Родимир просиял. Марианна же, наоборот, сдавленно пискнула и яростно замотала головой.
– Отличная идея, Никола! Просто служанка, неприметная, тихая, никаких подозрений.
– Пожалуйста, не надо! Я её боюсь.
– Глупости, я говорил тебе, что она совершенно безвредна, к тому же крайне исполнительна. В доме моей матери нет слуг-людей, одни шептуны. Отличная возможность для тебя привыкнуть и заодно разобраться со своим страхом.
– Что же мне с тобою делать? – Марианна опасливо поглядывала на женщину. У неё никогда не было служанок, скорее наоборот, она всегда ходила в услужении. К тому же всё, что могла, девушка привыкла делать сама. Конечно, она понимала, что рано или поздно ей придётся научиться приказывать, чтобы соответствовать своему статусу графини, но чтобы приказ отдавался шептуну – об этом Марианна даже помыслить не могла. Когда граф после завтрака уехал по делам, а Никола был отпущен за ненадобностью, девушка осталась один на один со своей новоявленной служанкой.
– Иренка, ты меня слышишь?
– Да, госпожа графиня.
Голос бесцветный, взгляд устремлён в никуда. Марианна поёжилась. И вдруг в голове всплыли слова графа о том, какой по сути пропащий человек обрекал себя на судьбу двоедушца. Внезапно страх ушёл, и его место заняла жалость. Какова была жизнь этой женщины, что она так страдала? Марианна на миг представила, что Иренку, как некогда и её саму, некому было защитить. Вспомнилось тяжкое чувство одиночества и брошенности, которое ничем невозможно было унять.
– Скажи, когда ты была ещё… обычным человеком, чем ты занималась?
– Кажется, ничем.
– Ты из богатой семьи?
– Не помню, госпожа графиня.
Марианна прошлась по комнате, заметила вчерашнюю незаконченную работу – подол её маскарадного костюма необходимо было укоротить. Сестра графа явно была выше ростом, нежели Марианна.
– Ты умеешь шить?
– Кажется, да.
После того, как Иренка помогла ей примерить наряд и была оставлена работать над платьем, Марианна поняла, что заняться ей нечем. Этот конфуз разрешил Никола, сообщив девушке, что граф позвонил и пригласил её приехать на обед в ресторан.
Спустя час она сидела за столиком на крытой веранде, с которой открывался прекрасный вид на парк, тот самый, где вчера произошла встреча с раненым надзирателем. И ресторан был тот самый, от которого её увёз нанятый метрдотелем экипаж. Всё это вызвало у Марианны лёгкое недоумение, и она осторожно спросила мужа:
– Господин Родимир, есть какая-то причина, по которой мы обедаем именно здесь?
Тот сделал долгий глоток из бокала, обводя задумчивым взглядом пейзаж, потом посмотрел на жену оценивающе, будто прикидывая, куда повести разговор.
– Я всё думаю, насколько ты готова погрузиться в жизнь проклятых Змеем. Стоит или не стоит мне посвящать тебя в перипетии моего племени?
– Никола вчера об этом говорил, – Марианна так же, как давеча граф, задумчиво оглядела парк, присыпанный моросью. В свете дня, пусть сером и дождливом, он выглядел совсем не так страшно, как ночью, даже был некий уют в том, чтобы вот так сидеть под крышей и кутаться в шаль, попивая горячий кофе.
– Знаешь, с тобою у меня всё складывается иначе, нежели раньше… с другими женщинами. Никто из них так скоро не проникал в мою настоящую жизнь. Я был для них чем-то вроде ожившей легенды. Но в течение нашей совместной жизни не случалось ничего такого, чтобы эта легенда начинала жить и совершать поступки. Я всегда оставался в первую очередь графом, и не было нужды снимать эту маску. С одной стороны, так было проще. Для них, не для меня. Теперь же… То, что мы встретились, для тебя стало инициацией. У тебя появились довольно сильные способности к видению, возможно, ты открыла в себе и во мне ещё какие-то тайны, о которых я не знаю, потому что ты боишься или просто не желаешь мне о них говорить. Всё это довольно волнительно и интересно, как для тебя, так и для меня. В таком союзе мне проще – ведь моя избранница живёт в реальности Сокола. Но я не уверен в твоих силах и боюсь за тебя, ведь быть со мною рядом весьма опасно для обычного человека. Не в том смысле, что кто-то может навредить тебе физически. Пока я рядом, этого не произойдет, обещаю. А в том смысле, что ты просто можешь сойти с ума. Что ты думаешь по этому поводу?
