– Нет, – ответил за меня подошедший Драгомир и обратился к публике: – внимание всем, это Элиза, туристка из соседней страны. Угрозы не представляет, оружия.. нет. Заблудилась в лесу. Она останется на обед, затем я сопровожу ее до ближайшего села. На этом всё. Марко, Блейк, наряд по кухне!
– Да за что-о-о! Мы ж ее и пальцем не тронули! – искренне возмутился здоровяк, косясь на меня как на причину всех бед.
Понурив головы, они с Блейк поплелись на кухню. А я, как истинно голодная туристка, не умеющая оценивать риски, поторопилась следом.
– Я помогу, – дружелюбно улыбнулась я, забираясь под кухонный шатер, чем оживила настрой дежурных. Они уже представили, какие обязанности можно свесить. Но я не жаловалась. Голодная, я готовлю хорошо и быстро.
В шесть рук мы управились с обедом за полтора часа.
Щенок поначалу активно попрошайничал, сейчас лежал в сытой отключке круглым животом кверху и мило подергивал лапкой.
– Твой? – спросила Блейк.
– Мой, – кивнула.
Теперь мой. О том, что я его фактически украла, старалась не думать. Они его в ящик посадили и не побеспокоились, когда начался пожар. Украсть щенка у безответственных людей – дело не такое и плохое.
– Только имя еще не придумала.
– Имя само придет. У меня в детстве была змея по кличке Землеройка. Любила охотиться на мышек таких маленьких, с носом, – попыталась объяснить Блейк. – Ну, мы долго выдумывать не стали. Назвали ее по имени любимого лакомства.
Я представила, как змея открывает зубастый рот и съедает бедную мышку-землеройку.
– Бр-р!
– Так и в жизни бывает, – заметила Блейк, искоса глядя за моей реакцией. – Зовут бедная Мышка, а на деле хищница Кошка.
– Я ничего не скрываю, – насупилась я. В этом лагере все такие подозрительные. – То есть, конечно, я не всё о себе рассказала. Но, честно, зла не замышляю. Даже наоборот!
– Хочется верить в твои благие намерения, но вся эта ситуация очень странная. Как туристка оказалась в лесу близ имперского военного лагеря.
– Совершенно случайно.
– Допустим. А почему командир вообще поверил в твою историю, еще и кулон защитный повесил?
– Ой! – я вцепилась в чужую вещь в форме металлической ракушки. – Сейчас вернусь.
Палатка командира располагалась через две палатки от кухонного шатра. Она была больше обычной и предполагала, что в ней не столько спят, сколько занимаются важными командирскими делами.
Стучаться было некуда, поэтому я предупредила о своем появлении голосом.
– Входи, Элиза, – откликнулся Драгомир.
Сняв сапоги, я залезла в маленькую тканую комнату. Драгомир с фонариком нависал над картой местности и что-то чертил.
– Я не вовремя?
Мужчина усмехнулся.
– Время есть всегда. Сколько здесь служу, на нас напали лишь раз и то по ошибке. Местные разбойники, которые не сразу поняли, что перед ними солдаты. Приняли нас за путешественников.
– Понимаю их.
– Смотри, – Драгомир перевернул карту в мою сторону. – Здесь ты упала на меня, на этой дороге. А здесь мы встретили разбойников и спасли Ладку. А вот тут мы находимся сейчас.
– Кругом один лес, – задумалась я. – Откуда взяться туристке?
– Теперь ты понимаешь, почему не все солдаты тебе доверяют. Это их работа. В каждом видеть, прежде всего, врага. Хотя воевать тут, по правде, не с кем.
– Пусть так будет дальше, – голос дрогнул. – Мне очень надо в столицу.
– Не переживай, я провожу тебя до Клёновки, там наймешь повозку до ближайшего города. А оттуда уже до столицы.
– Как еще раз? То село, над которым я пролетала, назывался Клёновка?
Я нервно засмеялась. Угораздило же!
