– Вы куда-то уходите?
– Ага. Воевать. Гонец передал, что началась война.
Блейк рутинно занялась сборами, а я присела на край ящика и про себя завыла. Уже началась? Так скоро? Надо спешить, срочно нужно к императору!
– Элиза, – позвал Драгомир, – подойди.
С рюкзаком и щенком я поплелась к палатке командира.
– Ты собралась в дорогу?
– Да.
– У меня есть другое предложение.
Я покосилась на лес.
– Не беспокойся обо мне, я уже все решила. Вот, возьми кулон.
Стянув цепочку, я переложила ракушку в теплую руку Драгомира. Показалось, будто его рука задержалась на миг, прежде чем отпустить.
– Тебе небезопасно ходить одной, тем более сейчас. Элиза, я вынужден сказать правду – в империи началась война. Нашему отряду велено занять восточную крепость близ Ватарны. Это крупный город в двух днях пути отсюда.
Я кивнула.
– Ты вольна выбирать, как будешь добираться до столицы, но прислушайся к моему совету. Отправляйся с нами. Мы обеспечим твою безопасность в пути. В Ватарне регулярно ходит паром, прямой рейс до столицы. Плывет всего день. Этот вариант существенно сэкономит твое время, чем если добираться до туда другим способом. А еще сохранит мои нервы, ведь я буду знать, что ты не провалилась в болото где-нибудь в лесу.
– Я бы не провалилась, – вставила в ответ на последнюю фразу, а потом прикусила язык. Предложение Драгомира было очень заманчивым, но важнее было то, что оно было логичным. Я выигрывала по всем пунктам.
"Соглашайся", – вставила свои пять копеек совесть.
– Хорошо, – решила я, – пойду с вами до Ватарны. Так будет правильнее.
– Рад, что ты это понимаешь. И забери кулон, отдашь в конце пути. Мне будет легче тебя защищать, зная, что ты не умрешь от первой стрелы.
Не давая вставить полслова, Драгомир вновь надел кулон мне на шею.
– Элиза, – задумался он. – Ты не удивилась, когда я сказал про войну.
Грустно покачав головой, я отвернулась к костру.
Глава 4. Путь в Ватарну
Отряд перемещался компактно: двое бойцов спереди, двое сзади. Блейк в повозке молча точила наконечники стрел. Чувствовалось напряжение, которого не было прежде. Мечи вздрагивали от каждого шороха, прислушиваясь к звукам просыпающегося леса.
Лучи солнца бодро пробивались сквозь листву, вынуждая щуриться. Последний и единственный раз я просыпалась так рано перед экзаменом по логике. Преподаватель был строг, но предсказуем. Его действия мы просчитывали на десять шагов вперед, как и наши оценки. Жаль, что император совсем не такой. В собственной голове я так и не смогла оправдать его мотивы к началу войны. Чем же так ценны те острова?
После долгих уговоров Драгомир таки усадил меня на свою лошадь. Ладка была не против. Сонной мухой она плелась позади соплеменников, которые тянули повозки с едой, палатками и другими вещами.
– Не спи, Элиза, тебя снова тянет в сторону, – негодовал Драгомир, шагая рядом.
– Это не я, – широко зевнула, – это Ладка спит, я не виновата.
– В команде всадник-лошадь главным является всадник, – менторским тоном учил Драгомир.
– А мне кажется, с животными надо быть на равных. Тогда будет полное взаимо-о-а-ах-понимание.
– Вижу, вы с Ладкой точно добились этого понимания.
Драгомир вздохнул и взял сонную лошадь за повод.
Каждые четыре часа мы останавливались на привал. В продуктах отряда я уже ориентировалась как у себя дома, поэтому активно помогала дежурным с приготовлением пищи. Как говорят, путь к сердцу солдат лежит через желудок. К концу дня они уже смотрели не так презрительно. К вечеру меня уже почти любили и даже чаем угостили в теплом кругу костра.
– Чай с огоньком, – подмигнул один из мечников и плеснул мне полную кружку.
О каком огоньке речь, я поняла уже после того, как хлебнула залпом полкружки.
– Ох! – прослезилась я от горького послевкусия.
Солдаты засмеялись, по-братски толкая меня в плечо. Даже обычно подозрительная Блейк улыбнулась. Отсалютовав своей кружкой, она допила свой чай, даже не поморщившись.
