– Любой, кто отнесется к ней непочтительно, будет плавать во рву за стенами замка, – чуть тише произнёс он, но Кася не сомневалась, что его услышали даже в самых дальних углах зала.
– А теперь – за пир!
В тот же миг подоспели слуги и поставили перед королем стол с угощением. Касе подали стул, и она уселась по левую руку от Адама.
Она исподтишка наблюдала за ним и думала о том, что он действительно давал ей защиту, не обманул. В иных обстоятельствах, боги знают, как все могло бы сложиться. Если бы вместо войска он прислал сватов с прошением её руки, отец поворчал бы для вида и согласился, и Кася стала бы его женой и правительницей Виккара. Внутри неё не было протеста такому развитию событий. Но сейчас все иначе. Если она станет его женой сейчас, то предаст своё королевство, свой народ и память родителей.
Пир тем временем становился все более буйным и весёлым. Музыканты играли, шуты пели насмешливые песни, кое-кто уже пустился в пляс.
Кася наелась и только смотрела на всеобщее веселье, представляя, как сюда ворвется войско её брата и насадит гостей на пики. Адам, казалось, забыл о ней. Он ел и пил, а потом повернулся вправо и подозвал лысеющего мужчину в темно-зеленой мантии. Они стали что-то тихо обсуждать. Кася наклонилась, чтобы лучше слышать, но за соседним столом военачальники так громко нахваливали свои боевые подвиги, что заглушали их слова.
Кася откинулась назад и, скрипя зубами, велела налить себе ещё вина.
К концу вечера голова от выпитого стала кружиться. Даже мерзкая рожа завоевателя не казалась такой уж отвратительной. В какой-то момент Кася поймала себя на мысли, что любуется его профилем. Отдернув себя, она приказала подать ей воды. Не хватало ещё наделать глупостей под влиянием вина.
Наконец пир окончился, и Адам поднялся из-за стола. Кася сделала то же самое, но не тут-то было: ноги предательски подкосились, а зал куда-то поплыл.
– Я провожу тебя, – бросил Адам, ловко взяв её под руку.
Матильда бесшумно следовала за ними.
Но они пришли не в комнату Каси, а на улицу. В широкой крытой галерее внутреннего двора Адам остановился, отпустил её и сказал:
– Подыши воздухом, станет лучше.
Кася прислонилась к каменным перилам и сделала несколько вдохов. В голове немного прояснилось. Похоже, виккарцы почти не разбавляют вино.
Она обернулась, но Адама не было рядом. Он стоял чуть поодаль, прижимая к стене Матильду, и что-то тихо говорил ей. В темноте Кася не могла разобрать выражение её лица. Приятно ли ей внимание короля?
Она вновь взглянула прямо и глубоко вздохнула. В чистом небе уже поднялась луна. Ее свет падал на внутренний двор замка, освещая широкую площадку. И тут Кася увидела…
На другой стороне двора располагалось одноэтажное каменное здание с треугольной крышей, круглым окошком с цветными стеклами над входом и равносторонним крестом на крыше – символом богов-братьев. Храм! В городе был отстроен роскошный и величественный храм, а это лишь маленькая часовня, предназначенная для членов королевской семьи и их приближенных.
Сейчас одна из створок дверей валялась на земле, а вторая печально повисла на одной петле. Кася, забыв о нарядном платье, подбежала к выходу из галереи и бросилась к часовне.
Несложно было догадаться, что она найдет внутри, но все же увидев разбитые статуи богов и разбросанные в грязи священные книги, принцесса ощутила, как пол уходит из-под ног. Возле расколотого алтаря виднелись следы крови. Стало трудно дышать. Еще одна ниточка, на которой держалась ее жизнь, оборвалась.
Это стало последней каплей. Ярость затопила сознание. Позади слышались тяжелые шаги Адама. Кася запустила руку в специальный разрез на юбке, скрытый пышными складками, и вынула стилет. Мысли о том, что будет с ней после, растворились в гневе, сейчас она хотела лишь уничтожить захватчика.
Шаги замерли. Адам ничего не говорил, но Кася слышала, как охнула и, кажется, заплакала Тилли. Принцесса знала, что если обернется, то вражеский король сразу поймет все по ее лицу. С трудом заставив себя выглядеть спокойной, она повернулась к нему вполоборота, а когда увидела цель – метнула оружие.
– Кинжал! – вскричала Матильда.
Адам увернулся молниеносно, и тонкое лезвие ударилось о каменную стену и упало на пол.
Не веря в произошедшее, Кася в ужасе уставилась на предательницу-фрейлину. Зачем? Зачем она предупредила его?
Матильда и сама стояла как громом пораженная, испуганно распахнув глаза, в которых собирались слезы.
