– Может, вы задали себе не тот вектор?
– Вектор? – Ирена грустно улыбнулась едва дернув уголками губ. – дело не только в векторе, но и в том, что у меня банально не было возможности двигаться за этим вектором. И это… не моя прихоть, это… довольно объективно, – неохотно ответила она, вспоминая не слишком обеспеченную жизнь, в которой нормальные краски были недосягаемой роскошью.
Из тона девушки было ясно, что вдаваться в детали у нее желания явно нет, поэтому Олекса не стал развивать достаточно неприятную для нее тему:
– А если бы сейчас появилась такая возможность: двигаться в желаемом направлении?
Она подняла на него глаза, в которых плескался неубиваемый скепсис:
– Если бы слово призрак.
– Вы не ответили, – настаивал он. – Это же не трудно представить. Ведь вам понравилось. Представьте, что у вас есть возможность этим заниматься.
Перед внутренним зрением Ирены взвилось такое уютное слово "собственный комфорт", и она мрачнела:
– Я не знаю, что вам ответить.
– Хорошо, – качнул головой Олекса. – Немного изменю формулировку. Итак: на вашем пути никаких препятствий. Вы можете совершенно свободно получать удовольствие от процесса созидания того, что вам нравится. Вы станете это делать? Теоретически.
– Да, – не раздумывая ответила та.
Мужчина, поставив локти на стол, сомкнул пальцы перед собой в замок и оперся на них подбородком, внимательно вглядываясь в лицо девушки:
– Тогда у меня другой вопрос: позволите ли вы мне избавить вас от этих препятствий?
Ирена ошарашенно пялилась на него, аж отшатнувшись на спинку стула:
– Что вы имеете в виду?
– Андрей является одним из основателей благотворительного центра «Жар-птица». Там несколько направлений. Это и психологическая помощь посредничеством арттерапии, и помощь талантливым людям открывать свои таланты. Я один из тех, кто вкладывает средства в этот центр. Поэтому, предлагаю вам заниматься в нем.
Девушка отрицательно мотнула головой:
– Нет, я не хочу, чтобы за меня кто-то платил. Это во-первых. А, во-вторых, я уже говорила, что поездка для меня – то мука. Итак, спасибо за намерения, но не в моем случае.
– Ирена, я все равно вношу средства на счет центра. Внесу немного больше. Если вас так смущает данный факт, то поспешу заверить: за это я получаю налоговые льготы, и разорить вам меня не удастся. Во всяком случае, таким образом, так уж точно, – улыбнулся Олекса. – А с поездкой мы легко решим: сегодня вы со мной ехали, и вам ни разу не стало плохо. Я сам буду вас увозить. Мне это только за радость.
Ирена не успела что-то ответить, как в кафе зашел Андрей и направился к ним.
– Извиняюсь, что немного задержался, – опустился он на свободный стул, – но много желающих оказалось после Вашей, – он улыбнулся девушке, – демонстрации. Да и то: пришлось покинуть их на Оксану, чтобы не заставлять вас долго ждать. Кстати, – его глаза аж засветились, – вашу работу, Ирена, пожелали приобрести.
Девушка чуть не захлебнулась соком:
– Что значит "приобрести"?
– Кто? – немного раздраженно съежился Олекса.
– Одного ты знаешь, – кивнул парень, – Завойчук. Он сына своего привел. Второй этакий Стас Пилецкий. Намерен сам заниматься в свободное время. Они даже поспорили и цену провозгласили. Выиграл Пилецкий на сумме пятнадцать тысяч гривен.
– Надеюсь, ты ответил, что она не продается? – подчеркнул Олекса.
Ирена лишь глаза переводила с одного на другого:
– Шутите? – хмыкнула она.
– А вы согласны ее продать? – Олекса смотрел на нее слишком серьезно.
– Хватит уже! Это не смешно, – девушка начинала сердиться.
– Ирена! Я не шучу, – продолжал мужчина, – да и Андрей тоже.
Художник согласно кивнул:
– Не верите пойдемте в студию и сами узнаете. Пилецкий просто-таки настаивал, чтобы я узнал о вашем согласии.
Ирена растерянно передернула плечами:
– Если это правда… то я… не против, – пыталась она осознать происходящее.
