В первый день волны горя и отчаяния накрывали ее с головой. Мысли о матери, тоска по ней жгли изнутри. Пока у Каси был хоть какой-то план, какая-то надежда, она не поддавалась им. Но в темнице кроме воспоминаний не осталось ничего, и Кася тихо выла, обняв себя руками, или в молитве просила богов-братьев о милости. Погружаясь в редкий тревожный сон, она снова видела, как бежит вверх по бесконечной лестнице, но каждый раз – не успевает. Лишь к третьему дню боль немного утихла, сменившись обреченным безразличием.
Крыса убежала, а темнота в оконце говорила о том, что настала ночь. Может быть, удастся немного поспать?
Внезапно окованная железом дверь заскрипела, отворяясь.
Хлеб и воду, полагавшиеся узнице по приказу короля, должны были принести только утром, а больше никто Касю не посещал. Потому она испуганно вскочила, сжав холодные руки в кулаки.
Звякнули по полу подкованные каблуки, и перед принцессой встал Адам с фонарем в руке. Он захлопнул тяжелую дверь, словно запирая мышеловку, но Кася была рада, что пришёл он сам, а не кто-нибудь из его свиты. За эти три дня она растеряла силы, а с ними дерзость и волю к сопротивлению. Пусть делает с ней, что хочет, её позора здесь никто не увидит. Даже если она бросится к его ногам, умоляя вытащить отсюда или убить.
Адам поставил фонарь на пол и, сложив руки на груди, молча разглядывал Касю. Она сжала потрескавшиеся губы. Он ждёт её мольбы и рыданий? Или же любуется тем, во что она превратилась его стараниями? Но как бы ей ни хотелось осыпать его проклятиями, она не могла выдавить и слова.
– Как ты находишь новые покои? – наконец поинтересовался Адам без тени улыбки.
Она сомневалась, что ему требовался ответ.
– Быстро же ты забыла человеческую речь!
Кася сглотнула и сказала:
– Пришёл насмехаться?
Адам сделал шаг к ней.
– Вообще-то я пришёл, чтобы отвести тебя на мост, связать и бросить в ров.
В доказательство он выдернул из-за пояса холщовый мешок и моток веревки и швырнул к её ногам.
У Каси перехватило горло. Слезы предательски защипали глаза. Она сильнее вонзила ногти в ладони, но это не помогало.
Адам стал приближаться, Кася инстинктивно отступила назад и уперлась в холодную стену.
– Я должен убить тебя, – произнес король, узница видела лихорадочный блеск в его глазах. – Должен…
И он обхватил её руками. Кася хотела биться и кричать, но силы покинули её. Из глаз полились слезы, а колени подкосились. Если бы Адам не держал её, она бы упала.
Он крепко прижал её к себе. По-детски всхлипывая, Кася не сразу поняла, что король вовсе не пытается залезть к ней под рубашку, как она сперва решила. Он лишь обнимал её и, кажется, даже поглаживал по спине. Уняв рыдания, Кася с удивлением обнаружила, что в его тёплых, сильных руках почувствовала себя лучше. Она и не подозревала, как не хватало ей в холодной темнице простого человеческого тепла.
Адам заглянул ей в лицо. Глаза, прежде похожие на два колодца, теперь сверкали парой озорных огоньков.
– Ты – проклятие, посланное мне вашими богами, – сказал он. – Из-за тебя я стал сомневаться в том, что раньше казалось непреложным.
Кася молчала, ощущая, как странный жар разливается по телу от его взгляда.
– С тех пор, как увидел тебя, – произнёс Адам, – я знал, что не смогу убить, будь ты хоть трижды моим врагом. У меня не было недостатка в женщинах, но лишь теперь я понял, что такое любовь, которую воспевают в преданиях. Не чувство, не плотское желание – наваждение. Наверное, поэтому меня так задело твоё неумелое покушение. Я готов положить королевство к твоим ногам, а ты припасла для меня нож. Я даже решил, что в темнице твоя красота померкнет, и наваждение развеется. Но вот ты стоишь передо мной, бледная, грязная, без дорогих нарядов и украшений, но оттого не менее прекрасная.
