И землю эту никому не отдадим.
О, край родной, село мое родное,
Твои поля и лес – моя душа…
И на этих словах припева я явно и четко услышал, что мне подпевает сильный, чуть с хрипотцой, мужской голос:
Здесь люди добрые, сердца простые,
И в горе, и в беде помогут всегда.
Я повернул голову и приветливо кивнул воину лет тридцати, подъехавшему на могучем коне, такой же темной масти, как и у моего собственного. Воин был в хорошо начищенной кольчуге с короткими рукавами и шлеме, с весьма сомнительными защитными свойствами – две перекрещенные железные, полосы, поверх кожаного подбоя, перекрещивались на макушке, образуя купол, и соединялись внизу с широким обручем, охватывавшем голову от лба до затылка.
Он так же приветливо мне кивнул и мы дружно запели хором:
Хоть жизнь порой нелегкая бывает,
Но мы не унываем, не сдаемся.
И в песнях наших – радость и печаль,
И вера в то, что все будет хорошо.
О, край родной, село мое родное,
Твои поля и лес – моя душа.
Здесь люди добрые, сердца простые,
И в горе, и в беде помогут всегда.
– Вот уж не думал, что встречу односельчанина моей сестры! – воскликнул воин и с любопытством рассматривал меня своими карими глазами.
– Эту песню я услышал в деревушке Ардерид, – ответил я, – но она не моя родная деревня, я там был, можно сказать, проездом.
– Странно, – почесал воин короткую темно-русую бородку, – быть проездом и знать все слова песни, которую просто так не поют, сидя у забора.
– Да, тогда вся деревня за столами собралась… – вздохнул я.
Воин замолк и, нахмурив брови, задумался. Появившиеся на лбу горизонтальные складки показали, насколько глубок был его мыслительный процесс. Наконец он поднял голову и спросил:
– Это, случаем, не прошлой весной было?
В ответ я просто кивнул головой и гордостью вспомнил, как повел свой отряд, сплошь состоявший из совсем молодых мальчишек, в настоящий бой.
– Лорд Дион? – почти шепотом спросил он.
– Просто Дион, – так же шепотом ответил я доверительным голосом.
Воин понимающе закивал головой и чуть склонился в седле.
– Я хотел поблагодарить вас за спасение короля Артория, который, как правитель и воин, вызывает у меня всяческое уважение, – произнес он негромко торжественным, ровным голосом, – но теперь я имею перед вами еще больший долг, так как вы спасли мою любимую сестру, вдову достойного человека.
Он склонил голову и я ответил подобным же образом.
– А вместе с ней заодно и моего племянника! – дополнил он.
– Уж не Сэма ли? – вскинул я голову в удивлении.
– Точно так, именно Сэма! – заулыбался воин.
– Прекрасный парнишка, – улыбнулся я в ответ, – далеко продвинется по службе!
С этого момента мое путешествие скрашивал воин, который представился мне как Робсон. Он оказался прекрасным рассказчиком и я вскоре знал гораздо больше тонкостей бытия в этих землях.
Самое интересное для моих ушей было то, что рассказчик никак не мог понять внутренний конфликт между королем и Гафаэльфом. Старый лорд всегда, насколько помнил Робсон, был образцом чести и достоинства! Лорд больше заботился о благе всего королевства в целом, чем о собственном удобстве и достатке своих личных владений. К тому же, он прослыл человеком богобоязненным, а такое свойство характера никак не позволит любому человеку бунтовать против хорошего короля.
– Давно ли раскинулась эта пропасть между лордом Гафаэльфом и королем Арторием? – спросил я так тихо, что бы до близких от нас всадников не долетело ни слова.
– Кто же сможет сказать об этом? – так же негромко пробормотал Робсон. – Даже сейчас лишь очень наблюдательный человек сможет разглядеть их обоюдную неприязнь, а кто же смог бы распознать её в самом начале?
– Неужели нет такого человека, который был бы близок к обоим? – поинтересовался я.
– Был, но сплыл… – хмыкнул знатный воин.
– И кто сплыл? – в тон ему настойчиво поинтересовался я.
После затянувшегося молчания, которое я боялся прервать, что бы не потерять контакт с Робсоном и, особенно, его доверие, воин все же ответил:
– Был такой лорд Хорден – правитель небольшого поместья всего с парой деревенек в хозяйстве. В одной из них и находилась его скромная, но гостеприимная усадьба. Был он прост и искренен со всеми с самой молодости. Его нельзя было назвать каменным блоком в королевской стене, но он был тем тонким слоем связующего раствора, который и держит все блоки в одной постройке. Он был рассудителен и непредвзят, а потому его часто назначали в судьи при распрях местных землевладельцев.
– Его убили? – спросил я уже сделав для себя вывод, не дождавшись конца повествования.
– Может да, а может и нет, – таинственно ответил Робсон.
– Поясни, – попросил я.