– В Дашкенте я жила на Кленовой улице, а тут…
– Совпадение, – улыбнулся в ответ Драгомир, – или судьба.
Мы помолчали, думая каждый о своем. Я о родине, а о чем думал Драгомир – было загадкой. Уже собиралась отдать кулон, когда услышала оглушающий крик снаружи.
– Обе-е-ед! – кричала Блейк. – В очередь стройсь!
Драгомир положил мне руку на плечо, мягко, но уверенно выталкивая из палатки.
– Стой, подожди! – возмутилась я негостеприимству хозяина. – Я же кулон отдать хотела.
– Потом, Элиза, – вытолкнул меня на улицу Драгомир, – я голодный как волк. Всё потом.
Оперативно вокруг костра были выложены бревна и пни, чтобы все могли сесть. Мне был предложен самый чистый пенек, за что незнакомый солдат был удостоен искренней благодарности.
Забренчали металлические тарелки. Загалдели мужские голоса, разбавленные всего одним женским голосом Блейк. Щенок освоился. Давно переварив первое блюдо, он шустро бегал в ногах солдат, выпрашивая добавки.
– Щи из крапивы? – удивился Драгомир содержимому тарелки.
– Это идея Элизы, – в два счета сдала меня Блейк.
– Здорово, да? – поддержал здоровяк Марко. – Капусту сэкономили. Уважаю.
– Изумительное решение! – подмигнул доктор Лазар.
Щеки зарумянились, принимая на себя похвалу. Солдаты улыбались, подмигивали. В этом маленьком военном лагере кипела беззаботная гражданская жизнь. Они отдыхали, ребячились, и только мимолетные "дежурство", "патруль" и "наряд" напоминали, что они вообще-то находятся на службе в нескольких километрах от имперской границы.
После первого блюда Блейк разлила второе.
– Интересное тату, – завела я разговор с солдатом слева.
– Нравится? – оживился он.
– У меня тоже есть! – потребовал внимания его сосед, оголяя плечо.
– И у меня.
– Прекратили поясничать! – рявкнула Блейк и строго посмотрела на юнцов. Очевидно, ее звание было выше, чем звание мечников.
Блейк тягостно вздохнула и повернулась ко мне.
– Такая татуировка есть у всех мужчин империи.
– Вообще всех? – не поверила я.
– У всех старше 16 лет. Это наша традиция. Мальчиков приводят во дворец, знакомят с императором, а потом ставят татуировку. Это очень почетно.
Показалось, в голосе Блейк прозвучала обида. Единственная женщина в отряде, только она не имела почетной татуировки.
– А вы знаете, что она означает? – я вгляделась в изображение крылатой птицы с зубами и непропорционально широкими когтями.
– Наверное, что-то связанное с воином? – предположил мечник слева.
– Может, символ мужественности?
– Охоты!
– А мне кажется, – перебила Блейк, – птица – символ свободы. Еще и такая когтистая. Жизнь как вырванная свобода. Вырванная из лап деспота.
– Тебя потянуло в философию, Блейк, – заметил Марко.
Ребята продолжили препираться. Глядя в тарелку, я слушала и не могла понять. Неужели уровень образования в империи настолько низок, что никто из граждан даже не поинтересовался, что означает тату. У нас в Дашкенте за любое касание к чужому телу можно получить срок. А имперцы добровольно позволяют клеймить себя, отдавая дань варварской традиции и не понимая смысла.
Между тем, смысл был.
– Здесь написано "покорись крови", – просветила я имперцев.
– А? – услышал Марко, – нет же. Это птица, смотри. Вон крылья…
Марко водил пальцем по своей татуировке, намекая на мою плохую фантазию и отсутствие образного мышления. Он отчасти прав. С фантазией я не особо дружила, зато хорошо знала логику, математику и шесть языков.