Марианна довольно долго молчала. Монотонный шелест дождя погружал в дремотное состояние, переживания ночи и утра внезапно нахлынули и… прошли стороной – она слишком устала, чтобы вновь поддаваться им. Мир стал размытым, серые тени пасмурного дня зашевелились под деревьями, но и они не испугали девушку.
– Господин Родимир, мне кажется, я перестала быть обычным человеком. С того самого дня, как увидела отражение Изгоя в зеркале. Я сама не понимаю, почему мне не страшно там, где я раньше боялась.
Граф сделал ещё глоток, внимательно разглядывая свою жену, потом, будто что-то решив для себя, продолжил беседу:
– Ты знаешь, что это место раньше называлось Святороща и являлось угодьями монастыря? Потом монастырь перестал существовать, осталась только небольшая часовня недалеко отсюда, да собор на севере парка, рядом с королевским дворцом. Город разросся, но рощу сохранили. Тому есть причина.
Тени среди деревьев начали шевелиться подозрительно активно, при полном штиле это казалось слишком странным.
– И, мне кажется, ты уже её заметила. Ведь так?
Она покачала головою, но взгляд не отвела, будто зачарованная. Граф внезапно схватил её за запястье, по телу прошла волна жара и отдалась в шее неприятной болью, как от подзатыльника. И тут она увидела! Чашка выскользнула из рук и со звоном разлетелась на осколки, обдав подол брызгами. Когда суета вокруг разлитого кофе и испорченного платья улеглась, Марианна ещё раз кинула настороженный взгляд в сторону парка. Оно было там – огромное, в два человеческих роста, а то и выше, стояло среди деревьев и внимательно глядело на них. Глаза – единственное, что казалось реальным в этом чудовище, будто связующая нить между тем и этим миром. Девушка несколько раз отводила взгляд, но оно не исчезало. Тогда Марианна шёпотом обратилась к мужу:
– Господин Родимир, кто это?
– Это живой дух зверя. В своё время не все духи были заключены в тела людей. Часть из них избежала этой участи. Некоторые испугались и спрятались, но без людей они чахли и деградировали. Некоторые оказались умнее и остались рядом с человеком. Как этот, например.
– И что же, никто его не видит?
– Ну почему же, я вижу, а теперь и ты увидела, – граф улыбнулся ей, – я немного помог. Йоки и шептуны, оракулы и некоторые Белые Чайки – все, кто причастны тайне мира духов, могут общаться с этими существами. Он тут очень давно. Потому эта роща раньше считалась святой, а теперь просто хорошим местом для отдыха. Ещё сто двадцать лет назад их здесь было четверо, но город не для слабаков, и другие ушли в менее людные места.
– Странно, что я ничего не замечала, хотя часто тут бывала.
– Иногда нужно знать, на что смотришь, чтобы это увидеть.
Подали обед, и граф принялся за еду. Марианне же было не до этого. Великан по-прежнему разглядывал их, и от его пристального внимания пропадал всякий аппетит.
– Господин Родимир, почему он так на нас смотрит?
– Наблюдает. И ждёт.
– Чего он ждёт?
– Когда я наконец покину его территорию.
Марианна в замешательстве переводила взгляд с великана на графа.
– Вы нарушили какой-то закон… вашего мира? И он разозлился?
– Нет, что ты, – граф отёр губы салфеткой, – я хотел поговорить с ним. Но он не жалует таких, как я, и отказался со мной разговаривать. Собственно, за этим я и вернулся сюда, чтобы узнать хоть что-то о вчерашнем случае. Об убийце. Ведь не даром именно сюда пришёл раненый йок. Казалось бы, людное место, легко быть замеченным, но здесь обитает страж – живой дух зверя. Он не любит тех, кто убивает по принуждению, но ещё больше не любит тех, кто делает это добровольно. Надзиратель мог обойтись и без моей помощи и не связывать себя ненужной клятвой, но он сильно испугался. Страж не пустил бы убийцу на свою территорию, и йок смог бы спокойно зализать раны.
Великан тем временем отвернулся и беззвучно растаял в дождливом сумраке леса.
– Ушёл, – Марианна задумчиво поглядела на мужа. – Всё же это странно. Почему он не желает с вами говорить? Ведь вы ближе к нему по естеству, нежели кто-либо другой. Вы – живой дух, почти как он, только, – она улыбнулась, – моложе.
– Всё не так очевидно, – граф помрачнел, нахмурив брови, – я… ну, скажем так… не совсем живой.
Девушка насторожилась.
– Я вас не понимаю.