– Он просто исчез три года назад. Заснул ночью в своем собственном поместье, в своей собственной укрепленной усадьбе, в собственной спальне, а утром нашли его постель холодной и пустой. Конечно, его разыскивали. Кстати, король Арторий и лорд Гафаэльф особо старались в поисках. Но что бы они не предпринимали, кого бы ни привлекали к своим попыткам найти доброго лорда Хордена, – все было бесполезно.
– А что говорили люди самого Хордена? – спросил я живо, заинтересовавшись подобным событием.
– Да, что они могут сказать? – развел руками воин. – Простой народ заговорил о ведьмах, злых духах и забытых богах, имена которых давно ушли в вечность. Знатный люд рассуждает о том, кому мог перейти дорогу лорд Хорден, а священство просто молится. И даже если у них об этом происшествии и есть какие-то свои мысли, то про них никому не ведомо.
– А вы сами, что думаете по этому поводу? – прямо спросил я.
Робсон подняв голову и устремив взгляд куда-то наверх, крепко задумался.
– Думаю, злую роль тут сыграло то, что он, будучи добрым покровителем всех странников, привечал у себя всякого, кто проходил мимо, – после недолгой паузы ответил Робсон. – Кормил, поил и укладывал спать. Бывало и так, что даже одевал, и обувал путешественников, если уж те совсем в лохмотьях были.
– Он это делал исключительно от доброго сердца?
– Нет, – уверенно ответил мне воин, – из большого и непреодолимого любопытства.
– Вот как? – полезли мои брови вверх от удивления, что в этой вселенной есть, или был, еще один человек, пораженный болезнью, похожей на мою.
– Несомненно! – кивнул мой собеседник. – Он только и делал, что расспрашивал каждого путника о том где тот бывал, что видел. Лорд Хорден собирал все легенды, слухи и поверья со всех концов земли. И не просто собирал, а записывал собственноручно!
Глядя на восторг в глазах говорившего Робсона и на то, как он эмоционально размахивал рукой, свободной от поводьев, я пришел к выводу, что этот Хорден исписал не одну кипу пергамента.
– И кому досталась это письменное богатство после исчезновения лорда? – спросил я отпуская поводья со своего собственного любопытства.
В очередной раз пожав плечами и расширив глаза Робсон промолвил:
– Пропало так же, как и его хозяин…
– И никто ничего не видел, и никто ничего не знает! – иронично закончил я за вдруг замолчавшего воина.
Воин на какое-то время словно ушел в себя и проговорил:
– Как раз таки видели, но поплатились за это!
Видя мое нетерпение, Робсон не стал больше томить меня паузами и загадочными взглядами.
– Как-то зимней полночью, – тихим голосом и немного растягивая слова начал рассказывать воин, – слуга и кухарка лорда Хордена услышали из покоев своего хозяина странный гул, словно там вдруг очутился рой пчел-переростков. Встревоженные этим, они вышли из кухни, поднялись по лестнице и приблизились к дверям, возле которых вытянувшись стоял стражник. Гул продолжался, но стражник не шевелился. Слуга и кухарка окликали его несколько раз все громче и громче. Но стражник на это никак не отреагировал. Они подошли ближе и замерли от ужаса! Стражник стоял с остекленевшими глазами и не дышал, словно смерть взяла его настолько быстро, что ноги не успели подкоситься.
В этот напряженный момент Робсон, словно издеваясь надо мной, резко замолк и потянувшись к седельной сумке выудил из нее бутыль из тыквы. Сделав из нее пару глотков, он протянул ее мне, словно испытывая мое терпение.
Мое терпение и нервы испытание прошли успешно, по крайней мере для стороннего взгляда. Заставив руку не дрожать от нетерпения и буквально чуть не прикусив свой язык, дабы не выругаться, я подхватил бутыль и тоже сделал несколько глотков. И ведь на самом деле эта все еще прохладная водица оказалась весьма кстати – солнце уже вовсю припекало мое темечко прямыми лучами.
– Вооот… – протянул он, вроде как вспоминая момент, на котором он прервался.
Могу поклясться, он метнул в мою сторону быстры насмешливо-хитрый взгляд. Понимал, шельма, как растормошил его рассказ мое любопытство!
– Робсон, не тяни! – все же не выдержал я и после тихого и искреннего смеха собеседника, я таки услышал продолжение жуткой истории.
– После недолгой заминки и борьбы со страхом, слуга и кухарка все же приоткрыли дверь в покои лорда! – заговори Робсон прежним голосом без намека на шутки и смех. – Первое, что они увидели – это зеленый свет. Мрачное, темно-зеленое свечение заливало всю комнату. Оно лилось из квадратного проема в стене, которого там никогда не было! Лорда Хордена они не увидели, но зато их глаза уловили две метущиеся по комнате тени. Эти тени более всего напоминали людей в длинных плащах и капюшонах на головах. Они хватали все хозяйские книги со свитками и швыряли их прямо в этот зеленый светящийся проем. Там они пропадали с легким гудящим звуком и яркими искорками.
– Слуга и кухарка застыли в дверном проеме, – продолжил Робсон после того вздохнул, словно переводя дыхание, – они были обычными людьми – не воинами. Им бы убежать, но ноги словно перестали их слушаться. В конце концов тени заметили их и…
– Убили?! – воскликнул я нетерпеливо.