– В таком случае, я плачу двадцать, – вдруг вызвался Олекса, – и картина моя.
– Что?! – она аж охрипла. – Нет!
– То есть? – мужчина удивленно воззрился на нее. – Мне вы не продадите?! За что же такая немилость?
Сказать, что девушка была в шоке ничего не сказать. Она вообще не понимала, что происходит. Сама ту свою работу едва разглядела, потому что и не ждала чего-то подобного от себя. А сейчас за ее» мазню " предлагают такие деньги! Ирене никак не удавалось понять: правда ли это или, все же, шутка – злая и жестокая. Она всматривалась в лицо Олексы, пытаясь считать с него правду. И он чувствовал это, то и глаз не отводил, давая ей возможность убедиться в честности его намерения.
– Если она вам действительно нравится, – пришла она к какому – то внутреннему консенсусу, – так что, забирайте ее так. Я не буду брать с вас денег.
Было заметно, что мужчина несколько растерялся от такого решения:
– Вы ставите меня в неловкое положение. Вам предложили неплохую сумму, а из-за меня вы ее себя лишаете. Пилецкому вы бы ее продали?
– Он для меня человек чужой и незнакомый.
Олекса радостно улыбнулся:
– Ради того, чтобы узнать, что я не принадлежу к категории чужих незнакомцев, согласен на все! Но, – подчеркнул он, – вы пристанете на мое предложение, потому что я очень хочу завладеть вашей картиной и, возможно, не одной. Но в подарок больше принимать не стану.
Девушка начала уже терять терпение:
– Послушайте! Я не понимаю в какую игру вы сейчас играете, и зачем вам в этой игре я?
– Ирена, простите! – вмешался Андрей. – Вы действительно не понимаете, насколько вы талантлива. Это я вам, как художник говорю. Картина-это не только образ, это еще и энергия. Эти двое, да и Олекса тоже, – кивнул он на своего товарища, – вцепились в нее не только из-за эстетической ценности. От вашей работы веет вдохновением. И это не фигура слова.
Олекса аж губу закусил, утоляя улыбку:
– Вы все еще не верите в энергию?
По своей привычке Ирена хотела уже было возразить существование мифической энергии, и вспомнила свои ощущения во время творения той картины. То, что ее окутало, было слишком ощутимым. Ее руки как будто сами летали над ватманом. Она повернулась к Андрею:
– Мне показалось, что я слышу какие-то голоса и звуки.
Тот кивнул головой:
– Приятные?
– Так.
– У каждого вдохновение звучит по-разному. Ваше звучит так. Это и есть энергия.
Ирена зыркнула на Олексу:
– Вы разрушили мой мир!
– Нет! – рассмеялся тот. – Я разрушил то, что его ограничивало! – он немного успокоился. – Так вы согласны?
Девушке уже начинало хотеть согласиться, но были свои «но». Она качнула головой:
– Вы не понимаете, – посмутнела она. – Из-за болезни у меня бывают приступы слабости, или сильной головной боли, и из-за этого возникает потребность… принять горизонтальное положение.
Андрей посмотрел на Олексу, но тот только улыбался:
– Это не проблема. Я арендовал офис в том же здании, и на том же этаже, где и студия. Там есть уютная комната для отдыха с удобным диваном.
Ирена лишь фыркнула:
– Красно спасибо! Как Вы себе это представляете?!
– Вы не дослушали, Ирена! Мой офис состоит из небольшой приемной, откуда можно попасть, как в мой кабинет, так и в ту комнату. Я даже не буду знать, что вы-там. Кстати, в дверях есть внутренний замок, на который можно захлопнуться изнутри, и никто вас не будет беспокоить.
– Ирена, соглашайтесь! – вновь присоединился Андрей. – Вы и мне поможете: ведь ваши работы могут оказаться терапевтическими. К тому же еще и заработаете на этом.
А деньги действительно были нужны ей, потому что сидеть на шее у матери, хоть та и никогда не упрекала этим, уже было невмоготу. Да, у нее оставалось еще слишком много вопросов и опасений относительно мотивов такой настойчивости, но она себя успокаивала тем, что вряд ли кто-то разрабатывал бы такую хитроумную многоходовку ради нее. Ради чего: не богатая, не известная, обычная, а не абы какая красавица, чтобы за ней бросались, или хотели завладеть несмотря ни на что. Только и того, что стройная и, может, немного симпатичная. Она скользнула взглядом по мужскому лицу, будто бы на нем можно было что – то прочесть еще, да все, что она успела приметить это тепло-янтарные глаза, излучавшие какую-то печальную радость. Странное сообщение, но именно так ей показалось.
