Напротив «стенки» разобранная софа, на ней аккуратно застеленная постель. Ещё два кресла, стол, комнатные цветы на подоконнике, наряженная ёлка. Роман снял с себя верхнюю одежду, ботинки, и стал от скуки рассматривать корешки книг на полках в «стенке».
Вошла Татьяна, уже переодетая в домашний халатик, разобрала постель и сказала шёпотом:
– Пойдём.
Они пошли по длинному коридору, Таня открыла дверь в ванную, пропустила туда Романа, потом закрыла дверь, заперла её на щеколду и вплотную подошла к парню. Он понял: стал целовать её, расстёгивая пуговицы на халате. Вскоре они стояли голые в ванной, намыливали друг друга мочалкой и обменивались короткими поцелуями. Роман подумал, что оно правильно: привыкаешь к партнёру, и стесняться некогда, всё-таки делом занят.
Из ванной вышли, не одеваясь, прижимая одежду к себе, быстро пробежали по коридору в большую комнату. Роман небрежно бросил свои шмотки на кресло и нырнул под одеяло. Таня аккуратно сложила бельё и халат, положила их на то же кресло, закрыла комнату на замок, выключила свет и полезла под одеяло, где её уже ждали объятия Романа.
Роман засыпал счастливым, а любимая женщина прильнула к его плечу.
А когда проснулся, то обнаружил, что любимой женщины ни на плече, ни где-либо рядом не было. Зато на краю кровати сидел большой пушистый бело-серый кот и смотрел внимательно на Романа своими жёлтыми глазами.
«Ну, хоть не белка», – подумал Роман. – «И что мне делать?» – не нравилась ему эта нелегальщина, и ещё голова с похмелья болела.
Вошла Татьяна, принесла яичницу с ветчиной и два фужера с шампанским, три мандарина. Улыбнулась Роману:
– Кушать будешь?
– Да.
– Тогда садись, ешь. Тима, пошёл вон.
Кот недовольно спрыгнул с софы.
– Тима? —произнёс Рома. —Какое знакомое имя. Что-то оно мне напоминает.
– Что оно может тебе напоминать? Вставай, иди, ешь. В конце концов, я кота приобрела раньше, чем познакомилась с твоим другом. Тима меня сам выбрал.
– Как это?
Рома нашёл трусы, надел, посчитав, что за столом сидеть без трусов будет некомфортно.
– Я за чем-то на «Выхино» ездила и там, в переходе, тётка стояла с котятами. Она говорит: «Девушка, возьмите котёнка». Я остановилась, а этот как на меня прыгнет, еле отцепили, а он пищит и ко мне рвётся. Пришлось купить, я сейчас не помню, сколько заплатила, но мало, копейки какие-то.
– Животные чувствуют хорошего человека.
– Да? Наверное, муж, правда, его невзлюбил, Тима его тоже.
– И плохих чувствуют.
– Возможно, – сказала Таня и заботливо спросила: – Голова, наверное, болит?
Роман кивнул.
– Давай по шампанскому за Новый год.
Они звонко «чокнулись» и выпили вино, головная боль начала отступать, Татьяна взялась чистить мандарин, а Роме сказала:
– Ешь. Что сидишь? Восстанавливай силы.
– Не привык один есть.
– Я уже поела, ешь.
С яичницей Роман справился быстро, отодвинул тарелку и сказал:
– Мне надо. По делу.
– По какому делу?
– По мокрому.
– И ты на это способен? —с притворным упрёком спросила Таня.
– Да. Мне стыдно признаться, но – да.
– Ладно, иди, только быстро и тихо.
– А если твою маму встречу?
– Поздоровайся обязательно.
– Но я в таком виде.
– Но ты же не на приёме в посольстве. Или ты действительно думаешь, что она мужиков в трусах не видела?
– А отец твой где?
– Папа умер три года назад.
– Извини.
– Да ладно.
Когда он вернулся, Таня грустно сидела на краю постели. Роман подсел рядом, обнял её за плечи, прижал рукой голову к своей груди, погладил:
– Что загрустила, моя хорошая?
– Трудно быть женщиной и трудно быть одной.
– Ты уже не одна, – сказал он серьёзно.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Мы можем жить с тобой вместе, можем не вместе, как скажешь. Но ты уже не одна.
– Вот ты проснёшься завтра, и подумаешь: «Зачем мне эта старая калоша, да ещё и с ребёнком?»