Спать нас снова уложили в одну палатку, ведь других женщин в лагере не было. Но если в первую ночь казалось, что Блейк зарежет меня во сне, то сейчас, после чая, мы спали как старые добрые друзья, развалившись по всей площади палатки.
– Подъем, дамы, – разбудил мужской голос снаружи. – Утро.
В наступившее утро я поверила не сразу, конкретно в нашей палатке было темно. Только когда Блейк пихнула ногой в бок, я поняла, что вставать все равно придется. Утро, не утро, а завтрак в лагере по расписанию.
Хмурая туча висела над нами, не думая уходить. Трава пропиталась холодной сыростью. Я зябко поежилась, вспоминая свои изначальные планы: "Быстренько предотвратить войну – и домой". Когда планы идут под откос – это неправильно, некрасиво с их стороны.
"Потерпи один день", – участливо поддержала совесть.
И я потерпела. Очередной отрезок пути я преодолела частично на Ладке, частично пешком. Мышцы после вчерашнего путешествия болели, будто я не на лошади ехала, а бегом бежала.
На последнем привале Драгомир толкнул речь о том, как мы, то есть они, солдаты, важны империи. Как император надеется на защиту. О славном городе Ватарна, куда мы уже почти пришли, но в привал встали на другом берегу.
Была в этом привале важная цель.
– Ты идешь или нет? – позвала Блейк, набросив полотенце на плечо.
Я тяжело встала с пенька и, подхватив свое полотенце, последовала за лучницей в лес.
Ватарна растянулась на одном берегу вдоль речки Наживка. Другой берег, где остановились мы, был густо покрыт лесом. Именно тут, в зарослях, мужчины нашли небольшую заводь, огороженную с одной стороны лесом, с другой – камышами. Недолго думая, мужчины ринулись мыться. По правде, им давно пора было это сделать. После пошли мы.
Осторожно ступая босиком по каменистому берегу, я следовала прямиком за Блейк.
– Х-холодно, – покрылась мурашками, опустив в воду одну только пятку.
– Не дрейфь, тут поглубже тепло.
Лучница уже намылила голову, когда я только зашла по пояс и опасливо заозиралась по сторонам.
– Они не смотрят.
– Точно..?
Конечно, взрослые мужчины и не смотрят?
– Не смотрят, – повторила она, – иначе командир их убьет. В прямом смысле.
Я вздохнула и начала мыться. Холодная вода освежала. Шампунь обволакивал ароматом дома. Химический запах синтезированной клубники. М-м-м! Как я соскучилась по удобствам цивилизации. Набравшись храбрости, я окунулась с головой, смывая запах грусти и неоправданных ожиданий. Провела рукой по водной глади, заряжая энергией каждую мурашку на теле.
– Ваш командир не показался мне таким страшным, – заметила я, когда мы вытирались на берегу.
– Ну, это при тебе он такой. Вежливый и благородный. Рыцарь на белом коне, – Блейк говорила с сарказмом. – Только не забывай, что он солдат империи, дослужившийся до командира собственного отряда. Он умеет убивать и часто за свою жизнь это делал. Опытный стратег, а еще обладатель защитной магии высокого уровня. Тот кулон, что висит на твоей шее, командир создал еще в звании рядового. Представляешь, на что он способен сейчас?
От речи Блейк стало не по себе. Не потому, что она сказала что-то плохое о Драгомире, а от того, что оказывается она знала о нем почти всё, а я ничего. Нарисовала себе образ, как выразилась Блейк, вежливого и благородного, а какой он человек на самом деле? Почему-то этот вопрос очень беспокоил, хоть разумом я и понимала, что уже завтра мы расстанемся. Вероятно, навсегда.
Именно эта мысль побудила идти искать командира, ведь у костра его не было. Солдаты предлагали выпить с ними горячительный чай, но я отказалась.
В своих поисках снова вышла к реке. Он сидел на большом камне лицом к воде. Собирал под собой маленькие камушки и ловко бросал их в речку.
"Шлеп-шлеп-шлеп", – метнулся очередной камушек.
Незаметно для себя я залюбовалась спиной мужчины. Сейчас он был в простой рубахе, похожей на ту, что он надевал в день нашей встречи. Я сделала шаг и едва не упала чисто вымытым лицом в грязь. Полотенце слетело с волос и свалилось на землю. Если бы не крепкая мужская рука…
– Ау-у… – жалобно завыла я.