– И какое количество занятий? – начала она сдаваться.
– Как вам будет удобно! – уж больно обрадовался Андрей. – Дважды, или трижды в неделю?
Ирена покусывала губу, все еще колеблясь. "Выйти из зоны комфорта" – провозглашает кое-кто, как необходимость. А нужно ли ей это? Или это-переход к новому комфорту? Как знать. Но отказаться она всегда успеет. Сейчас же ее каким-то странным образом тянуло вновь к кисти, краскам и мольберту.
"Словно наркотик!"– промелькнула мысль.
– Хорошо! – все-таки согласилась. – В какие дни? – обратилась к Алексе, поскольку он вызвался ее подвозить.
– В какие вам угодно. Для меня это не принципиально, – пожал он плечами.
– А вам? – взглянула на Андрея.
– Да и мне. Давайте во вторник и пятницу, – определился парень.
– Пусть будет так, – прощаясь с тихой жизнью, тяжело вздохнула девушка.
– Вот и хорошо! – воскликнул тот. – Сегодня-четверг. Завтра – пятница. Жду в десять! – проговорил он скороговоркой и быстренько убежал, едва попрощавшись. – На все хорошо!
Ирена уставилась глазами в Олексу:
– Вы страшный манипулятор! Вы же это знаете?
– Вы действительно подарите мне вашу работу? – Вместо ответа спросил он, широко улыбаясь.
– Я же сказала!
– Может передумали.
– Я выполняю свои обещания! – язвительно улыбнулась она. – Или же не обещаю вообще.
– Спасибо!
Олекса поднялся и протянул ладонь девушке. Как ни странно, но на этот раз ее дрожащие пальцы были теплыми, разливая по его коже приятное ощущение мягкого прикосновения. Он помог Ирене свестись, и они отправились к стоянке.
Уже у ее подъезда Олекса придержал девушку за руку, пока она не выскочила из машины:
– Ирена, – чуть сжал он ее ладонь, – я хочу, чтобы вы знали: Если вам потребуется помощь вы можете обратиться ко мне с чем угодно и в любое время. Даже ночью.
Ирена удивленно вскинула брови:
– Спасибо…, – растерялась она, – но, думаю, такой насущной нужды у меня не будет.
Он кивнул:
– Я и не говорю, что она должна возникнуть, но, если все же появится, помните: вы действительно можете мне позвонить в любое время.
– Хорошо, – словно погрузившись в какие-то свои мысли, неуверенно ответила девушка. – Запомню.
Олекса вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверцу, помогая Ирене выйти:
– Спокойной ночи!
– Навзаем! – впопыхах улыбнулась она и исчезла в подъезде.
Матери дома уже не было: ушла в ночную смену. Ирена очень не любила такие ночи, когда приходилось оставаться самой в темной трехкомнатной квартире, да еще и на первом этаже. Иногда становилось жутко, не спасали и жившие в них киски: наглые беспардонные создания. А Влад, после восстановления отношений, даже не предлагал скрасить ее ночное одиночество. Поэтому, приходилось самостоятельно спасаться от страхов.
Сейчас Ирена решила не пытаться осмыслить то, что произошло на мастер-классе. Лучше днем, потому что если ночью погружаться в размышления о всяких мистических чудесах, то ничего хорошего из этого не выйдет – только напугает себя лишний раз. Она пересмотрела пару легких фильмов и, когда уже ресницы начали смыкаться, упала на подушку…
Сначала Ирена услышала шелест листьев, а, когда открыла глаза, то увидела, что стоит посреди леса. Он недоброжелательно нависал над ней, потрясая своей вековечностью. Темный и непролазный. Казалось, что солнце не способно пробиться через его чересчур густую крону, плотно сомкнутую где-то в вышине.
Листва что-то нашептывала ей, но не слышно было ни одной птицы, и от этого становилось жутко. Полумрак лишь добавлял страха.