– «Старая калоша» – это у нас кто?
– Я.
– Я тебя чем-то обидел? Зачем ты меня обижаешь?
– Тебя? —удивилась Таня.
– Ну, посмотри на меня. Я молодой, красивый, высокий, разве я мог полюбить старую калошу? Нет! И не спорь со старшими. Я мог полюбить только молодую симпатичную женщину. А если я люблю эту женщину, значит, я полюблю и её ребёнка. Это закон природы, здесь ничего не поделаешь.
– Не шуми, Славика разбудишь.
– Славик – это…?
– Это мой самый любимый мужчина.
– Сын?
– Да.
– А я, было, надеялся, что самый любимый мужчина…
– Зря, – кокетливо улыбнулась Таня.
– Понятно.
И Рома внезапно повалил её на постель.
– Ух, ты! —сказала она.
– А вот так! – сказал он и стал расстёгивать пуговицы на халате. Под халатом ничего не было надето: её трусики и лифчик так и продолжали лежать на кресле.
Вскоре они счастливые и довольные прижимались друг к другу под одеялом.
Татьяна приподнялась на локте, прислушалась.
– По-моему, Славик капризничает.
Татьяна встала, нашла свои трусы, надела их, лифчик закинула за спину, застегнула застёжки на груди, перевернула его, вложила свою грудь в чашечки, продела руки в бретельки.
Роман лежал, смотрел на неё и думал, что как ему хорошо с этой женщиной. Почему так происходит? Ведь и с другими такое было, и всё, в общем-то, одно и то же. А лучше, чем с ней, ни с кем не было. Почему? И, тут его инженерно-техническая мысль подсказала: конфигурация ответных частей такова, что при соприкосновении они передают приятные ощущения их владельцам.
Татьяна оглянулась на Романа:
– Ну, что смотришь? Вставай, одевайся, пора тебя выгонять, герой-любовник.
– А, может быть …
– Нет. Завтра придёшь с официальным визитом.
С этими словами она вышла за дверь, а когда вернулась, Роман уже был одет, включая ботинки и куртку. Татьяна тихо открыла входную дверь, выпустила его, и сама вышла за ним. Они молча дошли до лифта, Рома нажал кнопку. Лифт зашумел там, внизу и стал подниматься. Они поцеловались на прощание. Подошёл лифт, Роман оторвался от Тани.
– Ну, до завтра.
– До завтра.
– Во сколько мне прийти?
– Позвони. У тебя там телефон на обоях записан. Может быть, ещё передумаешь.
– Это – вряд ли.
Домой Роман вернулся в приподнятом настроении, лёг на свою постель и предался приятным воспоминаниям.
Из кухни выглянула Катя:
– Только не говори, что ты завтра съезжаешь.
– Не скажу.
– Вот и не говори.
– А что тут такого? —не понял Тимофей. —Если съедет, за него только порадоваться можно будет.
Катя грозно взглянула на мужа:
– За квартиру платить троим или двоим – разница есть?
– Есть, – согласился Тим. —Но ничего страшного. Можно съехать отсюда, найти однокомнатную.
– Не хочу, – отрезала Катя.
– Как всё прошло, Ромаха? —шёпотом спросил Тим.
– Нормально.
– На высшем уровне?
– Конечно.
– Рад за тебя, – сказал Тимофей и ушёл в свою комнату.
На следующий день Роман был у Татьяны с двумя букетами, шоколадкой и тортом. Сидели на кухне, пили чай вместе с Таниной мамой, Славик возился рядом, кот тоже присутствовал, внимательно изучал Романа своими жёлтыми глазами.
Кухня в Таниной квартире большая. Вдоль одной стены разделочные столы, над ними полки, вдоль торцевой стены раковина и плита, с другой стороны холодильник, у окна в углу обеденный стол, вдоль стены лавки, с другой стороны два табурета. Любимое Танино место у стены, где висит настенное бра, там она любит уединяться с книжкой. Славика увели смотреть мультфильмы по видюшнику, и они остались одни. Таня сидит не на своём месте, а напротив окна, Рома сидит рядом, кот залез к нему на колени.
– Как ты думаешь: я понравился будущей тёще?
– Не знаю. Тиме понравился, а мама скажет потом. Мой муж ей сначала не понравился, потом понравился, а потом оказалось то, что оказалось. Ты сказал, что твой отец не живёт с твоей матерью?