Адам посмотрел на стилет, потом – на Касю. Она ответила полным ненависти взглядом. Он недобро прищурился и ринулся к ней.
Но испытывать на себе всю тяжесть его гнева Кася не собиралась. Подпустив его ближе, принцесса схватила из ниши каким-то чудом уцелевший подсвечник, что было сил размахнулась и опустила на голову Адаму.
Силы удара хватило бы, чтобы его убить, но король, словно предсказав ее действия, ловко ушел в сторону. Подсвечник с диким грохотом полетел под ноги Матильде, а Кася ощутила толчок. Дыхание сперло, и её сбило с ног. Она попятилась, споткнулась о какой-то столик и ударилась о стену головой.
Ей с трудом удалось вздохнуть. В следующий миг её грубо схватили, подняли на ноги и прижали к стене. Кася увидела перед собой искаженное гневом лицо Адама.
– Ах ты, лживое отродье! – прошипел король. Кася ощущала, как он все сильнее сжимает пальцами её плечи. – Я был добр и великодушен, а чем ты мне отплатила?
Она молчала, не собираясь оправдываться. Стилет и подсвечник говорили сам за себя. Кася снова судорожно вздохнула.
– Ты оказалась права, принцесса, – продолжал Адам. – Я возненавидел тебя и теперь буду жестоким.
К горлу прислонилось что-то холодное. Снова нож! Закрыв глаза, Кася приготовилась умереть.
– Смотри на меня! – встряхнул её Адам.
Кася подчинилась.
– Ваше величество! – вдруг бросилась к его ногам Матильда. – Не надо, прошу вас! Пощадите! Её высочество выпила лишнего! Эта часовня, мы так ее любили… У нее помутилось в голове!
Адам насмешливо скривился.
– Ну скажи мне, принцесса! Правду говорит твоя девка? Помутилось, или ты с самого начала задумала меня убить?
Но для Каси все было кончено.
– Ты явился в мой дом с огнем и мечом. Превратил в пепел все, что было мне дорого. Занял моё место на троне и пируешь в честь смерти моих родителей! Не забыл и над верой моей надругаться! Можешь не сомневаться – я желаю твоей смерти! И рано или поздно я убью тебя!
Она попыталась вырваться, но тщетно. Пальцы Адама впивались в плечи, грозя сломать ей кости.
– Что ж, славно! Эй, стража!
Из-за двери показался солдат.
– Приведи второго!
Кася ощутила, как лезвие поползло вниз, в ворот ее платья. А потом… Раздался треск разрываемой ткани.
– Нет! – простонала она.
Адам принялся кромсать её наряд. Кася отбивалась, но сделала лишь хуже – его нож задевал кожу, оставляя кровоточащие раны. Матильда что-то причитала, но Адам отпихнул ее. Одной рукой он крепко прижимал Касю к стене, второй отрывал целые бирюзовые полосы от платья, а она выла и билась, не в силах с ним справиться.
Наконец Адам её отпустил. Кася поняла, что осталась почти голой – в одной нижней рубашке до пят, которая кое-где уже испачкалась кровью. В панике принцесса смотрела на своего мучителя, обнимая себя руками.
За его спиной появилось двое стражников.
– В темницу её! – приказал король. – На хлеб и воду! И никого к ней не пускать! Отвечаете головой!
Глава 3. Время разбрасывать камни
Адам влетел в покои и яростно пнул бархатное кресло с золочеными ножками. Кресло опрокинулось. Выместив свою злость ещё несколькими ударами по столбику кровати, он стал мерить широкими шагами спальню прежнего короля. Здесь было темно и мрачно, и это тоже не добавляло Адаму хорошего настроения.
Его едва не убила глупая девчонка! Всего миг – и он отправился бы к праотцу-волку! Разве он не поступил с ней по чести? А что получил взамен?!
Адам стукнул кулаком в стену. Подлая змея!
Да где же проклятый маг! Адам послал за ним, едва вернулся из часовни. Он нужен ему немедленно!
Наконец дверь отворилась, и показался Гельм.
– Звали меня, ваше величество?
– Ещё как звал! Где тебя носит, волк побери!
Лицо мага осталось совершенно бесстрастным. Он не впервые попадался под горячую руку короля.
– Что случилось, ваше величество? – медленно, вкрадчиво спросил он.
Адаму была знакома эта манера Гельма, так он заставлял собеседника говорить медленнее и успокаиваться. Но его гнев и без того уже поутих.
– Девчонка. Принцесса Кассандра. Я должен казнить её. Она последняя из рода Рейна. Загляни в будущее, Гельм, узнай о ней все, что сможешь.