– Если бы! – покачал головой Робсон. – Тени приблизились к ним, протянули руки и прикоснулись их вискам. После этого люди потеряли сознание и разум. Ближе к утру их нашел второй стражник, что пришел сменить стоящего у дверей. Когда он увидел застывшего стоя мертвеца в кольчуге и сжимавшего в руках копье, а затем заметил в покоях лорда слугу и кухарку, которые скалились и смотрели на него безумными глазами, то чуть сам не сошел с ума. Позже люди обыскали комнаты, но уже не нашли ни самого лорда, ни его библиотеки, ни его записей.
Тут я недоверчиво хмыкнул.
– Не веришь? – спросил воин и вперился мне в лицо взглядом карих глаз.
– И верю, и сомневаюсь! – ответил я.
Я прекрасно помнил про тот грязный оттенок зеленого, что испускал куб перемещения, закинувший меня на эту планету из родных краев. И тут я верил воину, но недоверие вызывали…
– А в чем ты сомневаешься? – поинтересовался воин.
– Этот зеленый свет и тени видели только лишь слуга и кухарка? – задал я встречный вопрос.
– Да, – кивнул Робсон.
– Тогда как сумасшедшие люди могли сложить такую складную историю с приведениями? – спросил я, преисполненный чувством превосходства своей логики.
– Раз в году эти двое словно приходят в себя, – проговорил Робсон, послав мою логику далеко за горизонт, – они становятся сами собой, узнают друзей и родных, и рассказывают все, что с ними произошло в ту зловещую полночь во всех подробностях!
Не знаю, сколько я молчал, но мысли мои пролетели за это время сквозь половину Вселенной и вернулись обратно.
– Как называется и где находиться поместье лорда Хордена? – спросил я прямо.
– Поместье Асбур, на западе отсюда, – незамедлительно ответил Робсон и добавил. – Как раз в сторону приза.
– Приза? – не сразу понял я о чем он говорит, но уже через пару-тройку мгновений до меня дошел смысл. – Ты имеешь ввиду земли Кэр-Гвинтук? И далеко Асбур от этих земель?
– Буквально соседи! – ответил Робсон, – Если выехать рано поутру из Гвинтук, то к полудню следующего дня как раз будешь у ворот поместья лорда Хордена.
– Кому Асбур сейчас принадлежит? – продолжал я практически допрашивать собеседника. Мне навязчиво казалось, что эта информация может очень пригодиться если не прямо сейчас, то в недалеком будущем точно.
– Насколько я знаю – никому, – докладывал мой попутчик, – близких родственников у лорда Хордена не осталось, а дальние не стремятся выдвинуть притязания на эти земли.
– Бояться? – предположил я.
– Еще как! – воскликнул Робсон. – Кому охота жить в поместье с такой чертовщиной?!
Но ни одно поместье в этом мире не может оставаться бесхозным – это я точно знал. А потому, еще немного порасспросил Робсона о тех землях. С его слов, за этим поместьем, скорее всего, установлена власть верховного правителя народа брейтонов Амбро Аверина. До поры до времени это была временная власть, пока не найдется наследник, на поиски которого закон дается пять лет, три из которых уже прошли. Коли срок пройдет, то правитель сам назначает нового защитника этих земель и владельца поместья. А таковым он может назвать и самого себя. Все будет зависеть от политического расклада на карте.
Как бы там ни было, галочку я себе в уме поставил – посетить поместье Асбур.
Так за разговорами мы добрались до темноты. Было удивительно – лишь один раз мы остановились на короткий привал, дали лошадям отдых и воду, сами перекусили лишь на один зубок и быстро вспрыгнули обратно в седла.
Впрочем, как я предположил, это было оправдано – после всех приключений с королем Арторием, ставить лагерь в ночи было крайне рискованно. Сказав это вслух, я получил утвердительный кивок Робсона, который ближе к ночи примолк и внимательно вглядывался в тьму.
Вскоре в наших рядах засияли огни факелов. Их пламя трепыхалось на ветру, но развеяло тьму лишь на несколько метров в стороны от колонны всадников. Зрелище было удивительным – во тьме появились тени от деревьев, которые танцевали в такт нашего галопа.
В единобожии тьма ассоциируется со злом, потому что она противоположна свету, который символизирует добро. В священных книгах здесь тьма часто используется как символ зла, греха, невежества и суда.
Но мое мнение было не столь однозначно.
Тьма – это неизведанная бездна, полная загадок и тайн. Она манит своей загадочностью и непостижимостью, словно скрывая в своих глубинах ответы на вечные вопросы.
Тьма может быть разной: от лёгкой полутени до непроницаемого мрака. Она может быть тёплой и уютной, как мягкий плед, или холодной и враждебной, как ледяное дыхание зимы.
Тьма может быть другом, который приходит на помощь в трудную минуту, или врагом, который стремится поглотить всё живое. Она может быть источником вдохновения и творчества или причиной страхов и кошмаров.