У Каси горели щеки, то ли от его бесстыдной близости, то ли от его слов. Как же она ненавидела его! Но странное дело: какая-то часть ее не хотела, чтобы Адам её выпускал, чтобы снова оставил совсем одну в холоде и темноте. Касе нужно было ответить грубо и едко, но в голову ничего не шло. А он, кажется, ждал, что она скажет что-нибудь.
– Я не желаю твоей любви! – наконец выдавила она. – Ты погубил мою семью…
– Знаю…
Адам разомкнул объятия, встретился глазами с ее взглядом. Провел пальцами по Касиной щеке и, не успела она опомниться, склонившись, жадно приник губами к ее приоткрытому рту. Кася так растерялась, что не оттолкнула его. А потом его язык приятно защекотал её, а губы действовали так нежно, что ей стало неожиданно хорошо. В следующий миг она поняла, что целует виккарского короля в ответ. Сама, ведь он больше её не удерживал. Тогда Кася наконец нашла в себе силы и толкнула его в грудь. Адам отступил. Шумно дыша, она взглянула на него, ожидая, что он разозлится и снова станет наступать.
Но он сказал:
– Вот и поглядим, чего стоит эта хваленая любовь!
Пока Кася пыталась собрать разбежавшиеся мысли, Адам наклонился, взял мешок и принялся что-то из него доставать, объясняя:
– Тебе надо бежать. Сделаем, как я сказал: свяжу тебя и посажу в мешок, а потом скину в ров. Только узлы сделаю особые, чтобы ты могла легко освободиться. Со мной будут двое поверенных, смотри, не попадись им на глаза. Лучше вынырни под мостом.
Он подал Касе сверток.
– Это одежда и плащ, тебе надо переодеться.
Боясь поверить избавлению, она взяла платье и стала надевать поверх тонкой рубашки. Оно было серое, из простой ткани, со шнуровкой спереди, похожее на наряд служанки. На плечи Кася накинула черный плащ.
Адам посмотрел на её голые ноги и покачал головой.
– А вот про обувь я забыл.
– Так лучше. В туфлях не поплаваешь, – бросила Кася.
– Вот! – он снял с пояса кошелек и подал ей. – Купишь в дороге. А ещё это.
Он достал из кармана небольшой кинжал. Блеснула в свете фонаря необычная крестовина, украшенная головой волка.
– Вольфгор. Это знак особого расположения короля. Человек, носящий такую вещицу, считается моим личным поверенным. С ним тебя через любую заставу пропустят, только покажи. По крайней мере через любую мою заставу, со своими придётся тебе самой разбираться.
Кася поняла с изумлением, что он открыл перед ней все двери. Принимая оружие, она на миг помедлила, задумавшись, сможет ли нанести всего один точный удар…
– Меня им не убьешь, – словно прочел ее мысли Адам и обхватил амулет с волчьей головой, висящий на шее. – Я под защитой Волка. И в прошлый раз потому промахнулась: Волк отвел.
– Что ж, благодарю! – буркнула она, пряча Вольфгор за пояс. – Но что ты сделал с Матильдой, моей фрейлиной? Твой Волк ее околдовал?
Предательство подруги сжимало сердце стальными тисками. За дни в заключении Кася много передумала об этом, но ни одно объяснение не могло унять боль в груди.
– С твоей фрейлиной? Ничего, – ухмыльнулся он. – Заставил дать клятву верности и пообещал, что теперь с моей смертью умрет и она. В Фолейне слишком мало знают о магии!
– Ты обманул ее? – ахнула Кася. – И заставил предать свою принцессу!
– А ты предпочла бы, чтобы я использовал настоящее колдовство?