Маг пристально смотрел на короля, словно хотел прочесть его мысли. Иногда Адаму казалось, что он это умеет. Вот и сейчас Гельм несмело уточнил:
– Если ты казнишь её, у неё нет будущего. Я так понимаю, тебя интересует другой исход?
– Незачем переспрашивать! – огрызнулся король. – Не притворяйся дурачком, Гельм! Ты всегда отлично меня понимаешь.
С легким поклоном маг удалился.
Его не было долго, очень долго, Адам уже начал терять терпение. Такое простое решение, такое закономерное… Почему оно дается так тяжело?
Хотя чему удивляться? Неудача в деле мести преследует Адама с самого начала. Сына Рейна убил не он, а военачальник из рода Медведя. Самого подлого короля ранил ловкий боец из рода Кабана, пока Адам отбивался от Рейновой охраны. Даже жену его не удалось захватить, чтобы казнить на площади на глазах у всех. Осталась лишь дочь. Адам должен покончить с ней.
Скрипнула дверь, вырвав из раздумий. Вернулся маг.
– Ну что? Что ты видел? – Поднявшись, Адам шагнул к Гельму.
– Тебе это не понравится.
– Говори же!
– Я видел, что если ты оставишь принцессу в живых, то вскоре сам будешь стоять перед ней на коленях. Я видел в её руке занесенный меч. Она казнит тебя.
Адаму показалось, что его ударили под дых. Руки сжались в кулаки.
– Но это же невозможно! Я захватил её королевство и ее замок, а девчонку посадил в темницу! Я победил!
Его взгляд бездумно блуждал по комнате, силясь найти какую-то лазейку, другой ответ. Предсказание мага его совершенно не устраивало, хотя он и не желал признавать, почему…
– Я лишь передал тебе, что узнал. Пути господни неисповедимы.
Адам взглянул на Гельма. Иногда маг странно изъяснялся, но сейчас королю было не до того.
– А может быть, ты ошибся? – проговорил он. – Может, это была не казнь?
– А что же? На праздник летнего солнцестояния точно не походило! – скривился в кислой улыбке Гельм.
Адам смотрел ему в глаза.
– Я должен её убить.
– Должен, – кивнул маг.
– И это говоришь мне ты, который всегда учил меня, что человеческая жизнь – величайшая ценность! – не удержался Адам.
– Да, ты знаешь, я всегда против ненужного кровопролития. Но если оставишь её в живых, погибнешь сам, а вместе с тобой и твои люди… и даже я… Я видел, что со мной сделают эти варвары.
Маг передернулся. Адам молчал.
В его голову, точно ядовитая змея, пробралась страшная мысль. Что, если маг лжет ему? Почему он сам противоречит своим принципам? Почему не позволяет присутствовать, когда глядит в будущее? Что, если все происходящее – какой-то его план?
Адаму захотелось тряхнуть головой, чтобы все встало на свои места и горький привкус сомнений исчез. Он не видел в старом маге ничего необычного, никаких признаков, что он обманывает своего короля, почему же именно сейчас в душу закрались подозрения?
Власть может испортить даже самого благородного человека, это Адам уже знал. Дольф был тому примером. Конечно, Гельм не таков, как Дольф… Но не слишком ли Адам доверяет ему?
Гельм по-своему истолковал молчание короля. Он положил руку ему на плечо.
– Ты не обязан казнить её сам. Только прикажи.
– Да, – медленно проговорил Адам. – Да, ты, как всегда, прав. И всё-таки я сделаю это сам. Предам позорной смерти, отомстив за отца.
Маг ничего не сказал. Может быть, он действительно понимал больше, чем показывал?
– Оставь меня.
Гельм с поклоном ушел.
***
Облезлая крыса несмело подошла и понюхала большой палец её ноги. Кася дернулась, отталкивая тварь. Притянув ноги к груди, она спрятала их под рубашку.
Она знала, что скоро крыс станет больше. Если Кася останется сидеть на свалявшейся соломе, то они обступят её со всех сторон и будут грызть гнилые стебли. Поэтому каждую ночь узница отодвигалась в темный угол, оставляя тюфяк им на растерзание, и почти не спала.
И теперь, глядя на убегающую тварь, Кася впервые подумала, что её можно убить. Она слышала, что заключённые даже едят этих помойных зверей, до такого она ещё не успела опуститься. Но просто убить её, чтобы напугать остальных, вполне можно.
А ведь Кася сидела в темной камере всего третий день. Здесь не было ничего: каменный мешок с узким решетчатым окном, дотянуться до которого было невозможно, жалкий, прогнивший соломенный тюфяк да пара кандалов, тянущих за собой цепи от стены. Кася воздала хвалу светлым богам за то, что её не приковали, не то она не смогла бы дойти до отхожего места в углу.