– Элиза? Что болит?
– Нога… Подвернула, кажется…
На здоровой ноге я попрыгала к камню, где до этого сидел Драгомир. Сняла сапог и потянулась к больному месту.
Мужчина был быстрее. Большие теплые руки обхватили мою лодыжку и начали массировать рядом с участком боли.
– О-ох, – застонала я, наслаждаясь процессом. Сейчас мне было все равно на гордость и всё, что к ней прилагалось. Лишь бы эти руки не прекращали делать свое дело.
– Полегчало? – улыбнулся Драгомир, засовывая мою ногу обратно в сапог.
– Да…
– Ты что-то хотела?
– Хотела…
Мотнув головой, я согнала наваждение и строго посмотрела на Драгомира.
Засмеявшись, он предложил присесть рядом на камень, чтобы я снова не свалилась на ровном месте. Мысль не была лишена логики, и я согласилась.
– Так почему искала меня?
– Хотела поговорить, то есть спросить… – я пыталась подобрать слова. Прежняя подготовленная речь улетучилась из головы. – Почему ты мне помогаешь? Я имею в виду не только кулон. Когда я приземлилась, ты мог просто оставить меня в лесу. Но ты привел в лагерь, накормил, настоял на совместном путешествии, дал свою лошадь… Да много чего. Ты с каждой девушкой так благороден?
Сказав всё, что накопилось, я с вызовом посмотрела на мужчину. Он отвечать не спешил, словно тоже мысленно готовил речь.
– С самого нашего знакомства ты нуждалась в защите, – начал он. – Не могу объяснить. Ты упала с неба мне прямо в руки! Кажется, теперь я за тебя отвечаю.
– Так у тебя синдром спасителя? – облегченно выдохнула я.
В институте нам читали лекции по психологии, обращая внимание на логичность или нелогичность человеческих взаимоотношений. Тогда я пришла к выводу, что любовь – чувство нелогичное, и потому вряд ли мне удастся его испытать. О спасителе там тоже было. Теперь всё встает на свои места.
– Синдром спасителя? – первый раз услышал термин Драгомир. – Был, наверное, да. Пока не понял, что в наших отношениях в спасении нуждаюсь я.
– Спасении от чего?
Рывком притянув меня к себе, Драгомир нашел мои губы. Нежно облизнул, а затем настойчиво вторгся в крайне личное пространство.
Глава 5. Галлюцинации
Не успела я расставить оборону, как поняла – наплевать. По телу разлилось тепло, заставляя мышцы живота сжиматься. Это ли те самые бабочки в животе, о которых раньше приходилось только читать? Одним поцелуем Драгомир нарушил всё моё душевное равновесие. Водоворот чувств захлестнул сильного его и хрупкую меня.
Незаметно я оказалась на коленях Драгомира. Теперь он целовал медленно, позволяя нам обоим нежиться от ласки и внимания друг друга.
– Тебе обязательно уезжать завтра? Ты могла бы остаться еще.
– Обязательно, – отвернулась от неприятной темы, – никто не сделает это за меня.
– Что не сделает?
Я молчала. Тепло человеческих тел улетучилось. На берегу стало холодно.
– Идем спать, Элиза, – вздохнул Драгомир, расплетая наши пальцы. – Завтра трудный день.
Больше мы не разговаривали.
Спала в эту ночь беспокойно, чем изрядно бесила Блейк. Ближе к рассвету она выставила меня из палатки и со словами: "Сама не спишь и другим не даешь," – отправилась досыпать.
Понурив голову, я поплелась к догорающему костру, когда снова возник приступ. В глазах помутнело, возле палаток замерещилась разноцветная дымка. Ни раньше, ни позже!
Метнувшись к рюкзаку на складе, я достала заветные таблетки для ясности ума. Там меня и застал сонный Драгомир.
Облокотившись на пустые ящики, он с подозрением таращился на таблетки.
– Что это? – спросил он. – Ты больна?
– Нет! – с ума сойти, о чем он подумал. – Не больна, честно. Это таблетки для ясности ума. В Дашкенте все такие пьют. Хорошо проясняет разум, и галлюцинации не мерещатся.
– Какие галлюцинации? – насторожился Драгомир.
