Страница 7 из 8
Что-то во всем этом было, но что?
Мышкин вздохнул: «Мало знаний. Надо мужей допрашивать».
* * *
На завтрак были биточки из творога. Со сметаной. Вкусные, прямо во рту рассыпаются сладким теплым творогом в прохладной сметане.
Из-за необычайного удовольствия завтрак затянулся. Данила сидел у стола и лениво попивал зеленый чай, чтобы творожники уложились удобнее в животе.
Тут позвонил телефон.
Фекла ответила.
«Скрип-скрип-скрип», – по половицам прошлись тихие шаги босоногой девушки.
– Данила Григорьевич, из сыска звонят.
Мышкин поднялся и перешел в гостиную, где стоял телефон.
– Данила Григорьевич, приезжайте, в допросе поучаствуете. У нас тут сидит один лавочник, на днях жену избил до полусмерти. Жена молодая, пригожая. Похоже, наш клиент.
– Минут через десять буду, – вынырнул Данила из блаженства чревоугодия.
* * *
Лавочник оказался высоким и грузным. Такой действительно мог забить до смерти.
– Итак, милейший, вы свою жену избили. Почему? – после первых формальных вопросов перешел к главному Пинский.
Лавочник молчал, смотрел угрюмо.
– Вы, милейший, поймите, я – полицейский сыщик, его высокоблагородие, – кивнул он на Мышкина, – из Демонки. Мы простыми побоями не занимаемся. Если вы запираться будете, обвинение в сговоре с демоном может появиться.
– Какой еще демон? – выпучил глаза лавочник.
– Вот мы сейчас и разберемся. Вы свою жену избили, потому что узнали, что она вам неверна, так ведь?
Лавочник опять насупился, но ответил:
– Да. С соседом спуталась, шалава.
– А как вы о том узнали?
– Так это… пришел какой-то господин в лавку, походил, посмотрел. Потом ко мне подходит, спрашивает имя мое. Я ответил. А он тогда: «А это жена ваша?» – и фотокарточку показывает с ее портретом. Я говорю: «Да». А он тогда вытаскивает из внутреннего кармана толстый конверт, кладет на стол и спрашивает: «Тут фотоснимки, на которых ваша жена в очень недвусмысленном положении. Хотите глянуть?». И улыбается ехидно, тварь.
– И вы конверт открыли и глянули?
– Ну а кто ж не глянул бы? Открыл, там фотокарточки, несколько. И на них моя жена голая, на кровати, с соседом. Не просто на кровати, а прямо под ним лежит, блудница. И улыбка такая блудливая на лице!
– И что дальше?
– Я остолбенел. Стою, на снимки смотрю, думаю, правда это или фокус какой. Только какой фокус, если даже родинку на груди видно? А он меня спрашивает: «Хотите, я вашу жену накажу, так накажу, что она больше вам изменять не сможет?».
– А вы?
– А я конверт схватил, приказчика крикнул, чтобы постоял за прилавком, а сам домой побежал. Морду жене бить.
Пинский улыбнулся.
– Не поверил бы, что скажу такое, но избить жену – было мудрым решением. Если бы вы дали согласие на помощь того господина, с вашей женой произошло бы вот такое… – тут сыщик выложил перед задержанным пару фотоснимков жертв с обезображенными лицами.
Лавочник глянул, глаза вылупил, креститься стал.
Пинский задал еще несколько вопросов. Знает ли задержанный того господина, видел ли его, сможет ли опознать, если увидит, а может – знает, как его найти? Лавочник ничего толкового не сказал.
– А фото те где остались? – вспомнил Мышкин.
– Дома, я на стол перед женой бросил, чтобы она понимала, за что… потом бить стал… потом она вырвалась, на улицу побежала, а там уже и полиция подоспела…
– А жена где? – уточнил Мышкин у сыщика.
– В больнице. Челюсть он ей сломал. Хирург на место кости поставил, теперь бульоном ее кормят, пока не срастется.
– Домой съездим за карточками?
– Съездим. Вот ключи у околоточного возьму, и съездим.
Задержанного отвели в камеру. Ключи у околоточного взяли. Съездили домой к лавочнику на автомобиле Мышкина, чтобы быстрее.
В гостиной был разгром. Стулья валяются, ваза разбита, пятна крови на полу. В пятне – два зуба выбитых белеют.
И фотокарточки на столе лежат.
– Однако! – Пинский взял одну, глянул.
Мышкин просмотрел фото. Видно, что снимали прямо во время совокупления, фотограф рядом с кроватью стоял.
– Как же он это провернул? – удивился Мышкин.
– Это ведь в номерах мадам Розы снято?
– Определенно.
* * *
Расследователи вернулись в здание сыска. Сели в кабинете Пинского, уютно устроились, с чашками чая, с печеньем.
– И что же, Данила Григорьевич, вы можете сказать теперь о поведении демона? – Пинский довольно прищурился.
Его радовало, что картина преступлений постепенно проясняется.