– Когда я был ребёнком, на наш дом напали разбойники. Мне пришлось убить человека. А после я сам был убит. Я был мёртв час, а может и больше. Мать инициировала меня как йока, иначе я бы сошёл с ума или моё тело распалось бы на части или случилось ещё что-то не менее ужасное. Мой брат Вольга оказался в такой же ситуации. Я и он – мы не целые. Мы разделены с нашим духом, как разделены с ним все йоки. Ему, – Родимир кивнул в сторону деревьев, – это очень не нравится.
Марианна слушала рассказ, открыв от изумления рот.
– Так вот зачем печать?
Граф вздрогнул от неожиданности.
– Печать? О чём ты?
Девушка поняла, что проговорилась, но пути назад уже не было, пришлось объяснять. Родимир слушал её очень внимательно, и Марианне вдруг показалось, что Чёрная и Плоская мелькнула за его спиной. А ещё её посетила не слишком приятная мысль – граф не рад тому, что она может видеть печати.
Марианна, чтобы хоть как-то скрыть неловкость и страх, уткнулась в тарелку. Родимир же, напротив, потерял всякий интерес к еде. Он медленно потягивал вино из бокала, задумчиво изучая осадок на его дне.
– Послушай, а может ты поговоришь со стражем?
Девушка поперхнулась от неожиданности и закашлялась.
– Я? Но как?
– Ты боишься? Не стоит, он безобиднее шептуна, уверяю тебя.
– Но что… как… я не знаю…
– Не узнаем, пока не попробуем. Пойдём.
Идти под одним зонтом сквозь пустующий из-за непогоды парк было бы весьма романтично, если бы настроение пары располагало к романтике. Он был напряжён и холоден в своей сосредоточенности, она – напугана. Граф так крепко сжал её локоть, что ещё чуть-чуть, и Марианна испытала бы боль от такого захвата. Они свернули с мощёной дорожки и, пройдя вглубь зарослей по усыпанной щебнем тропе, оказались перед старой беседкой, увитой плющом. Внутри было сумрачно, влажно и приятно пахло срезанной травою. Марианна тут же присела на скамейку – от волнения в ногах появилась предательская слабость. Граф огляделся вокруг, внезапно опустился подле девушки и, взяв её за подбородок, заглянул в лицо, ловя испуганный взгляд. Руки Сокола были горячими, глаза полыхали золотом.
– Марианна, послушай, это очень важно. Если страж знает хоть что-то об убийце, то эта информация чрезвычайно ценна. И от того, что получена она будет без отсрочек, вовремя, ценность её увеличится в разы. Мы сможем предпринять меры незамедлительно.
Девушка попыталась кивнуть и тем самым освободиться, но рука графа была крепка. Он придвинулся ещё ближе, нос к носу. Марианна ощутила его дыхание на своих губах – горечь полыни, смешанная с ароматом вина, что он только что пил. В какой-то момент ей показалось, что Родимир намерен её поцеловать, но он моргнул, длинно выдохнул и поднялся.
– Я буду рядом и услышу, если ты позовёшь. Но… всё же постарайся, прошу тебя!
И он вышел под дождь, шумно расправляя зонт.
Марианна осталась одна. Как только шаги стихли, она откинулась на спинку скамьи и, закрыв глаза, длинно выдохнула скопившееся напряжение, как несколько мгновений назад это сделал граф. Было тихо, дождь мирно шуршал по листьям плюща. Под крышей кто-то завозился, Марианна вгляделась и заметила рыжий промельк. Белка, скользя коготками по чугунному столбику опоры, проворно скатилась вниз, сопровождаемая струями дождя с потревоженных листьев. Зверёк встряхнулся, просушивая мех, и сделал несколько осторожных движений по направлению к девушке. Марианна открыла сумочку, вынула кулёк с жареным миндалём – лакомство осталось со вчерашней прогулки – и высыпала орехи на скамью рядом с собою, после чего вновь устало закрыла глаза. Больше всего ей хотелось спать. И почему мне не страшно? – мысли вяло текли через разум, не трогая чувств. – Вот сейчас придёт большое чудовище, страж-великан, и разорвёт меня на части! Страшный и загадочный живой дух зверя!
Белка шумно стачивала миндалины своими острыми зубами.
– Зачем мне это? Почему я должен рвать тебя на части?
Голос прозвучал настолько громко и явственно, что девушка вздрогнула и заозиралась. Вокруг по-прежнему было пусто, лишь наевшийся зверёк чистил лапками мордочку и, похоже, не спешил уходить.
– Он же сказал тебе, что я не опасен. Зачем ему лгать?
Марианна покосилась на белку, та ответила ей не менее внимательным взглядом. Глаза у зверя были странные – зелёные и мерцающие, словно кто-то подменил их гранёными изумрудами.
– Боже мой, говорящая белка! – девушка нервно хихикнула, отметая на периферию сознания подкатывающую истерику.
