаешь, – Люба с удовольствием потягивала вино. Чуть терпкое, со вкусом знойного солнечного лета и сочных ароматных яблок.
- На маму не обижаюсь. Делала, что могла. Люблю ее. Билась на трех работах, нас за уроки гоняла. Все хотела чтобы «людьми стали», из нищеты выбрались. Своего, как видишь, добилась. Я состоялся, брат тоже не бедствует. Вот домик ей в Италии купили, у моря, поближе к солнышку. Когда совсем невмоготу лечу к мамуле.
- Хорошо, когда есть куда улететь.
- Ну, да, – согласился Сергей. – И жена у меня была хорошая.
- Была и сплыла?
- Точно.
- Как же ты ее хорошую отпустил?
- Думал, она плохая. Дурак. Полнейший кретин. Важно так сказал: «Не люблю! Пойдите прочь!» Она и пошла. Попросила только квартиру оставить. Небольшую, двухкомнатную «хрущевку». А я еще ломался, нервы мотал. Господи, – Сергей удрученно вздохнул. – Даже алименты на ребенка урезал, вдруг жена на себя деньги тратить станет.
- Доказать хотел какой крутой?
- Точно! Доказать и унизить. Да что уж теперь. С дочкой почти не общаюсь, она не хочет. Жена удачно через два года вышла замуж, родила еще двоих детей. Теперь живет в Голландии. Я, поначалу, девок стал менять одну за другой. Потом перешёл на более стабильные отношения, но не складывается ничего, не получается.
- Житуха-нескладуха, – подвела итог Люба. – С чужой женщиной, в чужой квартире празднуешь Новый Год.
- Прости. Не хотел. Но реально некуда было пойти и не к кому, – Сергей развел руками. – Потом вдруг вспомнил тебя и сразу легко стало.
- Хорошо, что пришел. Мы с Родиком подали на развод.
- Может торопитесь? Знаешь, как сейчас жалею о своем решении.
- Одно дело – собственная дурь, другое – любовь. Родик полюбил и я отпустила.
- Это высокие слова.
- Нет. Знаешь, как больно было? Думала, умру. Враз сердце лопнуло. Буквально, на куски. Первые дни совсем не помню. Тоска вселенская, отчаянье. А потом стало отпускать. Понемногу. Я поняла Родика, его страсть. Не приняла, но поняла. Если бы я так влюбилась, тоже бы ушла. По-другому нельзя, понимаешь?
- Все или ничего?
- Пусть так. А ты бы не кинулся сейчас с головой в новые отношения?
- Вряд ли. Боюсь.
- Значит еще не готов, – Люба улыбнулась. – А мне кажется, что я встречу Того Самого. Ощущаю душой. Знаешь, будто закончилось черно-белое кино и стали разливаться яркие краски. Нет, слов не хватает объяснить. Но моя жизнь сейчас завораживает.
- Ожиданием новой любви?
- Наверное.
- Давай выпьем за тебя. За жизнь, в которой станешь самой счастливой.
- Хорошо. А я выпью за тебя. Чтобы увидел свою долгожданную радугу и обрел настоящую любовь.
- Опять высокие слова.
- Пускай! Зато от души!
За окном радостным хороводом кружилась мелкая позёмка. Она разбрасывала по сторонам острые снежинки, заставляя весёлых, празднующих людей вздрагивать и пританцовывать: «Вот вам! Танцуйте со мной! Убегайте от меня! Играйте со мной! Все собирайтесь в один волшебный новогодний хоровод!».
Звезда экрана.
Новогодние праздники веселили звонкой каруселью. Подарки, пожелания, поздравления, мишура, салаты, шампанское, гости, в гости, поездки, горки, салюты, переполненные рестораны, лыжи, промерзшая дача, жаркая баня, шашлыки и прочее, прочее, прочее.
Мишик лежал в спальне на кровати и громко храпел. Света вошла в комнату и недовольно поморщилась:
- А запах! Фу! – Света приоткрыла балконную дверь. В комнату рванулся свежий морозный воздух.