Она снова смотрела на него со злостью, но он продолжил, словно не замечая:
– Иди по Западному тракту, в Остракс, садись там на корабль и уплывай в Ориллу. Их королевская семья примет тебя, я уверен.
Кася презрительно сморщилась и бросила на него недовольный взгляд.
– Твоя самонадеянность поражает! Почему ты решил, что я стану прятаться, а не соберу войско и не прогоню тебя из Рейнгрода?
Ей показалось, что он чуть вздрогнул от этих слов, но тут же усмехнулся.
– Что ж, я буду ждать тебя с войском прямо здесь.
– Ты не веришь, что я сумею привести армию?
– Отчего же? Я готов в это поверить, – медленно проговорил он. – Я даже думаю, что у тебя хватит дерзости самой ее возглавить. Но и тебе не стоит меня недооценивать. Еще ни одно войско не сравнилось по силе с моим. И на поле боя я отправлю тебя в мир иной как равную.
От этой угрозы у Каси по спине побежали мурашки.
А он размотал веревку и принялся связывать ей руки, показывая, как потом освободиться.
Глава 4. Крис
Кася старалась идти быстро, но мокрое платье сковывало движения, а камешки резали ноги. Она дрожала всем телом после пережитого, когда Адам, как и обещал, с моста бросил её в ров в мешке. Кася легко освободилась, но так боялась, что её увидят, что едва не потеряла сознание, скрываясь под водой.
Она хотела купить лошадь на те деньги, что дал ей Адам, но в спящем городе царил страх, никто не отпер ей дверь, когда она стучала, а кто-то натравил собак, и Кася бегом бежала за ворота.
Теперь она, мокрая и голодная, брела по дороге из города, прячась под деревьями при малейшем шуме. К счастью, ночью здесь почти никто не ездил. Лишь один раз прошёл отряд виккарских войск, но они не заметили затаившуюся в кустах враждебную тень.
Кася и не думала следовать замыслу Адама и отправляться в Остракс, чтобы уплыть в Ориллу. Может быть, король Бальтазар Пятый и принял бы ее, и даже выдал за одного из своих сыновей, но Кася не хотела быть беглянкой, не имеющей ни голоса, ни истинных прав в чужом королевстве. Она хотела получить то, что принадлежало ей по праву – трон Фолейна. И она собиралась найти армию Ричарда, вернуться с ней в Рейнгрод и снести голову проклятому Адаму.
Эти решительные мысли гнали вперед. Кася знала, что останавливаться нельзя. Иначе темнота, голод и страх поглотят ее. Она шагала прочь от дома, лишь примерно представляя, что ей нужно на север.
Боль в ногах мучила все сильнее, а под утро стала одолевать и жажда. Впереди должна быть деревня, Кася помнила об этом из карт. Но точное расстояние не отложилось в голове – сколько ей еще идти?
Когда край солнца показался над верхушками деревьев, Кася совсем выбилась из сил и решила сделать привал. И тут наконец увидела за поворотом избушку. Забыв об усталости, принцесса прибавила шаг.
Но стоило подойти чуть ближе, как в нос забился запах гари. За первым домишкой показался не следующий, а его обуглившийся остов с торчащей вверх черной трубой. С другой стороны улицы темнел ещё один провал, а за ним вдали – выжженное поле. Следы войны.
Кася с ужасом поняла, что в деревне может и не найти живых. Если все здесь мертво, то нет ни еды, ни воды. Едва переставляя израненные ноги, она увидела дальше несколько уцелевших домов. Из одного из них, со сломанным забором, вышла селянка и выплеснула помои в канаву.
Уже отчаявшаяся было Кася поспешила к ней.
– Здравствуй, госпожа! – вскричала она.
Женщина подняла на нее глаза и в изумлении замерла. Лицо у нее было рыхлое с крупным носом и глубоко посаженными глазами, а вся фигура – крепко сбитой. Касе подумалось, что на ее фоне сама выглядит тощей и хилой.
