- Это сейчас здесь цветы. Позавчера мы отмечали день прихода в нашу деревню святой Эрианы. Но у этого же креста собираются и сатанисты.
Согласно легенде, после того как Эриана из пламени костра вознеслась на небеса, следом за ней, говорят, улетел, дьявольски хохоча, и адский огонь.
Это, конечно, уж совсем россказни.
Однако нельзя отрицать, и это уже исторический факт, что священник, руководивший казнью, бесследно исчез. Его никто не смог найти потом, когда все пришли в себя после такого чуда.
Впрочем, это понятно. Кто будет ждать неминуемой расправы? Скорее всего, он удрал, пока толпа взирала в небо и молилась.
Но вот пастор… Его нашли мёртвым. И мёртвым достаточно давно. Даже тело успело остыть.
Тем не менее, мы почитаем Эриану святой и в досужие домыслы, про улетающий со смехом дьявольский огонь, не верим.
К тому же, если б огонь тот действительно был дьявольским, то Эриана низверглась бы в бездну, а не вознеслась в небеса.
И вообще, про летающий огонь, может, сатанисты и придумали. Надо же им что-то очернить, чему-то поклоняться и где-то свои мерзкие обряды совершать.
Они, по большей части, из окрестной молодёжи. Мы их, конечно, журим, но ведь и сами молодыми были, а в эту пору только дай над чем-нибудь поглумиться.
- А когда это всё случилось? — тихо спросила Ира.
Она стояла на ногах, точнее, занимала вертикальное положение, почти что вися в воздухе, только благодаря крепким рукам Радного, который держал её за плечи.
Переводчик повторил вопрос по-немецки, выслушал ответ и изложил его содержание:
- Он точно не знает. Говорит, что очень давно. Ещё до Реформации. Веке, эдак, в четырнадцатом-пятнадцатом, а то и раньше.
- Ира, Вы как? — тихо спросил Радный.
- Нормально, — так же тихо ответила Ира и добавила, — А можно подойти поближе к кресту?
- А получится? — спросил Радный.
- Думаю, да, — уверенно ответила Ира и твёрдой походкой направилась в сторону почерневшего от времени, окружённого цветами креста.
Чуть выждав, Радный присоединился к ней.
- Знакомое место? — спросил он.
- А Вам? — вопросом на вопрос ответила Ира.
- Я был здесь. Несколько лет назад. — Радный испытующе посмотрел на Иру.
- А гораздо раньше? — Она отвела взгляд.
- Вы уверены? — ровным голосом поинтересовался Радный.
- В чём? — Набравшись мужества, Ира вновь посмотрела на него.
- Это был риторический вопрос. — По лицу Радного скользнула едва заметная тень улыбки.
- Аналогично. — Ира снова отвела взгляд.
* * *
Всю обратную дорогу к бару шли молча.
- Ирчик, пожалуйста, не спрашивай ни о чём! — взмолился Гена, стоило только Ире подсесть к нему. — Мучай Гарова. Он это любит.
- А каких это расспросов ты от меня ждёшь? — поинтересовалась Ира, хитро взглянув на Гену. — Я и не собиралась ничего у тебя выяснять.
- Правда? — в голосе Гены звучало недоверие.
- Истинная!
Ира действительно не собиралась расспрашивать его. Ей хотелось только одного: поскорее забиться в свой номер от всех подальше. Она с трудом дотерпела пока Радный, наконец, убедил изрядно захмелевших от почти безалкогольного пива «главных коней» возвращаться в город.
Ира думала, что, оставшись в одиночестве, ей удастся привести в порядок свои несущиеся беспорядочным бурным потоком мысли. Когда же она закрыла за собой дверь, в мозгу воцарилась звенящая тишина. Неожиданно для самой себя, Ира быстро уснула.
* * *
Разбежавшись по взлётной полосе, самолёт взмыл в воздух. Ира сидела у иллюминатора слева от Гены, справа от него у прохода сидел Радный.
За сосредоточенным обсуждением планов, они втроём не заметили, как пролетело время. Вернулись в реальность только, когда стюардесса милым голосочком сообщила, что их полёт подходит к концу, и авиалайнер вот-вот совершит посадку в московском аэропорту «Шереметьево-2».
Такси. Вокзал.
И вот они уже продолжают деловые переговоры в купе поезда, и незаметно пролетает ночь.
Утро.
С вокзала они сразу едут смотреть помещения под будущий цех. Потом переговоры в кабинете Радного.
Такси. Гостиничный номер.
Сон без сновидений, а рано утром снова кабинет Радного.
В таком бешеном ритме пролетела неделя.
* * *
- Ирчик, пожалуйста, не задавай никаких вопросов! — умолял Гена, провожая Иру на вокзал. — Мучай Гарова. Он это любит.
- Генка, ну с чего ты взял, что я собираюсь тебя о чём-то спрашивать?
- Ирчик, я специально тогда не пошёл с вами. Понимаешь, я ничего не могу тебе объяснить. Понимаешь, я не хотел, я не знал. Я вообще мало понимаю, что происходит НА САМОМ ДЕЛЕ.