- Я же замерзну! – спросонья заворчал Мишик, натягивая одеяло.
- Ты протрезвеешь!
- Хочу заметить, что вы пили и гуляли вместе со мной, мадам! – Мишик плотно укутался в одеяло и вяло попросил. – Принеси мне водички, дорогая.
Света сходила на кухню и поставила около кровати бутылку минеральной воды.
- На, восстанови свой кислотно-щелочной баланс!
- Премного благодарю, – Мишик бодро выскочил из-под одеяла и припал к бутылке. – Ты лучшая женщина на свете! Счастье моё! – Мишик снова упал на кровать.
Недовольно бурча под нос, Света зашла в зал, развалилась на диване и включила телевизор. Отдыхать – так отдыхать! Но смотреть категорически нечего. Старые фильмы, повтор новогодних концертов, заезженные юмористы с не менее заезженными шутками и несколько диснеевских новогодних мультфильмов. Сегодня отдыхали все: и простой народ, и министры, и телевизионщики. Света лениво листала каналы, пока не наткнулась на какую-то местную новостную программу.
На экране слегка ошалевшая от бесконечных праздников, ярко накрашенная ведущая слишком бодро комментировала происходящее в концертном зале филармонии. От нечего делать Света прислушалась и с удивлением узнала, что именно сейчас проходит городской рождественский марафон, деньги от которого, конечно же, пойдут на помощь малообеспеченным детям и сиротам.
На сцене танцевали улыбающиеся девочки и мальчики в красивых костюмах. Они резво, не в пример тяжело вздыхающим в зале взрослым тётушкам и дядюшкам, топали ножками, хлопали ручками. То ли детей так научили, то ли для них выступление действительно было праздником, но Света залюбовалась происходящим. После танца малыши синхронно поклонились публике и быстренько убежали за кулисы.
Ведущая переключилась на интервью с лучшими людьми города. Сначала выступал какой-то важный лысый мужчина, потом слово взяла маленькая сухонькая благообразная старушка, а затем на экране показались... папа с пани Абсолют! Причём папа — весь сияющий, во фраке, совершенно на себя не похожий — а Нина Семёновна блистала в фантастически красивом вечернем платье, дорогом колье и с невероятной причёской. Настоящие мисс Совершенство и её возлюбленный Аполлон!
Нина Семёновна начала вещать...
Света от неожиданности потеряла дар речи, а потом истошно закричала:
- Мишик, скорей сюда!
Буквально через секунду в комнату ввалился Мишик завёрнутый в одеяло, испуганный, с помятым лицом.
- Что? Чего орёшь? – просипел он.
- Быстро смотри! – Света ткнула пальцем в экран.
Мишик завалился рядом со Светой на диван и, тяжело дыша, стал слушать интервью. Резко зазвонил мобильный телефон. Наташка.
- Быстро включай семнадцатый канал. Там папку кажут с его мымрой!
- Уже смотрю! Созвонимся позже, – коротко ответила Света и отключила телефон.
Как выяснилось в ходе интервью, благотворительный фонд «Детям от взрослых», одним из учредителей которого являлась пани Абсолют, проводит такую акцию в уже не первый год. В прошлый год удалось собрать аж два миллиона рублей. В этом году, как надеялись организаторы, сумма будет перекрыта. Ведь деньги так нужны слабым и обездоленным. Ведущая не преминула поинтересоваться, правда ли деньги идут по назначению. На что пани Абсолют, чуть приподняв, вероятно от возмущения, идеальные брови, ответила: «Все траты можно проследить на специально созданном сайте. Помощь адресная и только для реально нуждающихся людей. Кроме того, в ходе марафона каждому, кто участвует, вручается шифоновый платок с вышитыми инициалами «РМ», то есть – Рождественский Марафон. Причем, вышивка производилась вручную».
Сама Нина Семёновна украсила больше двадцати платков. Таков её небольшой благотворительный вклад в общее большое дело. При этих словах Света закатила глаза