– Не найдется ли у тебя какой-нибудь еды? – спросила Кася. – Да пары башмаков.
Женщина поставила плошку на скамью под окном и вытерла руки передником.
– Задарма не кормлю, – недовольно буркнула она.
Кася не сразу поняла, о чем речь, но селянка продолжала сверлить ее взглядом, и принцесса догадалась.
– Конечно, я заплачу!
Она поспешно вынула из кошеля золотой и протянула женщине. Та с опаской взяла монету и хорошенько рассмотрела. Потом снова окинула взглядом Касю, словно в чем-то подозревая.
– Сейчас принесу тебе сыр и яйца, – сказала она. – Хлеба только краюха осталась. А ты посиди отдохни с дороги.
Говорила она неприветливо, но Касе было все равно. От слов о сыре и хлебе в животе заныло. Она осторожно присела на скамью.
– А ты ведь из благородных? – спросила женщина. – Из города бежишь?
Кася решила, что отрицать нет смысла, и кивнула.
– Как тебя звать?
Говорить своё имя было бы глупо, Кася ляпнула первое пришедшее в голову:
– Матильда Виладор.
Женщина задумчиво кивнула, словно имя что-то сказало ей.
– Эй, Крис! – вдруг громко крикнула она.
Из-за дома показался молодой парень лет пятнадцати. У него были густые спутанные кудри, а черты лица походили на стоящую рядом женщину. Не было сомнений, что он её сын. Увидев Касю, парнишка округлил глаза. Но женщина прикрикнула:
– Невежливо так пялиться, бездельник! Пойдём, поможешь мне.
И они двинулись к сараю, где, как решила Кася, был курятник.
И все-таки поведение этих людей не понравилось принцессе. Женщина убедилась, что перед ней благородная дама, но не выказала никакого уважения. Осторожно ступая израненными ногами, Кася подошла к сараю и прислушалась.
– Матильда Виладор, запомни! – напутствовала мать сына. – А уж я её задержу. Только живей давай!
Касю охватил страх. Что они задумали? Отпрянув, она хотела бежать, но в ступню впилась особенно острая щепка, напомнив о босых ногах.
Вернувшись на крыльцо, принцесса схватила стоявшие под лавкой башмаки и бросилась прочь.
Пробежав несколько домов, она увидела проход между ними, а дальше – лес, и ринулась туда, под спасительные кроны деревьев. Остановившись перевести дух, Кася оглядела добычу: у нее в руках оказались чоботы[1]из грубо выделанной коровьей кожи с тонкой кожаной подошвой, к тому же чересчур широкие для небольшой принцессиной ножки, но это в любом случае было лучше, чем идти босиком. Кася оторвала от подола нижней рубашки две полосы ткани, обмотала ими ноги и лишь затем надела обувь, затянув ремешки. Стало гораздо удобнее. Затравленно озираясь, Кася вновь нашла дорогу и пошла вдоль неё, скрываясь среди деревьев.
Кажется, никто ее не преследовал. Она не знала, что собирались сделать с ней мать и сын, но чутье говорило, что она поступила правильно. Страх гнал подальше от деревни, заставив забыть об усталости.
Однако к полудню силы совсем оставили её. Пустой живот требовал пищи, ноги нещадно гудели и болели. Кася вышла к ручью и, присев на колени, зачерпнула воды. Сделав два глотка, она ощутила чужой взгляд. Подняла глаза.
Шагах в десяти стоял тот самый парень, сын селянки, и смотрел на неё. В руках он держал какой-то мешок. Ужас поднялся внутри. Он следил за ней!
– Что тебе надо? – грубо спросила Кася, быстро вскочив на ноги.
– Не сердись, госпожа, я принёс тебе поесть, – он показал на мешок.
Но Кася сомневалась, что это настоящая причина его появления.
– Что твоя мать приказала тебе? Зачем ты идешь за мной?