На плечах мужчин-имперцев была не птица, а фраза. Письменность Древнего Дорейского эпохи Второй Первоначальной. Я выучила этот язык в глубокой юности, случайно наткнувшись на Древний Дорейский трактат в научной экспедиции. Увидев переведенный трактат на 600 страниц, отец сдался и перестал грезить о дочери-лаборантке.
Письменность Дорейских племён была похожа на символы животных, птиц, растений. Однако сами изображения рисовались из букв. Их нужно было читать вертикально, повернув изображение зверя. Буквы сливались в рисунок, но каждый его элемент имел смысл. Очень древняя форма письменности, современных аналогов нет. Откуда взялся этот язык на территории империи и почему все мужчины клеймили себя Древним Дорейским изображением – мне было непонятно. Порассуждать на эту тему и поискать логичные ответы мне не дали.
– Внимание, – негромко сказал Драгомир и прижал палец к губам.
Солдаты вмиг замолчали. Вдалеке леса слышался лошадиный топот.
– Встречаем гостей, – Драгомир отложил тарелку и тихо обнажил меч. За ним повторили остальные.
Бесшумно посуда была опущена на землю. Солдаты метнулись к палаткам, вставая в засаду. Блейк с ловкостью белки забралась на ближайшее дерево и приготовила лук.
– А туристка? – шепнул кто-то. – Жалко же…
Тут я поняла, что осталась у костра одна. Все так же с тарелкой в руках и щенком в ногах. Замерев, я огляделась по сторонам.
– У нее кулон командира, ничего с ней не будет, – брякнула Блейк, чем вызвала мой облегченный вздох.
Я с силой вцепилась в кулон в форме ракушки. Нахлынула обида на Драгомира, мог бы предупредить. Он ведь так и не объяснил мне свойства кулона. Впрочем, он мне ничего не должен.
Топот копыт приближался. Из чащи показался всадник в плаще и широкой шляпе. Один, без сопровождения. Хотя меч на поясе просматривался и говорил о том, что перед нами воин. Постоять за себя он сможет, но только не один против всех. На душе стало легче.
Остановив лошадь у костра, всадник спрыгнул и заозирался по сторонам.
– Э-э, – оценивая меня, протянул он. – Девушка, подскажите, здесь базируются лесные волки?
– Понятия не имею, – честно развела я руками. – Никаких волков не видела.
Всадник нахмурился.
– Тогда, может, вы знакомы с командиром Граничем?
Что-то всколыхнулось в памяти, но так же быстро улетучилось.
– Нет, не помню, чтобы слышала это имя.
– Хм, – искренне расстроился гость. – Мне казалось, это верное местоположение.
Махом он оседлал свою лошадь.
– Приятной трапезы, – снял он шляпу и уже собрался в обратный путь, как лошадь встала на дыбы.
Сзади него, опасно держа оружие, стояли "лесные волки". Все три мечника, Марко с дубинкой, и даже безоружный Лазар.
– Девушка, врать нехорошо, – посетовал всадник, поднимая руки вверх в сдающемся жесте.
– Она не врала, – вышел из-за спины Драгомир. – Просто мы не сообщаем каждому встречному кодовое название отряда и фамилии его членов.
– П-прошу простить, – он с сожалением посмотрел на меня, будто меня тут сейчас должны казнить за раскрытие военной тайны. Только вообще-то сболтнул лишнего он, а не я.
Гордо встав, с щенком на руках я прошествовала мимо болтуна. Не будет вам мешаться каждая встречная, обсуждайте свои военные тайны.
Подобравшись к складу, отыскала свой рюкзак и засобиралась в путь. В какую сторону идти, я представляла. Запомнила, когда Драгомир показывал карту. Память у меня хорошая, живот сытый, голова ясная. Доберемся как-нибудь.
– Продукты воруешь? – окликнула сзади Блейк.
– Да я только свое взяла! Вот, смотри.
– Не объясняй, – отмахнулась она, и я поняла, что это была шутка про продукты. Странное у нее чувство юмора.