– Демон проникает, предположительно под отводом глаз, в заведение мадам Розы, далее – в номер к любовникам. Неустановленным способом делает фотоснимки их развратной деятельности…
– Почему неустановленным?
– Я проконсультируюсь у коллеги, но мне кажется, нынешний уровень техники не позволяет такие снимки делать.
– Однако же фотокарточки лежат перед нами, а значит их кто-то сделал. И этот кто-то – носитель демона. Остальное – детали.
Мышкин кивнул и продолжил:
– … Фотоснимки носитель демона обрабатывает и печатает, потом несет мужу изменницы…
– Вот еще вопрос, как он узнает имя изменницы и ее мужа?
– Нет ничего сложного – он мог просто проследить за женщиной до ее дома, а там спросить у соседей.
Убедившись, что Пинский слушает дальше, Данила продолжил:
– … У мужа он получает разрешение на показ снимков, и это разрешение дает ему возможность питаться от тех чувств, которые муж этот испытывает, глядя на фото супруги. Представляете, какой ураган эмоций в этот момент проносится в его голове? Я думаю, демон специально так театрально обставляет показ карточек. Чтобы неожиданно, чтобы с ног сбивало.
– Это вам лучше знать.
– Потом демон задает вопрос, хочет ли обманутый муж, чтобы демон наказал жену. И согласие он трактует, как разрешение питаться в будущем, когда он изуродует лицо.
Мышкин даже немного восхищался изобретательностью демона:
– И вот, супруги просыпаются, женщина изуродована! В этот момент женщина страдает, бьется в истерике. Ее чувства жрет демон. Но и мужчина, увидев, как именно наказана женщина, тоже ужасается! Ужасается страшному зрелищу, жестокости, а потом он понимает, что теперь ему придется жить с изуродованной женой, и это еще больше его ужасает. И его чувства демон тоже жрет!
– То есть энергии получает он много? Больше, чем обычная суккуба, например?
– Много, много больше! Накал эмоций безумный! И потом жертвы еще долго страдают и мучаются. И всё это время он получает энергию по уже установленному каналу. Только… – Мышкин застыл, ему в голову пришла идея.
– Что?
– В момент установления канала он должен видеть жертв. Обеих. То есть при пробуждении супругов ему надо находиться в спальне.
– Значит, он проникает в дом ночью…
– Или вечером, а потом спокойно спит под отводом глаз где-нибудь в уголке…
– … Под утро усыпляет жертв крепко, делает свое ужасное дело, ждет, пока они проснутся…
– Мужчину усыпляет, женщину – обездвиживает.
– … А потом – крики, ужас, паника, суета, все бегают, слуги, доктора, полиция, соседи… В этом бедламе нетрудно уйти незамеченным.
Собеседники глянули друг на друга довольно. Хлебнули чая.
– Похоже, мы знаем теперь, как действует демон, – чуть улыбнулся сыщик.
– Хитер, гад! – восхитился лекарь.
– Осталось его найти и поймать.
8. Неудача
День стоял жаркий. Пыль немного досаждала, хорошо, ездить Даниле было недалеко.
Когда он въехал во двор, его встречала на крыльце Фекла, вышла на звук мотора.
– Чем сегодня кормишь? – с улыбкой поинтересовался Данила.
– Борщ рыбный, холодный, с фасолью. После жары вам понравится.
– Это из какой еще кухни такое блюдо?
– Из малороссийской.
Довольный лекарь прошел умыться после жары. Вышел, вытирая руки полотенцем.
* * *
Фекла на кухне постукивала посудой. Из проема выглянула, увидела Данилу:
– Барин, вам звонили, пока вас не было. Из Ковена. Глеб Никифорович.
Мышкин решил, что зря такие люди звонить не станут, подошел к телефону, перезвонил. Глеб Никифорович оказался на рабочем месте.
– Вспугнули мы твоего демона, – ошарашил он Данилу. – Утром техник поехал в заведение это датчик ставить, установил, к электричеству подключил. Стал испытывать, а он сигнал дает. Сначала подумал – неисправен. Потом спохватился, понял, что демон прямо рядом где-то. Испугался, стал охотникам звонить. Видно, демон эту суету и услышал. Ушел. Охотники приехали, проверили, подтвердили – был, а теперь нету.
– Как же теперь? – расстроился Мышкин.
Исправить сделанное уже нельзя. Хорошую возможность поймать демона в ловушку испоганили.
Мышкин постоял у телефона, приводя чувства в порядок. Позвонил Пинскому. Тот еще на работе был, к аппарату подошел.
– Техники Ковена ловушку в комнатах мадам Розы просрали, – сообщил ему Данила. – Демон их заметил, пока они там копались, и ушел. Теперь не вернется туда. Упустили.
Сыщик помолчал, потом философски заметил:
– Значит, другой способ найдем. Будем двигаться по нашему плану, авось и возьмем негодяя.
Поделившись своим разочарованием с коллегой, Данила почувствовал облегчение.
А потом он сел за стол и настроение опять поползло вверх. Постный борщ, охлажденный перед подачей на стол, заправленный сметаной, оказался необычайно вкусным.
* * *