– А ты бы предпочла видеть меня трёхметровым гигантом? Мне показалось, тот облик напугал тебя?
Хорошо, что белка не открывала рта, просто смотрела, а слова звучали прямо в голове Марианны, иначе бы девушка не выдержала и убежала прочь, куда глаза глядят.
– Эээ… господин страж?
– Да, – смешок, – бедное дитя, столько всего на тебя свалилось. Этот глупый мальчишка совсем тебя не жалеет. Трудно ему даётся понимание того, что человеческие существа более хрупкие, чем кажутся.
– А вы можете… ну… рассказать про убийцу… пожалуйста?
Косноязычие преодолевалось с трудом, к тому же Марианна чувствовала, что ещё немного и она начнёт заикаться. Разговаривать с белкой и оставаться в здравом уме было довольно сложно, учитывая тот факт, что белка отвечала.
Страж вздохнул.
– Передай ему, я не знаю, кто убийца. Он не приближался к моим границам, что свидетельствует о его уме и рассудительности. Но! Это существо – точно один из сынов смерти. Его след остался на том щенке, что вчера прятался здесь.
Помолчал.
– Насчёт Приозерных Кущ или угодий Липсберга, как их сейчас называют. С недавних пор мне сложно туда проникнуть. Там слишком много грязной смерти. Кто-то без меры плодил в монастыре йоков, плодил и тут же убивал. Жаль, испоганили такое чудесное место. С монахами хоть можно было поговорить, покуда они там жили. А сейчас пусто. Пусто и грязно.
Марианна сглотнула. Страж молчал. Белка чистила шубку.
– Ты, конечно, не спросишь, но… знаешь, скучно, когда не с кем поговорить, так что всё равно скажу. Ты знаешь, что твой мальчишка – убийца?
– Да, он сказал, что ему пришлось…
– Его слова – полправды. Он расщеплён, и щель с каждым годом делается всё шире лишь потому, что он не хочет признавать себя тем, кем он является – убийцей. Никто не может помочь ему, кроме него самого.
– Я вас не понимаю.
– Когда встретишь Змею, расскажи ей об этом, она поймёт. Мальчишка слишком хорошо навострился прятать свой изъян за маской примерного сына и правильного мужчины. А сестра потворствует ему в этом, потому что любит без меры и жалеет.
Дух помолчал и уже более дружелюбным голосом продолжил:
– Приятно было поговорить. Жаль, что ты скоро покинешь этот край. Я приду поболтать с тобою во время праздника начала лета, ты не против?
– Нет, не против.
Белка порывисто метнулась сначала на землю, потом к кованым перилам и, юркнув в щель между лопухами, скрылась из виду. Марианна снова откинулась на спинку скамьи, устало закрыв глаза. Про сказочный бал, где должно было состояться её окончательное перевоплощение из Золушки в принцессу, она совершенно забыла. Но в свете последних событий переживания по поводу платья, танцев и статуса в высшем обществе полностью перестали её волновать.
День шестой.
Был полдень, когда Марианна наконец-то поднялась с кровати и раздвинула шторы, впуская в комнату солнечный свет. Она проспала почти сутки, и всё равно чувствовала себя уставшей. Иренка тихонько постучалась и вошла в комнату, как только графиня отвернулась от окна, будто ждала за дверью, когда же проснётся хозяйка. Она принесла тёплой воды для умывания и предложила помочь с причёской. Марианна поймала себя на мысли, что совершенно не против, чтобы Иренка за нею ухаживала. Женщина уже не казалась ей сумасшедшей и оттого пугающей, напротив, в нынешнем болезненном состоянии Марианне было приятно ощущать заботу, пусть даже от шептуна.
Одевшись, она заглянула в спальню мужа. Дверь по обыкновению была не заперта, в комнате было темно и пахло, как на винокурне. На полу рядом с кроватью выстроились бутылки – похоже, граф за вчерашний вечер опустошил весь свой бар. Марианна прикрыла дверь и отправилась завтракать.
Вчера, ещё в машине, по пути домой, Марианна заметила, что с Родимиром не всё в порядке. Особенно после того, как она передала ему слова стража: и про убийцу, и про щель. Возможно, о чём-то стоило умолчать, но девушка чувствовала такую чудовищную усталость, что сил обдумывать произошедшее попросту не оставалось. Граф стал задумчив и напряжён, и, как только они оказались дома, сразу открыл бар и налил себе коньяка. Марианна же попросила Николу заварить ей успокоительный чай и отправилась спать.
Иренка принесла завтрак вместо дворецкого.
– Присядь, выпей со мною чаю.
– Как прикажете, ваше сиятельство.