Я — земной житель до мозга костей. Я даже рождаюсь и умираю в положенные сроки, как все нормальные люди. Не то, что Гаров, который вообще забыл, как это делается.
Ира, я понятия не имею, зачем все эти игры. Мне Женич как-то пытался объяснить, но я ничего не понял.
Понимаешь, я — земной. От любого из этих прохожих я отличаюсь лишь тем, что помню, как рождался, жил и умирал здесь много, много раз. Это — всё.
Я даже не знаю, почему это так. Для меня это само собой разумеющееся. Мне сложно понять, почему другие этого не знают или не помнят.
- Ген, зачем ты так волнуешься?
- Я чувствую, что должен тебе объяснить нечто, но я не знаю, что именно.
- Геночка, ты не должен мне что-либо объяснять. Знаешь некоторые ассоциации и отождествления весьма забавны…
- Забавны?!
- Да, Ген, именно забавны. Но это не имеет никакого значения само по себе. И даже Женечку по этому поводу я мучить не собираюсь. Сейчас меня интересует только выпуск новой линии мебели.
Генины глаза вылезали из орбит.
- Ирчик, неужели тебя на самом деле не одолевает куча вопросов?
- Не-а! Точнее, я ей не позволяю меня одолевать. Знаешь, за что я безмерно благодарна Женечке? Он научил меня распознавать праздное любопытство и не тратить силы на его удовлетворение.
- Да-а-а. — Гена немного помолчал задумавшись. — А я только этим и занимаюсь уже которую жизнь подряд.
- Наверное, это — ТВОЯ земная доля.
- Может быть.
Поезд «Санкт-Петербург — Адлер» медленно подползал к перрону. Его стоянка составляла всего четыре минуты, и поэтому философствования пришлось прекратить. Ира чмокнула Гену и исчезла во чреве вагона.
Переизбытка желающих насладиться бархатным сезоном Черноморского побережья Кавказа не наблюдалось. Ира всю дорогу оставалась единственной обитательницей купе.
Параллели, возникшие между её странным сном-не-сном и мистической историей, вроде как имевшей место в немецкой деревушке более половины тысячелетия назад, Иру действительно мало волновали. Гораздо больше её занимало другое.
С некоторых пор она стала чётко осознавать, что живёт как бы двойной жизнью: полностью реальной, с точки зрения общепринятой реальности, и абсолютно ирреальной с той же точки зрения. Но битва за обладание её рассудком общепринятой реальностью была уже почти проиграна.
Параллели, возникшие между её странным сном-не-сном и мистической историей, вроде как имевшей место в немецкой деревушке более половины тысячелетия назад, как теперь понимала Ира, это — лишь частный случай. «Количество ножек у табуретки», как выразился Женечка, пересчитывать которое, по меньшей мере, не имеет никакого практического смысла.
В уединении под стук колёс Ира с болью сформулировала для себя то, чего с некоторых пор боялась.
С некоторых пор она поняла, что Женечка, по существу, сделал для неё всё, что он мог для неё сделать, и, скорее всего, он в скором времени исчезнет из её жизни. Женечка, по большому счету, больше ничем не мог ей помочь. И если он не понимал ещё этого сам, то Ира знала точно.
И ещё она знала точно, что ирреальность гораздо безжалостнее и прагматичнее реальности.
Ей до боли захотелось позвонить Женечке, но она понятия не имела, зачем.
Что она ему скажет? «Женечка, не уходи!»? Это — бред.
Он должен сам позвонить.
Ира раскрыла себя нараспашку, вывернула наизнанку, и он позвонил.
- Привет, Палладина. Ты чего это там в истерике бьёшься?
- Жень, я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, — сказала она почти сквозь слёзы.
- Ира, это решать не мне.
- Я понимаю.
- Ничего ты, Ирка, не понимаешь! Это тебе решать, дурочка!
- Ты уверен?
- Да.
Поезд покинул зону действия МТС, и звук Женечкиного голоса растаял.
«Тебе решать». Круто, конечно!
Только Ира очень хорошо понимала, что решать будет не «она», сидящая тут в пустом купе и всхлипывающая от неумолимо надвигающегося тотального одиночества во Вселенной.
Решать будет «ОНА», сама себе неведомая, неподвластная тщедушному человеческому разумению.
Снова затрезвонил мобильник, точнее, завибрировал.
Ира, не глядя, схватилась за него, как утопающий за спасательный круг, не сомневаясь, что звонит Женечка. Но трубка заговорила голосом Радного:
- Ира, извините, что я не смог проводить Вас.
- Ничего страшного.
- У Вас всё в порядке?
- Да, конечно.
- Ваш голос звучит чересчур взволновано.
- Нет-нет, всё нормально. Я просто задумалась, и вдруг зазвонил телефон.
- Вы уверены?
- Абсолютно уверена. Телефон звонил, — неожиданно для самой себя пошутила Ира.
Радный усмехнулся.
- Тогда извините за беспокойство. Счастливого пути.
Ира хотела сказать что-то в ответ, но Радный уже отключился.
